Куплю тебя. Дорого (страница 24)
Жениха мне увидеть не довелось. Зато на глаза попался Тамерлан, сидевший рядом с каким-то мужчиной. Вероятно, своим старшим братом. На его лице не осталось живого места. Нос всмятку. И похоже, брат даже не позволил ему посетить врача, чтобы вправить хрящи на место.
Он заметил меня почти сразу. Смотрел в мою сторону щёлочками заплывших глаз.
Выглядел жутко.
Глава 36
Стало не по себе, и я спряталась в кухне. Патимат не занималась готовкой к торжеству, лишь некоторые национальные сладости легли на её плечи. Всем свадебным меню руководили приглашённые повара. Из-за духоты в помещении оказалось невозможно дышать, и я вышла на террасу.
В сердце разлилась горькая грусть.
Тут я познакомилась с Та́ми. Думала, обрела друга.
– Серафима, – вздрагиваю и оборачиваюсь.
Тамерлан.
Вижу, как ему тяжело двигать разбитыми в мясо губами.
– Это Ратмир с тобой сделал?
Качает отрицательно головой.
– Брат.
– А-а-а, понятно. Зачем пришёл?
– Извиниться.
Я так и не знаю ведь, как отравилась. Мне хочется сбежать, но любопытство останавливает.
– И за что конкретно ты будешь извиняться? Какой был план?
Он подходит чуть ближе. Прихрамывает. Хорошо его братец отметелил. Похоже, на нём не осталось живого места. Держится на достаточном расстоянии. Боится, что нас застанут вместе.
Морщусь, представляя, что случится, если ему ещё раз ударить в нос.
А ведь рискует. Могу лишь представить, какой у него состоялся разговор с Ратмиром, а затем с братом.
– Мадина дала пузырёк с… лекарством. Сказала, что ты будешь… более раскованной. С тобой не должно было ничего подобного случиться!
Рассказывает, запинаясь на каждом слове.
– И на что вы рассчитывали? – недоумеваю. Два дебила – это сила.
– Если бы Рат посчитал, что ты… испорчена, он бы больше никогда к тебе не подошёл. И у нас появился бы шанс.
Смотрю на него внимательно. В глаза его невинные. Чистые. Осознаю, что его логика кажется ему непогрешимой. И складывая дважды два, догадываюсь, каким образом он мог бы меня испортить. Полагаю, что эти мысли вложила в его голову Мадина.
Вряд ли она считает меня девственницей. Но любому очевидна была бы реакция Ратмира, застань он нас с Тами в койке.
– Шанс на что? – переспрашиваю глухо.
– Нас бы поженили.
На глаза накатываются слёзы. Я начинаю хохотать как умалишённая. Сгибаюсь в три погибели. Живот сводит до колик. Хватаюсь за деревянную балку террасы, потому что едва стою на ногах. Дышать от смеха тяжело.
– Ну ты фантазёр, Та́ми, – вытираю слёзы с уголков глаз. – Неужели я похожа на девушку, которую можно вот так выдать замуж?
– А чем я хуже Сабурова? – надувает грудь, как петух перед боем, – видел, как ты на него смотришь. У тебя нет шансов с ним.
Хочется ответить – всем хуже. Но сдерживаюсь.
Его слова болью резонируют во мне. Теперь не до смеха.
– Шёл бы ты, а то поставлю ещё один фингал, – вспоминаю свои дворовые замашки.
Уходит, как побитый щенок. Надо подавить в себе эту жалость к тем, кто распоряжается моей жизнью без моего ведома.
Охватывает бессильная злоба.
– Серафима, ты здесь? – выглядывает из-за двери Патимат. – Принеси, пожалуйста, из кладовой ещё орехов.
Следую по коридору, чтобы исполнить её просьбу. Из большой залы доносится музыка. Знакомая всем и каждому. Никогда не доводилось присутствовать на кавказских свадьбах и видеть, как танцуют лезгинку.
Забыв обо всём на свете, я останавливаюсь в нише, откуда открываеся хороший обзор.
Музыка громкая. Ритмично ударяет по внутренностям и барабанным перепонкам, заставляя сердце биться в такт.
Не замечаю, как постукиваю ногой.
Взгляд цепляется за Ратмира. Он выходит в круг, ведя за собой статную, одетую в национальное платье девушку. Она тонкая как тростинка. Её голова покрыта платком. И она кажется мне очень красивой. Фарфоровая куколка из музыкальной шкатулки.
