Не могу сдержать улыбку от его командного тона и щиплю его за щечку. Мама наконец-то обращает на нас внимание и, обняв Оливера, просит подождать нас в гостиной. Братик говорит мне собираться быстрее и уходит. Мама натягивает улыбку и мягко объясняет:

– Мы давно не выбирались никуда втроем. Оливер предложил пройтись по магазинам и посетить парк аттракционов. Но сначала можем позавтракать в городе. Что думаешь?

Мама выглядит безукоризненно в прямых голубых джинсах и бирюзовой шелковой рубашке, оттеняющей ее глаза и бледную фарфоровую кожу. Легкие черные волны ее волос обрамляют красивое лицо, персиковый блеск и блестящие тени хорошо дополняют образ. Я и не догадывалась, что она может быть такой элегантной. Мама прекрасна. Ее красота немного подавляет мою самооценку даже сейчас.

Сажусь рядом, беру ее за руку, и мама кладет свою голову мне на плечо. Раньше так делала я, но когда переросла ее, то мы поменялись местами. Вдыхаю ее аромат, и сердце тут же колет от стыда. Я действительно засматривалась на жениха мамы. Я не могу так поступать. Я люблю ее. А Росс, как змей-искуситель, вклинивается между нами.

– Я скучала, мамочка, – признаюсь я и почему-то шмыгаю носом, всхлипнув. – Мы отдалились за последний месяц.

Не знаю, что на меня нашло. Я уже давно не ребенок. Я почти никогда им не была, честно говоря, и это всегда меня расстраивало, но я справлялась. Сейчас же в голове будто сработал триггер, и мне захотелось маминой ласки. Мама будто чувствует это, крепко обнимает меня, поглаживая по голове, и приговаривает на итальянском:

– Моя дорогая, моя луна, я тоже скучала. Люблю тебя, моя малышка. Моя золотая маленькая девочка.

Оли не знает итальянский – это наш секретный язык. Двух девочек, боровшихся со всем миром уже восемнадцать лет. Я часто виню маму в том, что она не смогла повзрослеть после моего рождения, но я живая, сильная и должна быть благодарна за это.

Мама смахивает пару слезинок с моего лица, целует в нос и в щеки и шепчет:

– Моя красивая дочь, собирайся, и мы сможем провести время вместе. Ты, Оливер и я – все, как раньше.

Чмокаю маму в щеку, словно мне снова шесть лет, и подскакиваю в ванную, где привожу себя в порядок, выпрямляю волосы, слегка завившиеся после косы, и наношу легкий макияж. Затем возвращаюсь в спальню, надеваю голубые джинсы, белый топ с квадратным вырезом и поверх накидываю синий бомбер в стиле школьных футболистов, но от какого-то именитого бренда. Вся одежда куплена в бутике Россом.

Черт. После лишь одного воспоминания о Россе вновь вижу перед глазами полуголого мужчину с мокрыми волосами.

Встряхиваю головой, прогоняя из головы образ Росса, и поворачиваюсь к маме. Она с обожанием смотрит на меня, словно я какое-то чудо. Щеки немного вспыхивают, и я спрашиваю:

– Что такое?

Мама подходит ко мне и, обняв, отвечает:

– Ты такая красивая, моя луна. Мне жаль, что раньше я не могла позволить себе покупать тебе такую одежду.

– Хватит слез, – твердо командую я. – Мы идем вниз к Оливеру и едем развлекаться.

Мама кивает, и мы делаем, как я сказала.

***

Все-таки иметь личного водителя удобно. Мы оставили ему все наши покупки и налегке отправились в парк развлечений. После трех аттракционов мы с мамой устали, ноги гудят, и щеки устали от улыбок. Давно мы так не веселились. День проходит не просто отлично, каждая минута похожа на сбывшуюся мечту. Оли уговаривает нас отпустить его на еще один аттракцион, а мы с мамой решаем перекусить.

Проголодавшись, беру себе четыре куска пиццы и огромный молочный коктейль. Наслаждаясь плотным обедом, слежу, как Оливер пытается попасть в мишень из игрушечного лука и выиграть единорога. Для шестилетки он необычайно меткий.

– Так держать, Оли! – подбадриваю я брата со своего места.

