Глава 3

Утро было тихим. Очень тихим. Это была та самая предрассветная тишина, когда природа на мгновение замирает перед очередным пробуждение. Смолкают птицы, и все вокруг погружается в тишину.

Это магия… магия перерождения ночи в день. Я множество раз наблюдала такое в нашем ведьмовском лесу – там, на моей родине, недалеко от Эсталиона. Того самого, которого теперь нет. Как нет и Нарлара. И каждый раз, когда я об этом вспоминала, у меня горестно сжималось сердце – вместе с этими городами я потеряла и то, что было значительно дороже. Кая.

Горечь поднималась медленно, тугим комом, выдавливающим слезы, потянувшиеся по моим щекам.

Легкий туман стелился между деревьев. Я стояла на балконе и смотрела на него. Память упорно выкидывала меня в короткие фантазии несбыточного будущего, и становилось еще тяжелее.

Представлялось, как мы бежим по тропинке вот этого самого драконьего сада: я впереди, Кай за мной.

Смеясь и выкрикивая:

– Ты моя дикая лань… – он догоняет. Обнимает, валит на землю, мягко подминая меня под себя… А вокруг пахнут дивные цветы, и их запах, как и запах Кая, щекочет нос и мое неистовое желание. Его поцелуи, горячие руки, нежный шепот на ухо:

– Шайра…

Все это так ясно всплыло в моей фантазии, что мне на мгновение почудилось, будто Кай и правда рядом. Я даже голос его услышала:

«Шайра».

Оглянулась… Никого. Тишина. Это все мое воспаленное сознание…

Я прикрыла глаза, стерла ладонью со щек слезы несбыточных мечтаний. И непроизвольно сжала зубы… Ооо, если бы высшие силы только видели, сколько наряду с потерянной любовью в моем сердце появилось ненависти… Как же мне хотелось посмотреть в глаза Сель, предавшей не только меня, но и всех нас. Понять, как она – та, кто училась рядом… та, кто сидела с нами у одного костра, улыбалась… ела одну похлебку на всех… Как она подняла руку на тех, кто считал ее своей… неужели нигде ничего не дрогнуло?..

И тут же вспомнила себя.

Сжималось ли у меня сердце, когда я предала всех ради власти и драконьей силы?.. Нет. Было сожаление, что рядом нет Дэя… была боль от понимания, что я предала его.

А вот остальные… они были изначально для меня чужими. Мне было плевать. Я шла к тому, о чем мечтала всю свою жизнь… и пришла.

К полному разочарованию.

И Сель к нему придет. Что-то мне это подсказывало… Я бы многое отдала, чтобы увидеть ее глаза в момент осознания краха.

Я отвернулась от сада и вернулась в комнату. Взяла халат, полотенце и ушла в купальню.

Сегодня будет тяжелый день.

День, когда Эйла получит крылья.

День нашего первого полета. Нужно было подготовиться.

И да… я была уверена, что мы справимся.

Я смогу.

И не только ради того, чтобы понять, что происходит сейчас в Деймаре и узнать, осталась ли там еще драконья сталь. Но и ради того, чтобы приблизить момент разочарования Седь в ее выборе – и отомстить за всех, кого она убила. Этого я ей не прощу никогда… И даже то, что я была на ее месте, никак не спасет ведьм от меча моего возмездия…

С этими мыслями я крутанула золотистый краник, и теплые струи мягко ударили по моей коже.

***

Мы стояли внизу, у открытой площадки, где сходились каменные дорожки дворцового сада. Чуть дальше располагался зал Совета.

Всего нас было семеро: правитель Аширашир, его супруга, Дерлариан, Дэй, Эйла, Зейн и я. Никого лишнего. Даже стража была оставлена дальше, у ворот.

Это было таинство. Подобные церемонии, как и обряд окрыления драконят, как нам объяснили, всегда проводились в очень узком кругу – на самом рассвете, когда солнце только касалось лучами крыш городских домов.

Именно в этот момент над Дайкаром разворачивалось красивейшее зрелище: мягкие рассветные лучи отражаясь от серебристых вершин башен, широкой лентой тянулись от одной крыши к другой, создавая над городом искрящуюся магическую паутину драконьей силы. Она собиралась в пучок на вершине пика башни дворца правителя и через верховный кристалл, сквозь бойницы, накрывала яркими лучами весь город.

