Ещё два года назад Харлан Доннелли был всего лишь первокурсником, только-только врывающимся в американский футбол, и не представлял никакой опасности. Но год назад он вернулся на поле сотворенным античными богами и отправил нескольких игроков нашей команды на больничные койки, при этом не выдавив из себя никаких эмоций. Рыжеволосый ирландец, обладающий всеми возможными стереотипами, которые можно было присвоить Ирландии, был нереально быстр на поле, мог сбить нескольких амбалов, перехватить летящий со скоростью света мяч, не дернув ни одной мышцей на лице, и теперь Харли являлся капитаном защиты Брисбэна. Это означало, что в этом году у него стремления было ещё больше. Никто не мог предугадать, что с ним станет после двух феноменальных проигрышей и ещё одного лета без кубка. Вдруг он вернется на этот раз машиной для убийств?

– Нет, Митч, мы в уши долбимся, – фыркнул Мэддокс, отрываясь от своего телефона с недовольным лицом. Блондин закатил глаза. Я усмехнулся, с весельем наблюдая за ними.

Парень ударил по рукам Эммерса, отбирая свою тарелку с едой, приготовленной нашим единственным шеф-поваром во всем братстве, – Трентом, ресивером⁹ команды. Он был также единственным, кто читал и соблюдал рекомендованный рацион питания спортсменов, выданный нам еще на втором курсе спортивным врачом. Остальные же пренебрегали всеми рекомендациями, питаясь, чем попадется и когда попадется. Я сам не был идеальным примером для своей команды, потому что иногда баловался сигаретами. Понимал, что это надо искоренить, но в свое оправдание могу сказать, что по сравнению с предыдущими годами я курил уже намного реже.

– Я не закончил, – Митчелл потер свою ладонь, на которую пришелся удар Робина, и взглянул на меня, – в этом году у них сменился ещё и тренер. Я слышал, что старик тренировал какую-то профессиональную команду, пока не произошла заварушка и его не снизили до должности подтирания задов юниоров.

В зале образовалась тишина.

Я почувствовал, как напряжение основалось в позвоночнике, и кивнул в ответ словам друга, пытаясь сделать вид, что это ни капли меня не волновало. Хотя на самом деле я уже обливался седьмым потом, боясь, что в этом сезоне победа нам не достанется. Это был мой последний год в университете, и победа гарантировала мне место в драфте. Но если появление нового тренера могло заставить выйти Брисбэн победителями, то я должен был быть начеку.

Черт.

Это действительно могло стать проблемой.

В драфте предыдущего года капитана нашей защиты отобрали в команду Сан-Франциско Форти Найнерс, и теперь наш состав можно было считать подстреленным.

– Я видел наших новичков, – продолжил Робин, проглотив еду, – и ни один из них меня не зацепил.

– Они слишком дряблые, – подхватил разговор Трент, – бег медленный, передачи короткие. От моей бабушки на поле толку будет больше, чем от этих первокурсников.

Я молчал, но я абсолютно точно был с ними согласен. В прошлом году наш состав числился самым идеальным, когда на передовой линии стояли четверокурсники. За их физические данные можно было убить, и все так и вышло – теперь у них контракты с агентами.

– Нам нужно есть как можно больше белка, – Трент поднялся со своего места, – и клетчатки. И усилить силовые нагрузки. И кардио. Каждый день. Нам нужно стать сильнее. Быстрее. Лучше.

Я провел ладонью по лицу, тяжело выдыхая.

Мне нужно было закурить.

– Чувак, твое сбалансированное питание загонит меня только в депрессию, и я не смогу грустным играть в футбол, – хмурый Митчелл вытянул нижнюю губу вперёд, изображая жалобный вид, и ткнул локтем в бок сидящего рядом Робина, пялящегося в экран своего телефона с таким же видом, с каким я мог бы нюхать овощное дерьмо Трента, – может, сделаешь свой спортивный анализ на всю эту ситуацию?

Я взглянул на темнокожего парня.

Мы были достаточно близки, чтобы я мог знать о существовании его проблем и о том, как именно он страдал после исключения из спортивной команды, потому что был единственным зрителем его настоящих слез, но не настолько близко, чтобы копаться во всем этом. Робин не позволял этого делать. Он также знал о том, чего не знали остальные в команде и в чем я сам себе противоречил, твердя одно, а делая, по итогу, другое.

