Я поднял свой телефон, чтобы оправдаться, но случайно схватил вместо него фляжку из-под водки. Я поспешно кинул ее в сумку.

– Нам пришлось отключить мобильники во время показа, – объяснил Нейл.

Нейл – третий дампир в нашей группе, недавно появившийся в Палм-Спрингсе. Я постепенно его оценил, может, потому, что у него тоже было горе. Он оказался по уши влюблен в дампирку, которая непостижимым образом исчезла, правда, не так, как Сидни. Молчание Оливии Синклер скорее всего было связано с ее личными проблемами, а не с похищением алхимиков.

– И как все прошло? – промямлил я. – Готов поспорить, что твои работы потрясающие, да, Джилл?

Я чувствовал себя непроходимым тупицей и хотел сквозь землю провалиться. Я не способен справиться с оравой алхимиков, похитивших Сидни. Я завалил экзамен. Но, господи, я мог бы явиться на показ мод и подбадривать Джилл! Мне следовало приехать, посидеть в зале и похлопать. Я не справился даже с этим – и груз, свалившийся на меня, внезапно придавил меня к скамейке. Черный туман окутал мой мозг, наваливаясь на меня, заставляя ненавидеть все живое, а сильнее всего – самого себя. Неудивительно, что я не спас Сидни. Я даже о себе не в состоянии позаботиться.

«А тебе и не нужно, – прошептала у меня в голове тетя Татьяна. – Я о тебе позабочусь».

Искра сочувствия зажглась в глазах Джилл, почувствовавшей мое мрачное настроение.

– Было здорово. Не волнуйся, мы покажем тебе снимки. У нас работал профессиональный фотограф, и все будет вывешено в Интернете.

Я попытался отогнать морок и с трудом выдавил улыбку.

– Отлично. Может, тогда нам стоит пойти и отметить успех? Я угощаю.

У Джилл вытянулось лицо.

– Мы с Ангелиной обедаем с группой подготовки. То есть… наверное, я могу отменить встречу. До экзаменов еще месяц, и я…

– Забудь, – произнес я, поднимаясь на ноги. – Хорошо, что кто-то из нашего семейства готов к экзаменам. А пока развлекайся. Я найду тебя попозже.

Меня никто не попытался задержать, но Трей Хуарес вскоре меня нагнал. Наверное, он – самый странный парень в нашем кругу: ведь раньше он входил в группу охотников на вампиров. Трей вовремя порвал с психованными типами и успел – вопреки всему – влюбиться в Ангелину. Кстати, эта парочка в нашей пестрой компании была единственной, которая могла похвастаться удачно складывающимся романом. Поразительно, но Трей и Ангелина проявляли тактичность и старались не демонстрировать свое счастье, жалея остальных страдальцев.

– И как ты собираешься добираться домой? – поинтересовался Трей.

– А кто сказал, что я отправляюсь домой? – парировал я.

– Я. Тебе не надо идти веселиться. Вид у тебя паршивый.

– Сегодня ты уже второй мне это говоришь.

– Может, ты ко мне прислушаешься, – проворчал он, разворачивая меня к школьной парковке. – Я тебя отвезу.

Ему-то легко предлагать: мы с ним жили вместе.

Изначально ситуация складывалась совершенно иначе. Трей был пансионером Амбервуда и жил в студенческом кампусе. Его прежняя группа, «Воины Света», имела те же предрассудки относительно контактов людей и вампиров, что и алхимики. Но если последние просто скрывали существование вампиров от обычных людей, то воины придерживались гораздо более кровожадного подхода и охотились на «кровососов». Они утверждали, будто преследуют только стригоев, но и с мороями и дампирами тоже якшаться не желали.

Когда отец Трея узнал про Ангелину, он действовал не так, как папочка Сидни. Вместо того чтобы заняться перевоспитанием сына, мистер Хуарес отрекся от Трея и прекратил его финансировать. К счастью для Трея, обучение оказалось оплаченным до конца учебного года. Однако с жильем и питанием намечались серьезные проблемы, и пару месяцев назад Трея выселили из кампуса. Он появился на пороге моей квартиры, предложив платить мне за аренду из своего скудного приработка в кофейне. Как ни крути, а Трей все-таки хотел окончить учебу в Амбервуде. Я согласился, поселил Трея у себя, но отказался брать у него деньги: ведь Сидни хотелось бы именно этого.

