Благо, время пока ещё было, и сейчас, пока на огне очага разогревалось в горшке варево, идентифицированное мной как тушеные бобовые с кусочками рыбы, я вполне себе мог поразмышлять «о вечном», распихивая память и результаты её осмысления по полочкам.

Мой дар, которым я обладал в «прошлой жизни», тогда казался мне настоящим чудом: уникальным, позволяющим обоснованно считать себя особенным. Место его средоточия я именовал сердцем, – так как у сердца оно и находилось, – или ядром. Ну, сами понимаете, почему.

Сейчас же прежние знания отчасти потеряли актуальность: ядро оказалось не ядром, а звеном цепи, просто было оно у меня в одном экземпляре в силу отсутствия на Земле источника магии, Хроник Акаши. Справедливости ради, его там не должно было быть вообще, но имеем то, что имеем.

Теперь же звеньев в теле двадцать, плюс одно моё. И вроде бы круто, да только все «не мои» звенья выглядят и ощущаются так себе: тусклые, слабые, почти пустые. Привнесённое извне на их фоне сияет солнышком, припекая от избытка силы, постепенно тянущейся дальше по цепи.

Что это сулит? В моменте, пожалуй, что и ничего. Я понятия не имею, как творится местная магия или как эти цепи используют, да и выглядят все новые звенья так, словно попытка ими воспользоваться приведёт к чему-то очень нехорошему. Точных и обширных познаний по теме в голове моего предшественника, конечно же, не было, так как даже имеющееся он «запомнил» или в детстве, слушая рассказы взрослых, или от сверстников, которые нередко судачили о магии, эфебии, прекрасных девах и прочих беспокоящих юношей вопросах.

А потом всю эту кашу Локи восстановил, если верить его словам, конечно.

Отрывочные и неполные сведения у меня были, в общем.

Но в перспективе, если я разовью такую прорву цепей, творить можно будет всякое. Да, даже с моими скромными познаниями мага-самоучки. А если получится пройти эфебию и получить полноценное образование…

Красотища же! Надо только до этого момента дожить, на что и будут направлены мои следующие действия. Великий План, да-да. Ведь получить защиту от «государства» – это, конечно, здорово, но я намеревался попробовать все возможные варианты сохранить свой зад в целости и сохранности здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом.

И, желательно, не полагаясь на наш старинный авось.

Плотно позавтракав, я оставил угли в очаге дотлевать, сменил хитон на второй и последний, поприличнее, посетовал в процессе облачения на кривость процесса и отсутствие в «арсенале» греков нижнего белья, пригладил рукой непослушные вихры на макушке, после чего вышел-таки на улицу, полной грудью вдохнув наполненный ароматами трав воздух. В уши ожидаемо ударил шум: город несколько часов как уже проснулся, и то, что эта его часть принадлежала среднему классу, лишь способствовало оживлению.

Куда-то шли люди, разъезжались, недобро поглядывая друг на друга, возничие со своими гружёными телегами, возмущался незадачливый горожанин, ступивший в смердящую кучу, носились дети, изображая какую-то сценку из не такого уж и мифического прошлого своего народа, прогуливались неспешно вчерашние юнцы, заканчивающие свою эфебию и трудящиеся в рядах стражей – статные, горделивые, готовые совсем скоро выйти наконец на «вольный простор»…

– О! – Восклицание раздалось откуда-то слева, и там я, обернувшись, увидел низенького, крепкого мужичка, во все глаза на меня смотрящего – соседа. У него не было правой руки, а телосложение выдавало в нём некогда воина. Ныне же – всего лишь инвалида, отселённого на задворки города. – Клеон, никак ты оправился?!

– И вам здравствовать, Онесим. – Я улыбнулся. Этот человек был одним из тех немногих, кто приглядывал за вчерашним дурачком. – Вчера было моё представление богам, и я, кажется, избавился от мешающего мыслить увечья…

– Слава богам! – Тут же воскликнул бывалый вояка, подошедший и хлопнувший меня по спине широкой ладонью. До плеча ему тянуться было высоковато. – Прими мои поздравления, юный Клеон! Троян бы гордился тобой!