Все это длилось несколько минут.

И вот во время этого происходило нечто совершенно завораживающее. Пока сноп света верховной башни еще не накрывал город, но в момент, когда уже потянулись первые ленты лучей, бледный рассвет окутывал город в розоватые тона. По аллеям и узким тропинкам между деревьями начинали течь серебристо-розоватые туманные реки, делая город невероятным, почти сказочным.

И именно в этот момент и происходила наша церемония.

Эйла стояла посреди залитой розоватой дымкой площадки. За ее спиной играл светом стеклянный купол зала Совета.

Едва слышно шелестели листья деревьев.

На девушке была легкая белая туника до пят. В свете рассветной силы ткань отливала мягкими розовыми тенями.

Я никогда не видела целительницу такой красивой. Темные волосы рассыпались по плечам, тело окружала прозрачная дымка. Девушка стояла спокойно, подняв голову, и смотрела на отца.

И хотя ее фигура по-прежнему казалась мне хрупкой, а лицо – нежным и доверчивым, в позе Эйлы теперь отчетливо чувствовалась царственная кровь и величие драконов. Она явно воспряла духом, осознавая, что ей вернут крылья. И это осознание вернуло ей уверенность и силу.

И не только ей. Я видела, как мать Эйлы, стоящая чуть поодаль от своего супруга, мягко улыбалась дочери, и глаза ее светились радостно и довольно.

«И все же хорошо, что Эйла на свой страх и риск привела нас в Дайкар», – подумала я. Иногда риск становится спасением. Если бы не драконы… страшно подумать о том, как бы все повернулось…

Мои мысли прервал правитель. Он поднял руку, и вокруг вспыхнули тонкие нити света. Они переплелись с рассветным туманом, озарив всю площадку теплым розовым сиянием. Потом медленно потянулись к Эйле – паутинкой, которая все плотнее обвивала ее фигуру, пока на месте девушки не появился большой светящийся кокон.

Я застыла, наблюдая за этой удивительной церемонией. Такого я не видела никогда.

Следом из уст правителя потекло заклинание.

Воздух вокруг отяжелел настолько, что дышать стало труднее. По площадке прошла густая, плотная магия. Она тянулась осторожно, проходя мимо каждого из нас, и у меня было странное ощущение, будто она нас «нюхает» – как собака, ищущая своего хозяина.

А потом магия подплыла к Эйле.

Я отчетливо услышала облегченный выдох.

Сила правителя окутала кокон – и тот начал стремительно темнеть, увеличиваясь в размерах.

Аширашир уже не говорил – он напевал.

Кокон, все еще расширяясь, медленно закрутился вокруг своей оси. От него пошел низкий рокочущий звук.

Голос правителя становился все более тяжелым, и чем громче Аширашир пел, тем сильнее разрастался гул. И вскоре он перешел в рев.

Кокон стал рокочущим темным вихрем, внутри которого время от времени вспыхивали молнии магии.

Я видела многое в своей жизни и была далеко не пугливой. Но здесь невольно шагнула назад. Уперлась спиной в Дэя. Он молча положил руки мне на плечи, и я сжала их в ответ, боясь перебить правителя хоть малейшим шумом.

Зейн тоже сделал шаг ближе к капитану.

Я успела заметить короткий взгляд Дерлариана – и его усмешку. Ему явно нравился наш испуг. Но смотреть в насмешливое лицо капитана мне долго не пришлось.

Вихрь рванул так, что всех нас отшатнуло назад – и…

Кокон лопнул.

Как огромный черный воздушный шар, разлетевшийся на части и обдавший нас мощным рывком силы.

Я зажмурилась и успела отвернуться, уткнувшись лицом в грудь капитана.

А повернулась обратно, услышав…

– Восхитительно…

И действительно было чем восхищаться.

Перед нами на поляне стояла великолепная черная драконица. На ее плотных темных чешуйках еще играли розоватые отблески рассветной магии. Черные перепончатые крылья заканчивались острыми когтями. Длинная шея с шипами гривы и высокая корона на голове блестели в лучах поднимающегося солнца.

