Последнее Клеон, сын Трояна так вообще на себе прочувствовал: вряд ли в моём случае храм ничуть не потратился, разгребая его-мои проблемы. Иначе отстали бы от меня на такой срок, ага, разбежались прям.

А ещё жрецы жили не абы где, а на своей горе, и не только «по рабочим дням», а с посвящения и до самой кончины. Даже личных вещей у них почти что не было, и жизнь они проживали в служении богам. С учётом существования загробной жизни – сделка в целом может быть даже выгодной. Какая в таких условиях страсть до денег, какая готовность что угодно сделать за кошель серебра, если можно нарваться и попасть на суд к своему покровителю, с обязательно хреновым для тебя итогом?

Ну а свою версию ночных событий, конечно же, без моего в них участия, я в голове сформировал. Не видел, не слышал, пришёл перебравши вина, освежился и уснул. Это если меня вообще опрашивать будут: реципиент был не особенно сведущ в этом вопросе, а я, по понятным причинам, ничего разузнать просто не успел с момента своего в этом мире появления.

Но что-то мне подсказывало, что расследования тут ведутся по тому же принципу, по которому в черте полиса защищают одну семью от другой. Никак, нахрен, не ведутся, если шестерни механизма серебром не смазать!

За такими мыслями меня и сморило, погрузив в глубокий и спокойный сон.

Глава 6

«Нет ничего невозможного для того, кто будет стараться».

(с) Плутарх, Сравнительные жизнеописания.

Ставни я на ночь глядя не закрыл, как должно, так что лучик солнца золотого вновь разбудил меня, начав требовательно подпекать веко.

Продрых я столько, что и сам удивился: часов восемь навскидку. В первый день в новом мире я ещё списал это на необходимость адаптироваться к телу, но оказалось, что я в нём себя ощущаю как в родном, если не лучше.

Значит, это просто молодой тушке хочется спать больше, чем старой.

Вроде бы и логично, но что-то я в первой молодости не помню за собой такого уж желания надавить на подушку. Хотя тут и подушки-то нет – так, сено одно в мешке из-под картошки, которой тут не водится.

Недовольно покряхтывая, я встал, размялся, облачился в уже успевший высохнуть со вчера хитон, натянул сандалии и выбрался во двор, где у колодца занялся приведением себя в порядок. Непосредственно снаружи делов у меня было не так уж и много: умыться, да прополоскать рот ледяной водой.

Мыться дома было суть извращением в силу отсутствия инструмента и необходимости ледяную водичку тягать из колодца, да и недешёвой выходила процедура, если с «мылом». Заботы явно стоили зубы, но абразивной гадости из толчёной пемзы, соли и угля у прошлого меня не водилось. Гигиену полости рта реципиент поддерживал «как все» – запас подходящих веточек хранился дома, и там я уже позаимствовал парочку.

Конечно, даже самая примитивная зубная щётка и зубная же паста были бы куда эффективнее и удобнее в использовании, но чего нет – того нет.

На, Клеон, пожуй мяты для свежести, и всё образуется, так сказать…

Дочищал зубы я уже в доме, запалив очаг и начав сооружать нехитрый завтрак: в глиняном горшке собрались воедино компоненты для похлёбки из бобов и лука, а рядом на железном штырьке сиротливо повисла безголовая и выпотрошенная рыба: в таком виде её и продавали. Я оставил всё это удовольствие готовиться, и только после этого, продолжая разминаться, – до чего же приятно быть молодым! – вышел на улицу, дабы окинуть взглядом дела рук своих и убедиться, что курьер из храма ещё не прибыл.

Зрелище, представшее передо мной, оказалось… никаким. Тел не было, лишних людей тоже. Город уже жил своей жизнью, и под стенами забора, огораживающей мой внутренний дворик, не стоял легион славного стратега, Неарха-покорителя.

Сообщений из храма тоже не обнаружилось, так что преспокойно вернулся домой: торопиться сегодня было некуда, ибо куда я денусь с подводной лодки? Теокл обещался следующим днём известить меня о времени и месте передачи «прав», так как этот процесс происходить должен был, кхм…

Специфично, если мерять привычными по двадцать первому веку категориями.

