– Утром то можно блины спечь, – словно отвечая на мой вопрос, всхлипнула расстроенная Авдотья. – А вот что на щас сготовить, ума не приложу. Хоть, как свиньям, крапиву рви да вари… Её то у нас вон сколько, весь огород зарос, на всех хватило бы.

Я кивнула. Щи из крапивы – это выход. Вот только сейчас не весна, а почти середина лета, крапива грубая, жёсткая. Но вдруг…

Из памяти Олеси я знала: в низинке у ручья, что протекал по краю наших земельных владений, в изобилии росла кислинка, так моя деревенская прабабушка называла щавель.

– Будем готовить щи с щавелем, – решила я.

– С чем?! – ахнула Авдотья.

– Кислинкой, – поправилась я.

– С кислинкой?! – кухарка явно была удивлена. – Да кто же с ней щи то готовит?

– Пусть никто не готовит, а мы будем, – заявила я и приказала: – Ты с костей мясо срежь да кости вариться ставь для навару. Овощи почисти, порежь, как на щи. А я сейчас за кислинкой схожу.

Схватила свечу, нож и корзинку и зашагала в огород, не оглядываясь, чтобы не испугаться. Ночь тёмная, мысли кружились в голове: где искать эту кислинку? А вдруг её мало? А если на меня нападёт кто то? Низинка на самом дальнем краю, рядом с диким лесом, вдруг там волки?

Справа тянулись ровные ряды грядок. Трохима огород мало интересовал, главное, чтобы был урожай для похлёбки. Но та, другая Олеся, с удовольствием возилась на грядках: выращивала огурцы, капусту, морковку, свёклу, тыкву, картофель, лук. Помидоры тоже были, но всего несколько кустиков, Трохиму они не нравились, и он запретил Олесе этот «бесполезный» овощ.

Пламя свечи плясало на ветру, искажая пространство, заставляя тени причудливо изгибаться, превращаясь в ужасных чудовищ. Я сто раз готова была развернуться и побежать обратно, но каждый раз останавливалась, вспоминала насмешливый голос купца. Сжимала зубы и шла вперёд. У него больше не будет возможности унизить меня. Я не отступлю и добуду эту проклятую кислинку, даже если придётся биться за неё со стаей волков.

Но всё оказалось гораздо проще. Щавеля на краю картофельного поля было столько, что я наполнила корзинку сочных зелёных листьев за несколько минут.

Вернувшись на кухню, увидела: Авдотья только приступила к чистке овощей. Я присоединилась к готовке: помыла щавель, крупно порезала и убрала в большую миску. Его нужно класть в щи, когда всё остальное уже готово, чтобы листья слегка обварило кипящим бульоном, и они отдали всю кислоту и свежесть.

Потом выскребла из горшка квашеную капусту, решила добавить в щи. Обычно квашеную капусту в зелёные щи не кладут, но у нас тридцать голодных человек, горшок капусты точно не будет лишним.

Не прошло и получаса, как всё было готово. Я взболтала пять яиц и вылила их в уже готовые щи, помешивая, чтобы получились тонкие яичные волокна. Потом порезала и бросила туда же сыр, для густоты бульона, питательности и навара.

Авдотья промолчала, но я чувствовала: мои кулинарные изыски её не впечатлили.

Возницы и купец с отцом управились со своими делами и начали рассаживаться в пустом зале трактира. Мы с Авдотьей разливали щи по большим мискам, в которых обычно подавали мясную похлёбку. В каждую добавляли ложку мелко рубленного окорока и пару ложек простокваши.

Купец с отцом получили свои миски первыми. Я сама отнесла им.

– Что это?! – нахмурился купец, зацепив ложкой несколько листиков щавеля. – Трава?!

– Это зелёные щи, – улыбнулась я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. Неужели ничего не получилось, и я снова дала повод для насмешки?

– Зелёные щи? – переспросил отец купца. Он был совсем стар, и даже в темноте заметно: седой и морщинистый. – Вот уж не думал, что когда нибудь попробую зелёные щи в этой части света.