Я вздрогнул, когда из памяти реципиента полезли новые воспоминания об отце этого тела. Ну, удружил, соседушка: опять мигрень будет!

– Я сделаю всё, чтобы ему и правда было, чем гордиться. И спасибо вам за то, что присматривали за мной! – Поклониться достойному человеку – не зазорно. Ни для местных, ни для меня самого. Так что какое-то время Онесим лицезрел мою вихрастую светловолосую макушку. Выпрямившись, я продолжил: – Но после представления дано всего три дня на восстановление, а мне нужно успеть сделать очень и очень многое.

– О, понимаю-понимаю, Клеон. Не буду тебя задерживать. – Махнул рукой мужчина. – Но ты заходи поболтать, как будет время. Я о многом могу тебе поведать, на самом-то деле.

– Обязательно, да улыбнутся вам боги! – Попрощался я, развернувшись и двинувшись дальше по улице. Хороший мужик, надо и правда заскочить к нему, как появится «окно» хотя бы часа в четыре. И вина захватить.

Возвращаясь к Великому Плану, первостепенной задачей сейчас я счёл ни много, ни мало, а разбирательство с имуществом моей семьи. Если судить сугубо по устаканившимся в голове воспоминаниям, то это большой двухэтажный дом в центре города, суть родовое гнездо, пара управляемых наёмными работниками, – а такие ли они нынче наёмные? – синоций, доходных домов по-понятному, и доля в крупнейшей гончарной мастерской города. Остальное было продано ещё при живых родичах, так как на «войну» со врагами семьи деньги уходили нешуточные.

А, может, и этого, – кроме дома, – уже нет: кто знает, какие обязательства были на нашей семье, утратившей способность их исполнить?

По этой причине первым и, возможно, последним на сегодня пунктом назначения был избран храмовый комплекс. Ведь даже моё вселение, а для окружающих – излечение, было приурочено к представлению богам. Ежегодному ритуалу, в ходе которого шестнадцатилетние юноши и девушки или обретают покровителя, или изгоняются.

И изредка, как в моём случае, оказываются неприкаянными – не заслужившими ещё изгнания, но и богам не приглянувшимися. Тоже, знаете ли, та ещё проблема.

В народе ходили слухи, что неприкаянным мог стать смертный, которым кто-то из пантеона всё же заинтересовался, но ещё хочет понаблюдать, чтобы впоследствии принять решение. И мне именно этот сценарий подходил не особо. Сами понимаете, почему: скорбный умом дурачок вряд ли мог кого-то хоть сколько-то заинтересовать, и своё чудо-исцеление с отсутствием метки изгнанника я приписывал проделкам Локи.

Кто, если не бог обмана, один из старших в своём пантеоне, мог изящно кинуть через моржовый хрен процедуру важнейшего ритуала богов-«соседей»?

Так или иначе, но представление богам несло в себе ещё одну, отнюдь не второстепенную цель: избранники богов получали так называемое «раскрытие цепей», суть признание Олимпийцев и право прикоснуться к магии. В этом возрасте оформлялся талант смертного в мистических искусствах, и боги могли тому поспособствовать.

Уж не знаю, от чего это зависело, но подозреваю, что смотреть надо на то, кто из богов раскрывал эти самые цепи.

Скажем, Зевс потрудится – получишь склонность к разрушению и молниям, а коль Гефест отметится, то тебе сам бог, – ха-ха, – велел посвятить себя ковке могущественных артефактов и созданию всякого разного, включая и постройки.

Доподлинно мне известен только результат: магические цепи смертного в любом случае проявлялись и становились видимыми, а в случае с избранниками – адаптировались для конкретного направления магии. Это не было что-то вида «теперь ты файермаг, Гарри, но холод тебе недоступен», вовсе нет. Скорее «вот это будет получаться лучше и проще, чем это».

И степень воздействия отличалась от почти никакой, если условный Зевс посмотрел на паренька и сказал «ну, окей, лишним не будет», и до весьма внушительной, когда всё тот же громовержец с азартом во взгляде значительно изменял магические цепи подопытного.