Договор на бумаге мог быть, но не являлся вещью обязательной. Никаких реестров недвижимости в городе не было, хотя и существовали люди, знающие, кому и что принадлежит. Вот только это являлось скорее побочным следствием их рабочих обязанностей, будь то сбор налога с богатых горожан и торговцев-ремесленников или что-то ещё.

Крупные сделки проводились просто: обе стороны договаривались и приводили влиятельных и известных в черте Подолимпья авторитетов из самых разных, так скажем, слоёв общества, в зависимости от того, какое положение занимали сами договаривающиеся. Если имело место быть безоговорочное доверие одной стороны к другой, то допускалось, чтобы свидетелей подбирал как раз тот, кому всецело доверяли. В моём случае это Теокл. Далее объявлялся предмет сделки, её условия, которые тут же и исполнялись, насколько это было возможно, после чего собравшиеся свидетельствовали перед богами и расходились по своим делам.

С этого момента сделка считалась свершившейся: каждый получал, что ему обещалось, а в случае с домом или недвижимостью просто озвучивалось что-то вроде «теперь земля там-то и там-то принадлежит тому-то!».

Простые времена и простые нравы, чего уж. Когда нужно зарабатывать на хлеб насущный и бороться за выживание, людям становится резко не до излишеств. Свою роль играли и боги, попасться на лжи перед которыми не хотел, пожалуй, никто, так что откровенного обмана и глобальной лжи или не водилось, или её организаторов не ловили. Так сказать, это было давно и вообще неправда.

Система работала, и над ней не было смысла городить что-то ещё.

Спустя полчаса-час, точно не скажу, мой завтрак, и он же ещё и обед с ужином, оказался готов. Я снял горшок с огня, наполнил миску, прихватил рыбу и устроился на травке во внутреннем дворике своего жилища: погода, к счастью, располагала.

Ну а после с чувством, толком и расстановкой набил желудок полезной пищей, вкусовые качества которой на мой вкус болтались где-то между «есть можно» и «выше среднего» – специями я не располагал, да и соли было мало, так что выделил оную я лишь на рыбу.

Было ли это основным фактором «безвкусия»? Отнюдь. Свой вклад внёс и метод приготовления. Угли и открытое пламя давали совсем другой вкус, нежели приготовление на сковороде, в казане или в походе с изобилием разного рода излишеств, так что ко всему этому тоже следовало привыкнуть.

Ну и научиться готовить нормально, а не так, что с рыбы пришлось гарь сошкрябывать и на венки оливковые поглядывать, прикидывая, получится ли из них приправу организовать.

Почему я не умею? А откуда, скажите, у дурачка шикарные кулинарные навыки? А у человека двадцать первого века? Нет, дайте мне мангал, шампура и прочие привычные каждому вещички плюс специи – я такой обед забабахаю, пальчики оближешь! Но в отсутствие ресурсов развернуться без подобающего опыта невозможно, так что приходится довольствоваться малым.

Есть что поесть, и это хотя бы полезно для тела – уже жить можно.

В иных обстоятельствах я бы сейчас взял руки в ноги и пошёл в гимнасий, дабы начать там тренироваться и, быть может, учиться, но пока приходилось ждать посыльного от Теокла. Занимался делами по дому, копался в памяти, упорядочивая её… и, наконец, дождался-таки!

Немногим позже полутора часов после истребления мною завтрака прибыл мальчонка, вручивший мне скромных размеров клочок пергамента, свёрнутый в трубочку.

На исходе второй четверти солнечного дня мне потребно было явиться пред светлы очи жрецов, и времени у меня оставалось с совсем небольшим запасом. Ну а коли делать было всё равно решительно нечего, я сразу же и выдвинулся в путь.

Чего тянуть, в самом деле?..

Знакомый уже путь до храмовой горы, как и на неё, я проделал минут за сорок с небольшим, так как не особо торопился. Встречающих «у входа» не оказалось, так что я проследовал к храму Гермеса – тот, казалось, выделялся среди всех прочих, и будто бы светился изнутри.