И глаза… такие яркие, глубокие, темно-синие – цвета ночного неба. Таких я не видела ни у одного дракона.

Эйла вскинула голову и издала долгий, раскатистый рык.

И он унесся далеко ввысь, разлетаясь над городом.

Кокон окончательно растворился в воздухе, сияние погасло, и перед нами снова стояла Эйла. В своем человеческом обличье… но уже другая.

Ее взгляд стал более глубоким и задумчивым. Такие взгляды бывают у очень древних существ, проживших не одну сотню лет.

Аширашир опустил руки и подошел к дочери.

– Как бы там ни было… – он слегка улыбнулся. – Рад снова видеть тебя при крыльях, мое дитя.

Эйла слегка наклонила голову.

– Спасибо. На это воля высших сил. Благодарю за их вмешательство в мою судьбу и твое благоволение, отец, – выдохнула она с чувством и посмотрела на нас. Только ее взгляд выдавал, насколько ей приходится держать себя в руках и быть спокойной: в нем было столько восторга и невыражаемого счастья.

К Эйле подошла мать. Тепло обняла ее.

– Я так рада… – выдохнула она.

– Обниматься вы еще успеете, – прервал их Аширашир. – А нам пора приступать к полетам. Времени мало. Я должен убедиться, что наши наездники и драконы способны отправиться в большой мир.

Эйла тут же кивнула. Я видела, как ярко горели ее глаза – девушке явно не терпелось снова подняться в воздух.

– Сейчас посмотрим, на что способны наши всадники, – подошел ближе к нам Дерлариан и подмигнул Зейну.

Парень вскинул голову.

– Я всегда готов!

Дерлариан положил ладонь ему на плечо и тихо что-то прошептал на ухо.

Зейн улыбнулся, кивнул.

А через пару минут перед нами уже стоял черный дракон и прищурено смотрел на имперца.

Парень протянул руку.

Дракон молчаливо потянулся к ней мордой и коснулся ноздрями ладони.

Глаза обоих затянулись пеленой.

Я узнала этот ритуал – установление ментальной связи между драконом и наездником. Сейчас они оба погрузились в глубину ментала, пытаясь создать единую связку между магиями.

Зейн смотрел в глаза Дерлариану, не моргая. Минуту, две… Напряжение на площадке росло. Я видела, как Аширашир сцепил пальцы рук, внимательно наблюдая за драконом и имперцем. Их глаза, ставшие туманными, то вспыхивали небольшими всполохами магии в самой глубине, то становились темными, то заполнялись пламенной магией.

А потом глаза Дерлариана вспыхнули глубоким темно-синим цветом, и дракон фыркнул прямо парню в лицо.

Зейн только рассмеялся.

И повернулся к нам. Теперь и его глаза стали синими – синими, как небо, – и в них блеснула серебристая искра, такая, которая бывает только у наездников.

Он обошел дракона сбоку. Черный наклонился, подставил крыло, и Зейн ловко оказался у него на спине.

Дракон поднял голову и низко рыкнул.

Связь была установлена.

Теперь они будут слышать друг друга везде. Они будут внимать и понимать… Они станут магической парой: дракон и его наездник.

Это было похоже на то, как я устанавливала связь с Райшем… Вот только в тот раз все было чуть иначе и значительно дольше: я заставила магии связаться насильно, ломая сопротивление через драконью сталь.

Я до сих пор помнила вой и яростный рык золотого дракона, ту боль, что ощутила, когда связь, ломая барьеры, ворвалась в его ментал – который огрызался, пытаясь отстоять себя. Эта боль прошла и через меня.

Я до сих пор помнила, как едва держалась, чтобы не завыть от ощущения, будто внутри моей головы взрывается чужая энергия. Как меня ломает и сжимает чужая воля, а потом все же поддается драконьей стали, не в состоянии ей сопротивляться.

Помнила, как мы стояли, смотря друг на друга, и тяжело дышали.

Помнила ненависть в золотых глазах…

А теперь я видела, как это выглядит, когда дракон сам хочет создать связь… Все оказывается очень легко и быстро.