В такие минуты мне хотелось её убить. Вот откуда в старухе столько энергии? Я после трудового дня еле до постели доползала. Мой тюфяк, набитый свежим сеном, казался мне мягче любых перин и уж точно ароматнее. Засыпала я, едва голова касалась подушки.

Правда, и во сне не переставала думать о трактире, о долгах и о том, как привлечь гостей. Наверное, поэтому снилась мне мешанина разных образов: начиная от Трохима, который так спрятал свою заначку, что мы до сих пор не могли её отыскать, и заканчивая старым купцом, который смотрел на меня с благодарностью за возможность на короткий миг вернуться в счастливые времена, которые он навсегда потерял.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, но в один прекрасный день, вернее, в одно прекрасное утро. всё резко изменилось. К нам пожаловал ещё один странный гость.

Он появился на рассвете. Просто вышел из ближайшего леса и прямиком направился к нам, хотя все нормальные люди в такое время идут мимо, в город.

Я как раз вышла из избы и встречала рассвет на крылечке, заставляя себя проснуться. Как говорила моя бабушка: «Поднять подняли, а разбудить забыли». Вот примерно так я себя и чувствовала, когда бодрый и весёлый голос произнёс:

– Здорово, хозяюшка. Накормишь одинокого путника завтраком?

Я кивнула, хотя больше всего мне хотелось сказать какую нибудь гадость, не столько в адрес «путника», сколько в адрес совершенно бессовестного Тимохиного петуха, который тихой сапой прятался между кур, когда я их покупала, а теперь каждое утро орал как ненормальный, поднимая меня с постели лучше любого будильника.

К счастью, Авдотья шуршала на кухне и не видела гостя. Поэтому он сначала вошёл в трактир, и только потом она вылетела из кухни с горящими от возмущения глазами и зашипела на него, как змея:

– Уходи! Здесь тебе не место!

И вот что опять не так?!

Даже если это дракон, мне уже всё равно. У нас выдалась пустая неделя, и каждый гость на вес золота. А этот, судя по внешнему виду, вовсе не беден. Я была полна решимости вытрясти из него как можно больше.

– Авдотья! – осадила я её. – Иди на кухню. Мы с тобой потом поговорим…

Улыбнулась гостю, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой. Незачем ему знать, что я на самом деле чувствую. А я ощущала что то странное: этот дракон, в отличие от Тимохи, вызывал подспудный, безотчётный страх. С трудом заставила себя повернуться к нему спиной, чтобы проводить в зал и усадить за столик.

Глава 7

У меня вновь возникло ощущение, что я чего то не знаю, чего то важного, способного изменить моё отношение к этому человеку. Чего то, что, похоже, известно даже детям. Не зря Анушка, едва появившись в зале, ойкнула и тут же исчезла, утащив за собой Сонюшку.

Пришлось самой нести завтрак странному гостю. Пока он ел, я притаилась у кухонной двери, внимательно разглядывая его в надежде понять, что так напугало Авдотью и Анушку.

На первый взгляд – обычный мужчина. Высокий, симпатичный. И совсем не похож на Тимоху: ни широких плеч, способных, кажется, поднять быка, ни пшеничных волос, ни спокойного взгляда синих глаз.

Но если он тоже дракон, должно же быть что то общее с Тимохой? Ведь Авдотья и Анушка как то определили его «национальность»…

Путник больше напоминал старого ворона. Тёмная кожа, прямые тёмные волосы, жёсткие, как стальная проволока, выбивались из под чёрного платка, повязанного на манер банданы. Чистое выбритое лицо, ни усов, ни бороды, хотя все местные мужчины носили их. Большой нос с горбинкой, не лишавший его привлекательности. Чёрные глаза смотрели пронзительно и холодно, несмотря на широкую добродушную улыбку. Одет он был в белую льняную рубаху и плотно облегающую жилетку из тонко выделанной кожи, окрашенной в чёрно синий цвет.