Свечение это было манящим и приковывающим взгляд. Не только мой, но и всех тех, кто оказался в области прямой видимости. В теле под этим светом из ниоткуда появлялась невероятная сила и словно начинала циркулировать жизненная энергия, мысли очищались, а тяжкие думы отходили на второй план. Некоторые даже богам похвальбу возносили или молились, но я ничего сделать толком и не успел, так и прошагав завороженно пару минут.

Потому что с небес на храм опускался целый столб очень плотной и яркой, но мягкой и ничуть не слепящей магии, в которой струилось… что-то. Вроде упорядоченное, а вроде и не совсем – я так и не смог понять, ведь одновременно с моим к храму приближением сам столб, а вместе с ним и свечение, просто пропали.

И ровно тогда же из громады здания посыпались, иначе и не скажешь, жрецы, оживлённо обсуждающие ни много, ни мало, а явление своего бога!

Я невольно стал свидетелем достаточно редкого события, которое ещё реже удавалось застать кому-то, обитающему вне храмового комплекса. Обычно боги, насколько я знал, общались с массами через своих самых-самых любимых жрецов, нашёптывая им что-то там наедине.

А вот так объявлялись или в случае невиданного триумфа, или при приближении беды.

На второе, учитывая события с Неархом и попытками архонтов подстелить соломку на будущее в вопросе пополнения рядов армии, всё и походило.

– Клеон, да будет радостен твой день! – Я ничуть не удивился, когда ко мне аки ледокол прорвался Теокл. Несмотря на возраст, старик, казалось, видел всё вокруг себя. Не исключу, что даже с божьей помощью. Буквально. – Ты как раз вовремя. Приглашённые мною люди уже собрались и даже застали Его явление, так что пребывают в замечательном расположении духа!

Я мысленно хмыкнул своей удаче, понимая, впрочем, что мне и плохое у них настроение ничем бы не навредило. Свидетели, да ещё и в сделке со жрецом, где покривить душой смерти подобно – ну что там они могут сделать-то?

Но и старик улыбался вполне себе довольно, так что я не стал демонстрировать своего скептицизма. Да и не хотелось, после облучения божественным светом.

– Мудрый Теокл, вы посвятите меня в суть того, что будет происходить? Что мне нужно будет сказать, чтобы не ошибиться? Я слишком поверхностно знаком с окружающим миром и, признаться, плохо себе представляю такие нюансы. И ещё одно… – Я вспомнил свои мысли, предвещавшие сон последним вечером. – … можно ли добавить в наш договор пункт, согласно которому в случае моей гибели моё имущество навсегда останется за храмом?

– Юность порождает вопросы и жаждет ответов, но юность же не терпит размеренности и упорядоченности, внося сумбур в неокрепший разум… – Хихикнул жрец, покачав седой головой. – Обо всём, что нужно, я тебе сообщу, юный Клеон. И слова такие, если ты того желаешь, тоже можно будет озвучить. И в этом даже будет смысл, если так посмотреть. А теперь вернёмся к самому договору в том виде, в котором его можно заключить…

На вид Теокл казался совсем немолодым, но за его мыслью и словом я еле-еле поспевал, хоть и запоминал всё нужное без особых проблем. Просто старик оказался весьма многословным, щедро разбавляя конкретные тезисы фактами и цитатами, направленными на внедрение в мои мозги некоего понимания местной юриспруденции.

Краткий курс молодого гражданина, которому ничего не объяснили родители, так скажем. И в моём случае совсем не лишний.

Так или иначе, но невероятной точности в составлении договора не требовалось: во главе угла стоял его дух, а не буква, так что даже если я слегка ошибусь, никто от этого не умрёт. Поправят, если совсем уж чушь начну молоть, но этого произойти не должно.

К моменту, когда я знал всё необходимое и даже чуть больше, мы как раз добрались до небольшой, окружённой густой и ухоженной растительностью и мощёной камнем площадки.