Мама как-то снова притихает. Она натянуто улыбается, ковыряя свой салат, и даже не смотрит на пиццу. Накрываю мамину ладонь своей рукой, чтобы привлечь ее внимание и, взглянув еще раз на Оли, аккуратно произношу:

– Мам, ты чем-то обеспокоена. Скажи, что случилось, и я смогу помочь тебе.

Мама поджимает губы, обдумывая мое предложение. Что же ее волнует? Не будет же мама просить меня помогать ей с организацией свадьбы? Если именно это ее беспокоит, то я прикушу себе язык. Мысли о свадьбе ассоциируются у меня с брачной ночью, которую Росс точно не избежит. Не знаю, было ли у них… что-то, но пока они все еще спят раздельно. Это, к моему ужасу, меня успокаивает. И не только из-за того, что Росс опасен.

Мама поднимает свои голубые глаза на меня и, осмотревшись по сторонам, вздыхает, будто подбирает слова.

– Сел, это насчет Росса… – начинает мама, и мой желудок тут же скручивается от ужаса. Только не свадьба, прошу! – Мы отпраздновали помолвку, но со свадьбой он не спешит. Мы пока не назначили дату, и я даже не знаю, будет ли она в ближайший год, но это меня не сильно волнует.

Я немного выдыхаю от облегчения. Вообще она права: помолвка не гарант скорой свадьбы, с кольцом можно ходить еще много лет. Но что-то все-таки беспокоит романтичную натуру мамы. Может быть, она наконец-то поняла, что Росс слишком холоден с ней.

– Ты работаешь с ним, постоянно рядом, знаешь его расписание… – мама поджимает сердцевидные губы, опустив взгляд на землю. – Я буду очень благодарна, если ты узнаешь, нет ли у Росса кого-то. Просто он такой отстраненный, всегда в своих мыслях, держит меня на расстоянии. Я сама не могу понять, в чем дело. Возможно, в другой женщине…

О Боже…

И как, по ее мнению, я должна исполнить ее просьбу? Поджав губы, думаю, стоит ли помогать маме. Недавно я шпионила и едва не попалась Николасу, пришедшему очень не вовремя. Злость вновь закипает в жилах, потому что маму не интересует опасность, исходящая от Росса, но вот гипотетическая другая женщина заставила ее волноваться, черт возьми. Я могу сейчас ей рассказать про трупы и дела семьи Кинг с мафией, однако сомневаюсь, что она меня услышит. Темные делишки Джорджа ее не оттолкнули в свое время.

Внимательно смотрю на маму, обдумывая ее просьбу. Она поднимает свои глаза на меня, и в них отчетливо читается мольба. Мама не замечала отстраненности, которую я увидела в первый же день знакомства. Влюбленность делает ее слепой, но я не могу отказать ей. Не после такого чудесного семейного дня и такого взгляда. Мысленно простонав, бурчу:

– Ничего не обещаю, но я попробую узнать.

Мама расплывается в благодарной улыбке, и это окончательно добивает меня. У меня не было шанса отказать ей.

– Спасибо, моя луна, – на итальянском шепчет мама и сжимает мое колено.

Мы продолжаем есть в тишине. Оли выигрывает в тире огромного плюшевого единорога и с гордым видом бежит к нам. Мама хвалит его, ставит стул, чтобы братик смог присоединиться к нашей трапезе. Оливер, кинув извиняющийся взгляд на маму, наклоняется к ее уху и что-то спрашивает. Она треплет его по волосам и кивает. Тогда Оли поворачивается ко мне и вручает выигранного единорога.

– Сел, я хочу подарить его тебе, – заявляет малыш. – Мама сказала, что не обидится. Я давно тебе ничего не дарил.

Я таю и благодарю самого лучшего мальчика на свете. Как же Оливер может быть таким золотым? И смогу ли я перенять у него хоть немного света?

Потому что он точно мне понадобится, если я собираюсь шпионить за Россом «Дьяволом» Кингом.

Глава 10

Мне следует оторвать голову и язык, чтобы не соглашаться на все, о чем просит мама. Особенно на то, что может привести к моей смерти. Я говорю не метафорически, а в самом буквальном смысле.

Рабочий день закончился сорок минут назад, но мы с Россом ездим с одним водителем, поэтому я продолжаю сидеть в офисе и ждать Его Величество. Николас пришел к Россу около часа назад, и все это время я обдумываю, как незаметно подслушать их разговор. Они не выходят, не кричат. Лишь изредка с моего места слышны редкие восклицания братьев Кинг.