Он расположился за столом с таким достоинством, будто находился не в придорожном трактире, а во дворце Людовика Четырнадцатого. Вот только аромат от него шёл отнюдь не французских духов. Во дворе мне казалось, что лёгкий запах мокрой псины, лишь причуда обоняния, но в помещении вонь стала невыносимой.

Я бы непременно предложила ему помыться и постирать одежду, но у нас пока не было для этого условий: ни бани, ни прачечной. А холодной водой из колоды такую вонь не перебить.

Ел гость быстро, но аккуратно. Яичница на сале, наше традиционное утреннее блюдо (курочки исправно неслись), исчезла с тарелки почти мгновенно. Видно, путник был очень голоден. Я уже подумывала принести ещё порцию, но он тщательно вытер тарелку кусочком хлеба и поднялся:

– Благодарю, хозяюшка. А номера у тебя случайно не найдётся? Чистого, с нормальной постелью и без клопов?

– Найдётся, – кивнула я, радуясь, что накануне мы с Егоркой разобрали сундук с постельным бельём и набили старые тюфяки свежим сеном. Да, кроватей у нас пока не было, в номерах стояли грубо сколоченные нары, но вид комнат заметно улучшился. – Я вас провожу.

Путник кивнул и взмахнул рукой, пропуская меня вперёд.

Я шла, ощущая, как незнакомец буквально прожигает взглядом мою спину. Но это было бесполезно. Я давно научилась улыбаться сквозь зубы и отрастила между лопаток толстую броню, которую не пробить никаким взглядом.

Мы поднялись на второй этаж. Чтобы не мучить себя, я распахнула дверь в первую комнату и посторонилась:

– Прошу, – взмахнула рукой, – здесь вам будет удобно…

Мужчина царственно кивнул, шагнул к двери, заглянул внутрь и тут же отступил:

– Не думаю, что вы это всерьёз. Считайте, что я оценил вашу шутку. Покажите мне нормальную комнату.

Я прикрыла глаза, сдерживая ярость, вспыхнувшую, как сухая солома от спички. Это, между прочим, почти лучшая комната! Я лично отмыла её до блеска. Да, обстановка скудная: нары вдоль стены, табуретка вместо тумбочки и пара гвоздей для вещей. Но что он хотел от придорожного трактира? Пятизвёздочного отеля?

– Извините, но номера люкс в нашем заведении не предусмотрены, – язвительно ответила я и с грохотом захлопнула дверь, едва не задев кончик носа гостя. Сделала вид, что это сквозняк.

Мне удалось его удивить. Мужчина вытаращился на меня, словно увидел диковинку. Даже его назойливый прищур пропал.

– Номера люкс? – переспросил он. – В заведении?

Я отвернулась. Наверняка он и слов то таких не знает.

– Но разве я просил люкс? – его голос смягчился. – Неужели вы никогда не встречали наших? Мы селимся только в комнатах, окна которых выходят в лес…

– Ваших? – нахмурилась я. – Драконов? Встречала.

Мужчина насмешливо фыркнул, затем расхохотался:

– Драконов?! Ну конечно же, нет.

Он шагнул ко мне и дёрнул носом, словно принюхиваясь. От резкого запаха мокрой псины у меня заслезились глаза.

– Неужели вы не чувствуете запах моего зверя? – вкрадчиво спросил он.

– Запах чувствую, – сморщила нос и отвернулась. Вежливость вежливостью, но дышать этим «ароматом» невозможно. – И очень рада, что вы не притащили своего зверя в мой трактир. Иначе пришлось бы отказать вам в ночлеге. А вам я бы предложила помыться, если бы у меня была такая возможность.

Гость подавился смешком:

– Помыться?! Мне?!

– Да, вам, – кивнула я. – Вы, наверное, привыкли к запаху своего зверя, но для посторонних он неприятен.

Мужчина растерянно хлопал глазами, глядя на меня как на умалишённую.

– Если вам не нравится эта комната, – шагнула я назад, – ничего другого предложить не могу. Очень жаль.

А то он полежит на простынях, а я потом в жизни не избавлюсь от этого проклятого запаха.