В прошлой, так сказать, жизни, я своё звено цепи практикой «заточил» под свою же узкоспециализированную деятельность: чувство направления, влияние на токи древней магии, предчувствие угрозы, ощущение близкой магии.

Заточил до такой степени, что иной подход в стычке с циклопом меня просто убил нахрен, простите за выражение.

Тем не менее, я это к тому веду, что даже на достижение этого скромного и двоякого результата ушли годы. В Подолимпье же похожую адаптацию приглянувшимся смертным организовывают боги. Моментально и для всех звеньев разом.

И это именно та причина, по которой в этом обществе любимчиков богов было принято считать особо перспективными. Во время эфебии они получали лучших учителей, может даже не из числа рабов; им многое сходило с рук; они почти сразу могли претендовать на то, чего обычный человек будет добиваться годами; им даже «прозвище» в народе давали очень рано, словно каким-то знаковым личностям, гениям и героям, да и в ряды армии их принимали куда охотнее, а там совсем иная петрушка, чем даже в стражах Подолимпья.

И жалование выше, и перспективы, и статус.

Для этого всего-то и надо было, что родиться с большим числом магических цепей в теле, и в шестнадцать лет приглянуться хотя бы одному, а лучше – нескольким богам. Так сказать, хоп – и ты если не на вершине, то уж точно перед кабинкой лифта, готового тебя туда доставить…

Я много думал этим утром, планируя свой первый день в новом мире, так что был уверен – маршрут я построил совершенно верно. Почему? Загибайте пальцы, так сказать.

Первое – мне хоть как-то помогли лишь жрецы Гермеса, не позволив, судя по всему, незатейливо грохнуть сиротинушку, дабы быстренько попилить недвижимость.

Второе – Локи весьма недвусмысленно выразился, сказав, что лишь в начале пути боги и жрецы не смогут разглядеть во мне засланца. Сколько это начало продлится, что именно во мне смогут разглядеть, не смогу ли я скрыть это уже своими силами – непонятно, а со жрецами всё равно встретиться будет надо.

Так когда к ним наведаться, если не сейчас?

Ну и третье, как бы не самое важное – я «исцелился» после представления богам.

Местные меня не то, что не поймут, но и охренеют, если я не поспешу вознести этим самым богам хвалу. Даже статус экс-дурачка не спасёт: прошлый владелец тела при всех своих бедах каждую декаду-две приносил дары, да и пищу в очаг не забывал подкидывать, благодаря Гестию. Ну и мне неплохо было бы с ещё одной стороны прикрыть тылы, «во всеуслышанье» заявив о своём исцелении, не делая из этого тайну. Тогда меня убрать будет сложнее, и, вероятно, враги залягут на дно, наблюдая.

По крайней мере на ближайшие декады, пока шум не уляжется.

Ну и «в довесок» я намерен поговорить со жрецами Гермеса, наведя справки об одном из вариантов избавления от здоровенной красной мишени на моей спине.

Вариантов-то, что самое паршивое, у меня на самом деле не так уж и много: любая попытка сохранить за собой поместье и бизнес приведёт к одинаково печальному финалу. Не вывезу я сейчас против местных мастодонтов, уважаемых членов общества и тех ещё воротил бизнеса в обществе, где слов уважаемых людей будет достаточно, чтобы обвинить меня титаны пойми в чём.

И богов как судий едва ли кто-то привлечёт – я не того полёта птичка, чтобы это выглядело хоть сколько-нибудь осмысленно, не говоря уже о том, что их пристальное внимание мне противопоказано.

Соответственно, требовалось это моё имущество сохранить особо извращённым, надёжным способом, который уже обрисовывался у меня в голове.

По дороге к храму я прикупил здоровенную корзину, наполнив ту пшеном, виноградом и оливками – дарами богам в благодарность за исцеление. По-хорошему, следовало хотя бы на быка раскошелиться или корову какую, но состояние моего кошеля не позволяло. Потому пришлось ограничиться минимумом, собранным, впрочем, по всем религиозным правилам: именно это преподносили на алтарь в подобных случаях.

Правда, не с такой серьёзной болезнью, но и мне сейчас не до жиру.