– Анализ могу сделать и я, – я перевел взгляд с Мэддокса на Эммерса и уперся локтями в колени. Робин благодарно кивнул мне, снова утыкаясь взглядом в телефон и награждая всех своим молчанием, – завтра обсудим этот вопрос с Айзеком. Я узнаю имя тренера Брисбэна и посмотрю его биографию. Накопаю, чего интересного. Может, у нас есть шанс снова надрать зад беркутам.

Все заметно напряглись. Кроме Митчелла. Он лишь шире ухмыльнулся.

– Так сказать, подрезать птичкам крылья.

– Да, но я все же предлагаю в наш подробный анализ ввести ещё и здоровый образ жизни, парни, – Донован потряс в воздухе своим стеклянным стаканчиком, на стенках которого осталась разводами оранжевая жидкость, и сразу же сбил атмосферу напряжения до нуля, – я серьезно. Митчелл, если ты не заметил, то ты стал медленнее, чем в предыдущем году. Как тэйлбек, ты не можешь себе этого позволить. Без обид, но это все из-за появления пивного живота.

– Чего-о?

– Я же сказал, без обид.

– Твою мать, Донован, ты посмотри на этот пресс, – и с этими словами парень оголил свой торс, опуская ладонь на живот и проводя длинными пальцами по рельефам, – где здесь пивной живот?

– Я его отчётливо вижу.

– А я его не вижу.

– Ты слишком самовлюблен, чтобы признать тот факт, что становишься менее привлекателен. Еще год, второй, ты перестанешь быть секс-символом среди девушек и займешь ту же категорию людей, которые, чтобы потрахаться, ходят на двадцать свиданий, а не один раз в бар.

– Трент, – Эммерс устрашающе тихо произнес его имя, и я в предвкушении откинулся на спинку кресла, улыбаясь Робину, который тоже отвлекся от своего телефона, – я хотя бы буду трахаться, а не ходить круглогодично со стояком в штанах. Даже если у меня отнимут тело Аполлона и волосы Тарзана, никто не сможет отнять моей харизмы.

Ясно.

Этот спор мог бы продолжаться бесконечно, если бы я не со смехом в горле похлопал стоящего Трента по плечу, желая ему удачи в этом бою, и не исчез снова в своей комнате, разглядывая то место, где днем стояла Бэмби.

Я нуждался в свежей дозе мотивации и положительного эффекта от разговоров с ней, потому что только она могла меня осадить так, что я ещё часа два оставался в восхищении. И сейчас, когда неприятные новости нагрянули ко мне, подобно туче посреди ясного неба, мне было нужно это как никогда. Именно поэтому я отправил ей три сообщения, которые могли с легкостью разжечь огонь ненависти в ней.

* * *

– Чё ты мне пас не дал? – Митчелл снял с головы шлем, проводя рукой по потному лицу, и взглянул на меня. – Или Даррену хотя бы.

– Я не увидел, – пробормотал я, смотря на поле, где на газоне, распластавшись, лежала команда защиты.

– Давай, протирай глаза, братан, – блондин уселся рядом со мной, протягивая бутылку воды, – а то на игре такая отмазка не прокатит.

– Знаю, – я сощурился от светящего в глаза солнца и перехватил бутылку.

Утренняя субботняя тренировка прошла хуже, чем в обычные дни, потому что я несколько раз чуть не вдавил Тиана башкой в зеленый газон, и при этом старался соблюдать непредвзятость, характерную для капитана команды. В конечном итоге, я сел на скамью спустя полтора часа и снял шлем, наблюдая за номером, присвоенным Уолоку: 83, и не мог поверить, что этот блондинчик – это предел мечтаний Бэмби. Она – абсолютная противоположность своим вкусам.

Сентябрьское солнце в Сан-Франциско, опускаясь за горизонт, светило прямо в глаза, пока я, щурясь, пытался разглядеть беготню на поле и чувствовал, как грудь жжет от постоянного часового бега из стороны в сторону. Трент был все-таки прав. Здоровый образ жизни не помешал бы для моего организма.