– Или, – чуть смягчилась я, – могу предложить переночевать на сеновале в конюшне. Там можете спать хоть в обнимку со своим зверем. Слова не скажу.

– Вы никогда не видели оборотней? – в глазах гостя вспыхнуло понимание. – Очень странно. Здесь такие девственные леса, и наших тут бегает довольно много…

– Оборотней?! – переспросила я, вытаращившись на мужчину. – То есть вы… оборотень?! И этот зверь – вы сами?!

– Очень странно, – он приблизился ко мне, почти вплотную, принюхался к шее, где билась жилка, и прошептал: – В вас есть что то неправильное. Мой зверь тревожится.

– Со мной всё нормально, – отступила я, распахнув дверь в другую комнату. – Посмотрите этот номер. Он попроще, но должен вам понравиться. Окна выходят в лес, как вы и хотели…

Гость кивнул и плавным движением оказался внутри.

– Да, вы правы… Эта комната меня вполне устроит. Я спущусь, когда стемнеет. Буду благодарен, если никто не побеспокоит меня до заката. Мой зверь ночной охотник, и он будет очень недоволен.

– Я предупрежу остальных, – не стала спорить я. Лучше сказать детям, чтобы не шумели. Зверя лучше не будить.

Отдав оборотню ключ, я спустилась вниз. В зале никого не было, но из кухни доносились возбуждённые голоса. Стоило мне войти, все замолчали и уставились на меня.

Анушка раскраснелась, Егорка хмурил брови, Машенька и Сонюшка тихо плакали, Ванюшка и младшие замерли, как мышки, увидевшие кота. Лишь Авдотья сохраняла спокойствие, или делала вид, гремя чугунками.

– Что за шум, а драки нету? – улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку старой шуткой из другого мира.

– Мама! – младшая группа кинулась ко мне. Машенька и Сонюшка разрыдались. Анушка и Егорка продолжали буравить друг друга взглядами.

– Да что с вами происходит? – не поняла я.

– Ты пустила в дом оборотня! – выпалил Егорка, словно обвиняя меня в чём то нехорошем.

– Ну и что?! – вступилась за меня Анушка. – Батька умер! И мама снова может выйти замуж!

Авдотья так громко поставила чугунок на стол, что мы все подпрыгнули. Непонятно было, на чьей она стороне.

– Тише, дети, – улыбнулась я. – Оборотень просил не будить его до заката. Его зверь ночной охотник, и он будет очень недоволен шумом.

Дети насупились. Я продолжила:

– А по поводу всего остального… Кто сказал, что я впустила оборотня, потому что собираюсь замуж? У нас трактир и постоялый двор, где едят и ночуют разные люди: человеки, драконы, оборотни… Мы будем пускать всех и никому не откажем из за глупых предрассудков.

Даже Авдотья перестала греметь чугунками.

– Всё ясно?! – вскинула я брови. – Вопрос с моим замужеством закрываем раз и навсегда: я не собираюсь ни за кого выходить. Муж мне не нужен, и другие дети тоже. У меня уже есть свои, и они самые лучшие на свете. Всем понятно?

Дети молчали, отвернувшись. То ли не верили мне, то ли им не понравилось услышанное.

– Мам, – Ванюшка дёрнул меня за подол, – а откуда ты знаешь, что мы самые лучшие на свете? Ты что, видела всех детей, какие только есть?

В его глазах светилось искреннее любопытство. Я рассмеялась, присела и обняла мальчишку. Он тут же прижался ко мне, замер, наслаждаясь объятиями.

– Мне не нужно видеть всех, сынок, – прошептала я. – Я люблю вас больше всех остальных детей на свете.

– И всегда будешь любить? – Ванюшка поднял на меня взгляд серых, не по детски серьёзных глаз.

– Всегда, – кивнула я твёрдо.

– Даже если… – он запнулся, – выйдешь замуж за оборотня?

Я вздохнула. Он ещё слишком мал и не до конца понял, о чём я говорила. Не стала спорить – просто кивнула:

– Да, сынок. Даже в этом случае.