Движения её ног под платьем незаметны, и создаётся ощущение, что она плывёт по паркету.
С замиранием сердца слежу за ними.
Почему-то всегда испытывала неловкость, наблюдая, как танцуют мужчины. Обычно их движения нелепы и смешны. Часто в пьяном угаре им удаётся найти смелость и выйти на танцпол.
Но Ратмир – совсем другое дело. Моё сердце щемит непонятная тоска, когда я смотрю на него. Хочется быть там, рядом с ним. Танцевать, как эта восточная девушка. Хочу научиться так же.
Кусаю губы.
Он не касается её. И в то же время я вижу гармонию их танца. Ведёт её, и она следует за ним. Он большой и сильный, она нежная и хрупкая.
– Смотри не влюбись, Серафима, – раздаётся над ухом голос Патимат.
Вздрагиваю, застигнутая врасплох. Краснею до кончиков волос.
Знала бы она, как запоздал её совет.
Стоило увидеть этот танец, как в моём сердце разрушился ещё один защитный барьер перед Сабуровым.
– Прости, забыла, куда шла, услышав музыку.
Женщина улыбается с грустью в глазах.
– Ничего, я уже принесла орехи.
– Ты когда-нибудь была замужем?
Патимат меняется в лице. Понимаю, что ляпнула лишнее.
– Прости! Не бери в голову!
– Ничего. Пойдём в кухню. Не стоит тут маячить. Заметят ещё тебя.
Следую за ней вприпрыжку.
– И что будет?
– Украдут, дурёха.
Глава 37
За день я так вымоталась, что валилась с ног.
Решила, что останусь с ночёвкой в этом доме. Сил возвращаться в город не нашлось.
Стоило начать раздеваться, как в комнату влетела Мадина.
Она пугала меня своими безумными, мечущимися глазами. Злыми.
– Что, мразь, думаешь, победила? – брызжет ядом.
– Я тебя отравить не пыталась, – отвечаю спокойно. Как ещё с сумасшедшими разговаривать.
– Что бы ты там в своей голове ни думала, Ратмир использует тебя и бросит.
– Как тебя? – не выдерживаю.
Мне надоело, что все пророчат одно и то же.
Начинаю тяжело дышать, заводясь.
– У меня с ним ничего не было, дура. Я неиспорченная. Невинная, – произносит последнее слово по слогам, словно считает, что мне оно незнакомо, – а с тобой он поступит так же, как его отец поступил с той белобрысой шлюхой, что его родила.
Сглатываю слюну. О чём она?
– И как же?
– Если хватит глупости родить от него мальчишку, – улыбается, а глаза пугающе безжизненные, как выжженная солнцем пустыня, – он отнимет у тебя ребёнка. Помучает, поиграет, как кот с мышкой. А затем тебя найдут распластанной на асфальте.
Господи, какой ужас. Закрываю рот рукой, сдерживая крик.
– И Ратмир в курсе, что его отец сделал?
Чувствую, что её слова имели место быть. А история не плод больной фантазии.
– А для наших мужчин обыденность так обращаться со шлюхами подобными тебе.
Это всё меня не касается. У меня будет всё иначе. Не так.
* * *
После сказанного Мадиной я долго ворочалась, не в силах уснуть. Картинка, нарисованная её словами в моём воображении, оказалась пугающе реалистичной. И страшной.
Я думала о мальчике, потерявшем маму. По воле отца. Каково ему было расти рядом с отцом, зная подобную информацию? И где этот отец? Понёс ли он наказание? Сомневаюсь.
В доме куча фотографий с мужчиной, который им, вероятно, является. Но я не слышала ни одного разговора о нём и его местонахождении. Жив он вообще ещё?
Надо расспросить обо всём Патимат.
Наутро я уехала из особняка.
Сабуров, как обычно, был чем-то занят, и я не видела его почти неделю. Пока веду себя смирно, ему не до меня.
Сегодня состоится прокат программы перед соревнованиями. На трибунах среди посетителей только родственники гимнасток и более юные дарования из других возрастных групп.
После отравления произошёл откат назад. Даже пропуская один день тренировок, кажется, что все надежды летят в тартарары. А моё выздоровление отняло шесть тренировочных дней. Если бы можно было повернуть время вспять…
Но приходилось работать с тем, что есть.