Я откашлялся, отвернув голову в сторону и готовясь выпить немного воды, и в тот же самый момент заметил, как на трибунах появились три фигуры, одна из которых – самая яркая посередине – принадлежала Бэмби. Её светлые волосы были заплетены в косу, свисающей ей на левое плечо и заканчивающейся чуть ниже груди, обтянутой в желтый корсет её короткого платья, прямая юбка которого, завершающаяся на середине бедер, выставляла напоказ загорелые ноги.

Я сглотнул, уткнувшись взглядом на белый короткий кардиган, закрывающий её руки, но открывающий вид на лебединую шею и четко прослеживаемые ключицы.

И практически сразу же отвернулся, жадно глотая воду, будто страдал долгое время от жажды. Мне не нравился этот эффект, который производила на меня Бэмби, но я мог бы смириться с этим, если бы не тот факт, что сейчас она, кажется, нарядилась для определенного человека. Человека, который бегал по полю с нулем очков и с таким же количеством коэффициента полезного действия, под номером 83.

Я поднялся на ноги, отложив пустую бутылку, чтобы вернуться в строй и насладиться моментом, когда буду впечатывать Уолока в землю, заставив лицом пересчитать количество травинок на газоне, но тренер, взглянув в мою сторону, отрицательно кивнул. Черт. Мой взгляд снова метнулся к трибунам, где Бэмби в окружении своих подруг садилась на скамье с точеной грациозностью даже в этом движении и смотрела в мою сторону.

В мою.

Я отсалютовал ей от лба двумя пальцами, добавив к этому фирменную улыбочку, и развернулся всем корпусом в её сторону, чтобы встретиться с её лицом, когда она в очередной раз закатила глаза. И это было чуть ли не сокрушительное действие на мое сердце, которое не успело составить точного плана для обороны.

* * *

Бэмби

Субботний и воскресный дни были одними из немногих, когда я могла себе позволить заниматься целыми часами ерундой и не жалеть об этом. В остальном мне приходилось бежать из одного места в другое, чтобы успеть сделать план радиоэфиров, которые со следующей недели активно начинались воспроизводиться на каждой радиостанции и рекламироваться в социальных сетях с моей фотографией в наушниках, и выучить футбольные термины. Жизнь кипела, как никогда, но в субботу я откладывала все дела, чтобы просто позволить себе немного выдохнуть.

– Ты уверена, что ты просто перепутала сообщения? – Итан вышел следом за мной из кафе, расположенном на территории кампуса, и пошагал в направлении парковки. – Ты не выглядишь радостной от встречи с родным братом.

– Эй, – я развернулась на саркастичные нотки в его реплике и покачала головой, – я уже извинилась и сказала, что параллельно с тобой я переписывалась с одним парнем.

Брат хмыкнул.

– У тебя очень странный флирт, Бэмби.

В ответ на его шутку я лишь закатила глаза, на самом деле немного переживая за то, что Итан не видел того, что чувствовала я. Мне, как самому младшему ребёнку, купающемуся в лучах внимания со всех сторон, очень тяжело было прощаться с семьей, оставшейся в Финиксе, и расставаться с ними на такой длительный срок. Уже три года я могла видеть их лишь раз в несколько месяцев, на каникулах. Поэтому, встреча с братом, с которым я всегда дралась дома, была для меня как глоток свежего воздуха, не смотря на то, что мы не виделись всего два месяца. Он был в предсвадебном путешествии со своей невестой, Мерил, и теперь вернулся, чтобы начать выстраивать подробный план предстоящего мероприятия. В Сан-Франциско он оказался, чтобы сделать сюрприз для Мерил, потому что их история знакомства началась здесь. Когда он рассказал мне об этом плане за чашечкой кофе, я еле сдержалась, чтобы не пустить слезу.

Я остановилась возле арендованной братом машины и моргнула.

– Ты надолго здесь? – в моем голосе, как назло, прозвучала надежда, которой там не должно было быть.

Итан мог подумать, что я по нему скучала, что отчасти было правдой. Но я не хотела ему в этом признаваться и расстраивать его ещё сильнее тем, что мне грустно без него, без родителей и без бабушки с дедушкой.

Брат взглянул на меня своими карими глазами и приподнял бровь.