Он улыбнулся, подтянул миску к себе и отправил в рот первую ложку:

– М м м… точно такой же вкус, как у моей матушки. – Он вздохнул и добавил, глядя на меня белёсыми глазами, в которых отражалось пламя свечи: – Я-то еще не родился, когда матери моей из Картары бежать пришлось… Но щи она точно такие готовила.

Он тяжело вздохнул…

– Отец! – встревожился купец, бросив на меня взгляд, полный укоризны и досады.

– Всё хорошо, сынок… Всё хорошо… Я не грущу, напротив, очень рад, что всё ещё помню… что ничего не забыл. Спасибо, хозяюшка. Уж угодила, так угодила.

Он через силу улыбнулся.

Остальным наши щи тоже понравились, хотя поначалу пробовали мужики с опаской.

Когда купец с отцом и обозные разошлись по местам, мы с Авдотьей взялись убирать посуду. Кухарка с облегчением вздохнула и махнула рукой, словно перекрестилась:

– Уф, – прошептала она и нервно хихикнула, – я уж думала, пропадём почём зря. Ты ж говорила кислинку, а сама у бурака листьев надрала. Я уж думала, баба ума последнего лишилась. Наденут нам купцы миски на голову, и скажут, что так и было. А тут вишь как… Только что же не сказала то, что собралась картаровский бурачник готовить? И откуда только рецепт узнала?

– У бурака? – удивилась я. Бурак – это вроде свёкла? Но я то не свёклу рвала, а щавель!

Я рванула на кухню, зачерпнула последние капли щей из котла и попробовала… Никакой кислинки в нашем вареве на самом деле не оказалось. Землистый вкус свёклы, листья которой я в темноте перепутала с щавелем, перебивал всё. Хотя в итоге, с квашеной капустой и сыром, получилось недурно: перекисшая капуста дала нужную кислинку, а сыр – сливочный вкус.

Авдотья примчалась за мной и, увидев моё неподдельное удивление от вкуса зелёных щей, расхохоталась:

– Так ты думала, это кислинка?! А я ещё удивилась: кислинка то мелкая, ты б до завтрашнего утра её собирала на щи то. Ох, и везучая ты, Олеся!

Вот уж правда, повезло!

Так моя нечаянная ошибка привела нас к неожиданному успеху.

Утром, угостившись блинами, которые напекла спозаранку Авдотья, купец рассчитался со мной честь по чести: и за ночлег, и за ужин завтрак. Но самое главное, сказал, что заедет к нам на обратном пути, чтобы снова порадовать отца картаровскими щами.

Однако этот наглый и бесстыжий человек не мог не разбавить мёд похвалы ложкой дёгтя. С ехидной усмешкой добавил:

– Надеюсь, к этому времени вы успеете навести порядок в комнатах, и мне не придётся всю ночь ворочаться на жёстких полатях и укрываться облезлой шкурой.

Я аж зубами заскрипела от злости. Вот ведь нехороший человек! А то я не знаю, что ни на каких жёстких полатях он не спал и драной шкурой не укрывался. Видела, как обозные занесли в его комнату два тюфяка и два одеяла. Так что спал этот наглый купец и его добрый отец в вполне комфортных условиях, пусть и созданных не мной.

Но ему я, конечно же, улыбнулась во все тридцать два зуба и пообещала немедленно заняться этим вопросом. В своей другой жизни я всегда так говорила, когда клиенты требовали невозможного. А потом, конечно, ничего не делала.

Но сейчас в мои планы вполне укладывалось наведение порядка в трактире. И с раннего утра, сразу после отъезда обоза, я отправилась осматривать свои новые владения, обозревать фронт работ и составлять список задач.

А их было вагон и маленькая тележка.

Во первых, на втором этаже у меня оказалось шесть комнат, которые надо было отмыть и обставить. Сюда я решила пускать более состоятельных гостей. А для тех, кто не может заплатить за комфорт и готов смириться с небольшими неудобствами ради цены, решила обустроить чердак. Благо он был довольно большой и просторный. Если сколотить нары по периметру и поставить лавки в центре, то получится довольно неплохо. А лишняя монетка мне лишней совсем не будет.