К черту, я не могу упустить возможность.

Поднимаюсь со своего стула, разгладив ткань топа в стиле бюстье на тоненьких бретельках, и иду к кофейной машине. Сегодня в офисе чертовски жарко, и мне пришлось снять блейзер. Ник не упустил эту деталь и попытался в очередной раз пофлиртовать в своем стиле «давай-перепихнемся-в-кладовке». Не могу сдержать нервный смешок, пока варю кофе. Его доброжелательность пропадет, если меня поймают за шпионажем. Ставлю на поднос две чашки кофе и возвращаюсь к двери кабинета, стараясь не цокать каблуками. Звукоизоляция у Росса замечательная, и я не могу услышать ни единого слова. По-хорошему мне стоит уносить ноги, однако мама попросила меня, поэтому я не отступлю и узнаю, трахается ли Росс с кем-то.

Господи, придется приступать к плану «Б».

Подношу кулак к двери и стучусь громко три раза, а затем резко захожу в кабинет. Росс и Николас выглядят, мягко говоря, хмуро. Мой босс сидит на своем месте с взъерошенными волосами и в расстегнутой на несколько пуговиц белой рубашке. Мои глаза не упускают возможность исследовать его татуировки и гладкую загорелую кожу на широкой шее. Длинные пальцы Росса держат какие-то бумаги в руках. Даже это движение выглядит горячо… Николас же стоит в углу кабинета, сложив руки на груди и опустив голову. Его волосы все еще в порядке, но пиджак лежит на стуле. Оба выглядят уставшими. Яростные взгляды мужчин в мгновенье ока направляются на меня. Я натягиваю вежливую улыбку и с фальшивой бодростью пищу:

– Я подумала, что вам не помешает кофе.

Мысленно даю себе пинка, потому что я не говорю так никогда. Этот писклявый слащавый голосок не мой. И вот это как раз подозрительно.

Николас даже не пробует улыбнуться, как делает обычно в присутствии женщин, и указывает головой в сторону стола, чтобы я оставила кружки там.

– Спасибо, Селена, – тяжело выдыхает он и кивает.

Росс, слегка сощурившись, продолжает наблюдать за мной своим орлиным взглядом, от которого все органы сжимаются. Он пугает, и по спине бегут мурашки. Стараюсь не поддаваться дрожи и твердо нести поднос, потом ставлю кофе на стол, удерживая зрительный контакт с Россом. Мужчина откладывает документы в сторону, наклоняется ко мне и вдруг хватает за запястье. Достаточно крепко, чтобы я не могла вырваться, но не больно. Мозолистые пальцы оставляют горячие следы на моей коже. Вздрагиваю и удивленно вскидываю брови. Моя натянутая улыбка тут же стирается с моего лица, когда я замечаю темную пелену, застилающую глаза Росса. Они больше не серые, а почти черные. По лицу ходят желваки, скулы напрягаются и становятся острее.

Поправочка: он очень и очень пугает.

– Больше не заходи сюда, если я не звал, поняла? – рявкает Росс, испепеляя меня взглядом.

Сглотнув, киваю. Росс несколько секунд продолжает смотреть в мои глаза и только потом отпускает. Хочу сбежать из чертового офиса со всех ног, но сдерживаюсь и спокойно выхожу из кабинета, чувствуя взгляды двух пар глаз на себе. Тот, что за моей спиной, сейчас прожжет дыру во мне. Разум практически затуманен страхом, но я помню, зачем пошла на такой риск, поэтому сознательно не закрываю дверь до конца, оставляя себе маленькую щелочку, и не иду к своему столу. Прислоняюсь к стене, задержав дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. Вскоре разговор возобновляется, и это не то, что я ожидала услышать.

– Клариссу не подозревают в убийстве Джорджа, поэтому все еще пускают в клуб, – устало говорит Росс. – Ты молодец, что прикрыл ее, пока я добивал этого козла. Он дал не так много, но Кларисса пообещала, что найдет все необходимое.

О. Мой. Бог!

Кажется, я врастаю в стену, а в голове на повторе звучат слова Росса. Мама шпионит для него. Росс убил Джорджа, и мама знает об этом. Проклятье! В какое же дерьмо она вляпалась? Нет, мне не жаль этого ублюдка, но…