Мой выход следующий. Волнуюсь. В руках булавы. На мне розовый гимнастический костюм. Мы все похожи на экзотических птичек в своих бросающихся в глаза нарядах. Макияж яркий, стрелки до самого века делают разрез моих глаз хищным. Опасным. И без того пухлые губы кажутся ещё больше. На щеках алеет румянец и светится хайлайтер. Волосы собраны в тугой пучок.
Буквально за минуту до выхода на ковёр я интуитивно нахожу взгляд, направленный в мою сторону. Он прожигал насквозь, пока я ожидала своей очереди.
Ратмир стоял на трибуне, опираясь руками на перекрытие, и смотрел на меня. В горле всё пересохло.
Я спокойно относилась к зрителям. Не волновалась из-за постороннего присутствия на соревнованиях. Но он – другое дело.
Сердце тут же предательски затрепыхалось в груди.
Ну на кой чёрт он здесь появился? Что ему нужно?
Времени думать не оставалось. Мой черёд.
Выхожу на ковёр, принимаю позу.
Сигнал к началу.
Из колонок раздаётся динамичная музыка. Стараюсь обо всём забыть. Где нахожусь, кто на меня смотрит. Важность своего выступления для тренера. Шанс доказать, что я ещё чего-то стою. И рано меня списывать со счетов. Хотя в спину дышат те, у кого нет моих проблем. Никаких проблем, кроме вопроса: как обойти всех соперниц и завоевать призовые места на соревнованиях.
И мозг отключается. Только счёт в голове. Раз. Два. Три.
Такт. Музыка. Движения тела, созвучные с мелодией.
Лица зрителей на трибунах смазываются. Я слышу своё сбившееся дыхание. Ощущаю подрагивание в слабых мышцах. У меня всего полторы минуты. Это так ничтожно мало. И так бесконечно долго. Собираю всю волю в кулак.
Бросаю булавы, перекатываюсь через голову. Поймала.
Снова и снова.
Прыжок. Прогиб. Мах. Скачок.
Музыка заканчивается. Оглашают мою фамилию и сообщают оценки.
Поднимаю взгляд на трибуну. Может, он мне померещился?
Стоит. Так смотрит, будто не видит больше никого и ничего кроме меня.
Сердце пропускает удар.
– Молодец, девочка! Умница! Даже не ожидала от тебя такой экспрессии! – не заметила, как тренер очутилась рядом.
Хвалит меня. А мне стыдно. Кажется, не заслужила я её одобрения.
Недостаточно работаю, мышцы не так сильно болят, пот не течёт ручьём во время тренировок. Не полностью отдаюсь процессу. Думаю не о том.
– Спасибо. Нужно больше работать, – скованно улыбаюсь ей.
Она удивлена слышать подобное от меня. Обычно я лопаюсь от удовольствия, получая похвалу. Но, несмотря на хорошее выступление, я знаю, что могу лучше.
* * *
Спустя пару часов, когда прокат программы закончился, а вся команда собралась в раздевалке, я слышала шушуканье девчонок.
– Это тот самый бывший боксёр?
– Что он тут делает?
– Анфис, твоя сестра пришла тебя поддержать? Они ещё встречаются?
– Да, встречаются. Он даже планирует сделать ей предложение.
Голова раскалывается. Тру виски.
Зачем он здесь? Ко мне пришёл? Или всё же к сестре Анфисы, которая наверняка сидела на зрительском месте?
Приняла душ, но макияж не сняла и волосы мыть не стала. Хотела заехать к тётке, показать Ане, как меня накрасили.
Слушать сплетни сил не осталось. Собрав вещи в спортивную сумку, покинула раздевалку и последовала к выходу.
Спортивную школу красиво украсили к Новому году. На пышной ёлке висели игрушки – фигурки гимнасток. Покрутила одну между пальцами, рассматривая. Красивая. Надо поискать для Анечки такую.
Спустившись на первый этаж, обнаружила своего «хозяина» стоящим у выхода рядом с металлоискателями. Беседует с каким-то мужчиной.
Планирую незаметно проскользнуть. Он ведь даже не взглянул в мою сторону.
Но не тут-то было.
Когда я прохожу мимо, он ловит мою руку, останавливая.
– Далеко собралась?
Затылком ощущаю, что за нами наблюдает целая толпа девчонок.
– Домой.