Во вторых, перебрать запасы в чулане. Продуктов там не осталось: Трохим был довольно прижимистым, даже жадным хозяином и не держал больших запасов. Но по той же самой причине там нашлись три полных сундука вещей, оставшихся от прошлой хозяйки. Я пока только мельком взглянула на содержимое, слегка приоткрыв крышки, но уже было понятно: всё это надо вытащить, постирать почистить и употребить в дело.

В третьих, мне надо было рассчитаться с долгами мужа за поставки продуктов и договориться о новых. Но это позже. Пока денег у меня немного, а возможная заначка не найдена, кредиторам придётся немного подождать. А мы будем закупать продукты сами, на городской ярмарке.

В четвёртых, следовало подумать о стратегии развития моего трактира. Я собиралась расширить ассортимент блюд. Если первому успеху я обязана «картаровским щам» (пусть даже по ошибке), то почему бы не пойти тем же путём дальше?

Купцы мимо нас ездят разные. Если готовить самые популярные блюда разных стран и народов, то всегда найдутся те, кто с радостью остановятся у нас, чтобы во время ужина на миг вернуться из долгого и тяжёлого путешествия на родину. Это могло стать нашей фишкой.

В пятых, если я делаю ставку на купеческие обозы, а не на одиноких путников, то надо позаботиться, чтобы купцам было не только вкусно, но и безопасно. И я не только про разбойников говорю. Хотя и про них тоже.

В черте города за порядком следят стражники. А здесь, снаружи, мне придётся самой позаботиться об охране обозов, остановившихся на ночь. Но это потом – когда богатых гостей станет больше. Пока же будет достаточно сделать просторные навесы над двором, чтобы грузы не мокли под дождём и снегом.

В шестых, мне надо было заняться самообразованием: изучить географию, историю… А то я так и не поняла, что имела в виду Авдотья, когда говорила, что в Картаре живут драконы. И ведь ещё старый купец говорил, что его семья сгорела в драконьем пламени.

Так неужели здесь есть настоящие драконы?! Или это просто что то иносказательное? Любопытство терзало меня, а спрашивать у Авдотьи или ещё у кого я побоялась. Вдруг это такое же очевидное знание, как и то, что солнце встаёт по утрам, – и я выдам свою неосведомлённость восьмидесятого уровня.

Глава 4

– Я пойду в город, – закончив первичный осмотр новой собственности, заглянула на кухню к Авдотье. – Продукты надо купить. Присмотришь за детьми?

Старуха оторвалась от чистки большого котла, в котором мы вчера готовили картаровские щи, и взглянула на меня с удивлением:

– Ох, и чудная ты, Олеся… Да кто же на ярмарку к обеду идёт то? Надобно было с утра пораньше бежать. Сейчас то, поди, всё хорошее разобрали, осталось только то, что никому не пригодилось.

Я мысленно закатила глаза. Ну правда же! В той, другой моей жизни супермаркеты ломились от продуктов и были открыты с утра до вечера. А здесь ярмарка начинается с рассветом и заканчивается к полудню. Опоздаешь, и даже за хлебом придётся идти не к пекарю (он то уже всё распродал и новый хлеб будет печь только утром), а в какую нибудь таверну, к конкуренту.

Но признаваться в промахе я не хотела:

– Зато что не распродали, подешевке отдадут, – улыбнулась, стараясь придать лицу выражение бывалой торгашки. – А нам сейчас деньги экономить надо.

Авдотья кивнула:

– Ну, спробуй. Вдруг опять повезёт… Кому рассказать, что ты бурачник картаровский заместо щей сготовила, так ведь не поверят, – рассмеялась она. – А за детками присмотрю. Чего не присмотреть то… А ты Анушку али Егорку с собой возьми, вдруг чего нести придётся. Лошадь то у нас ещё зимой издохла.

С собой я взяла обоих старших детей. Авдотья права: если не получится договориться о доставке, то придётся нести продукты на себе. А Егорка у нас крепкий да сильный, поможет. А Анушка подскажет, если что…