Я поставил ему одно-единственное условие: чтобы, возвратившись домой, я не застал бы его вместе с Ангелиной обжимающимися у меня на диване.

– Ну, я и тварь! – нарушил я долгое и неловкое молчание.

– Ты напоминаешь мне, что ты вампир? – фыркнул Трей.

Я бросил на него возмущенный взгляд.

– Ты меня прекрасно понял. Я облажался. Никто от меня ничего особенного не ждет. Мне надо было не забыть прийти к Джилл на показ мод! Я неудачник!

– У тебя сейчас столько всего накопилось… – дипломатично начал он.

– Как и у всех. Посмотри хоть на себя. Твоя родня тебя вычеркнула из списка живых и постаралась добиться, чтобы тебя вышибли из школы. Ты нашел выход, не снизил успеваемость и спортивные результаты и даже ухитрился заполучить стипендию, – выпалил я и вздохнул. – А я, похоже, завалил «Введение в искусствоведение». А может, и еще что-то, если на этой неделе будут другие экзамены. Кто знает?.. У меня вообще нет никакого расписания.

– Ага, но не забудь – у меня осталась Ангелина. И она помогает терпеть весь этот кошмар. А у тебя, приятель…

Трей не договорил. Я заметил, что в его глазах промелькнула боль.

Мои друзья в Палм-Спрингсе знали насчет Сидни и меня. Они – единственные в мире мороев (или – людей, который являлся теневым отражением мира мороев), кто был в курсе нашего романа. Они переживали из-за меня и из-за Сидни. Они любили Сидни. Конечно, не так, как я, но она была беззаветно предана своим друзьям и заслужила их глубокую привязанность.

– Мне без нее плохо, – тихо произнес Трей.

– Я должен был сделать больше, – пробормотал я, сгорбившись на сиденье.

– Ты очень много сделал. Я бы такого не смог придумать. И ты не только ходил по снам. Ты приставал к ее отцу, давил на мороев, устроил настоящий ад той девице, Мауре… Ты все перепробовал.

– Досаждать я умею, – согласился я.

– А сейчас ты в тупике, вот и все. Им слишком хорошо удается скрывать ее тюрьму. Но однажды они допустят ошибку, и ты ее обязательно просечешь. А я буду с тобой. И остальные ребята – тоже.

Столь ободряющие речи были не в его характере и, разумеется, ни на йоту не подняли мне настроение.

– А как мне найти эту ошибку…

Трей широко распахнул глаза.

– Маркус!

Я покачал головой:

– Он уже исчерпал свои возможности. Я виделся с ним целый месяц.

– Нет. – Притормаживая у нашего дома, Трей ткнул пальцем куда-то в сторону. – Вон он. Маркус.

Верно, на ступеньках нашего дома сидел Маркус Финч, мятежный экс-алхимик. Он учил Сидни думать самостоятельно и пытался – увы, безуспешно – помочь мне ее найти. Я распахнул дверцу машины, не дожидаясь, чтобы она притормозила.

– Он сам сюда не пришел бы, не будь у него новостей! – возбужденно воскликнул я.

Я выскочил из автомобиля и побежал по газону: моя недавняя вялость сменилась новой целеустремленностью. Наверняка Маркус чего-то добился. Конечно, он что-то узнал.

– Ну? – нетерпеливо рявкнул я. – Ты ее нашел?

– Не совсем. – Маркус встал и пригладил свои светлые волосы. – Давай зайдем в дом и поговорим.

Трей разделял мое нетерпение: мы поспешно завели Маркуса в гостиную и встали напротив него в совершенно одинаковых позах, со скрещенными на груди руками.

– Ну? – опять спросил я.

– Я добыл список мест, которые алхимики могли использовать как пункты для заключения перевоспитываемых, – заявил Маркус.

В его голосе не было слышно энтузиазма, которого подобная новость заслуживала. Я схватил его за локоть.

– Потрясающе! Мы будем их проверять и…

– Их тридцать, – резко перебил он меня.

Моя рука разжалась.

– Сколько?

– Тридцать, – повторил он. – И мы точно не знаем, где конкретно они находятся.

– Но ты только что сказал…

Маркус прищурился.

– Позволь, я расскажу все по порядку. А потом предоставлю слово тебе. В бумагах, которые мне дали осведомители, упомянуты те города США, в которых алхимики ведут активную деятельность. Там же они основали свои центры по перевоспитанию непокорных. Одно из таких учреждений работает уже несколько лет. И хотя мои осведомители подтверждают, что алхимики действительно построили свой нынешний центр в одном из городов секретного списка, нам точно не известно, какой из них был, в конце концов, выбран и где его расположили. Нам придется проверять один город за другим, и на каждый потребуется время.

Надежда и энтузиазм, которые я ощутил при виде Маркуса, молниеносно испарились.

– И позволь мне сказать: ты намекаешь на несколько дней?

Он поморщился.

– Всегда по-разному, в зависимости от проблем, связанных с проверкой городов. Может, что-нибудь вычеркнем из списка за несколько дней… или недель.

Я думал, что хуже, чем после экзамена и Джилл, я себя уже не почувствую. Я глубоко ошибался.

Я сдался, плюхнувшись на диван.

– Несколько недель, помноженные на тридцать. Проверка займет больше года.

– Если нам не повезет и Сидни не окажется в одном из первых городов, идущих по списку.

Однако я догадался, что сам Маркус не считает это вероятным.

– Ясно. Но события, которые с нами происходили, удачей не назовешь, – пробурчал я. – С чего нам вдруг сразу повезет?

– Это лучше, чем ничего, – возразил Трей. – Список – наша первая реальная зацепка.

– Надо поговорить с ее папашей, – пробормотал я. – Надо ему на мозги надавить, чтобы он мне признался, где Сидни.

Стоит отметить, что наши старания в поиске Джареда Сейджа были безуспешными. Однажды я смог ему дозвониться, но он тотчас же отключился. По телефону внушение плохо работает.

– Допустим, что ты его обнаружишь, Адриан, – произнес Маркус. – Ну и что? Ему, вероятно, известно не больше, чем тебе. Алхимики почти все держат в тайне и даже своим людям не доверяют. Так они защищаются от принудительного признания.

– Ага. – Я встал и направился на кухню, чтобы налить себе горячительного. – Мы пробуксовываем. Загляни ко мне через год, когда сможешь убедиться, что твой список завел тебя в тупик.

– Адриан… – начал Маркус.

Таким растерянным я его еще не видел. Обычно он был воплощением нахальной самоуверенности.

Реакция Трея оказалась весьма прагматичной.

– Хватит! Никакого спиртного. Ты сегодня изрядно набрался, старик.

– Это мне решать! – огрызнулся я.

И вместо того чтобы плеснуть алкоголь в стакан, я схватил наугад пару бутылок и ушел к себе в комнату, хлопнув дверью. Никто меня даже не остановил.

Перед тем как начать свою одинокую попойку, я сделал очередную попытку дотянуться до Сидни. Это было очень непросто: водка, которую я хлебал из фляжки, еще не полностью выветрилась, но мне удалось ухватиться за дух. Разумеется, ничего не обнаружилось, однако уверенность Маркуса в том, что Сидни находится на территории США, придала мне решимости. На Восточном побережье уже наступил вечер, и я захотел проверить – вдруг она легла спать пораньше. Оказалось, что нет.

Вскоре я утонул в бутылке, отчаянно нуждаясь в забытье. Я мечтал забыть про все. Про учебу. Про Джилл. Про Сидни. Я не знал, что способен впасть в такое черное уныние! Эмоции были настолько мрачными, что я потерял возможность ухватиться хоть за что-то конструктивное. После моего разрыва с Розой я считал, что ужасней той потери просто быть не может. Нет. У нас с Розой никогда не было ничего настоящего. С ней я лишился возможности, существующей только в моем воображении…

А Сидни?.. С ней у меня было все – и я все разом потерял. Любовь, понимание, уважение. Ощущение, что благодаря друг другу мы оба стали лучше и пока мы вместе, мы может справиться с чем угодно. А теперь мы были не вместе. Они нас разлучили – и я не знал, что мне делать.