Так Эмпедокл впервые связал начало мира с понятиями добра и зла. Однако в его учении была нестыковка. По его же логике, когда Вражда разрушает мир, она должна разъединять всё подряд. Но выходило, что она почему-то соединяет однородные элементы (например, весь огонь в одну кучу). Получалась путаница. Анаксагор тоже говорил о движущей силе Разуме (Уме). Но он применял его выборочно, только когда не мог объяснить что-то иначе, а в остальном ссылался на случай. Это было непоследовательно.

Новый путь: атомы

Тем временем Левкипп и Демокрит предложили совершенно иную, радикальную картину. Они сказали, что есть только две реальности. Атомы (неделимые, полные частички) это «сущее». Пустота (пространство, где ничего нет) это «не-сущее». Атомы вечны и не меняются. Всё, что мы видим вокруг деревья, горы, люди – это просто разные комбинации атомов в пустоте. Чем отличаются вещи? Всего тремя свойствами атомов. Формой (как буква А отличается от Z). Порядком (как AN отличается от NA). Положением (как И отличается от N, если её перевернуть).

Гениально и просто! Но, как замечает Аристотель, здесь та же проблема, что заставляет эти атомы двигаться, сталкиваться и соединяться в сложные миры? Слепая необходимость? Случай? Атомисты не дали хорошего ответа. Предшественники Аристотеля, двигаясь к истине, нащупали две из четырёх причин, но делали это неуверенно, с ошибками и не доводили до конца. Их объяснения были фрагментарными. До полной картины, включающей все четыре причины, нужно было пройти ещё один важный шаг.

Прорыв и ошибка пифагорейцев

Пифагорейцы совершили прорыв, обнаружив, что структура мира выразима на языке чисел и гармонии. Они первыми задумались не только о материи, но и о форме (сущности) вещей, увидев её в числовых соотношениях. Однако они совершили ошибку, подменив реальные вещи их математическими абстракциями и не сумев объяснить, как числа превращаются в то, что мы видим и чувствуем.

Пока одни философы искали начала в воде или огне, а другие в Любви и Вражде, появилась школа пифагорейцев, которая пошла совсем другим, удивительным путём. Их главным инструментом стала математика. Углубившись в неё, они пришли к мысли, что числа это основа всего. Почему? В числах они видели подобие вещей. Например, какое-то свойство числа означало для них справедливость, другое душу, третье удачу. Они обнаружили, что законы музыкальной гармонии можно точно выразить числовыми соотношениями.

Им стало казаться, что всё в природе устроено по образцу чисел, а само небо -это совершенная гармония и число. Они даже пытались подогнать весь мир под свою числовую теорию. Например, они считали число 10 совершенным. Но видимых небесных тел (планет, звёзд) было известно только девять. Что же делать? Они просто придумали десятое «Противоземлю», чтобы система сошлась.

Что такое число для пифагорейцев?

Они считали число и материей, и сущностью одновременно. Всё состоит из чисел, как из кирпичиков. А сами числа происходят из двух начал: чётное (символ беспредельного, бесформенного) и нечётное (символ предела, формы). Единица (1) рождается из их соединения, а из единицы все числа.

Мир как набор противоположностей

Другие пифагорейцы развили эту идею и составили список из 10 пар противоположных начал, управляющих миром (Предел и Беспредельное, Нечётное и Чётное, Единое и Множество, Правое и Левое, Мужское и Женское, Покоящееся и Движущееся, Прямое и Кривое, Свет и Тьма, Доброе и Дурное, Квадратное и Продолговатое). Они поняли важную вещь, что мир строится на противоположностях. Врач Алкмеон из Кротона тоже это заметил, говоря о парах вроде «белое и чёрное» или «сладкое и горькое».

В чём их промах, по мнению Аристотеля?

Хотя пифагорейцы угадали роль противоположностей, они не смогли ясно связать свои числа с четырьмя причинами. Они в основном сводили всё к материальной причине (всё состоит из чисел), но путали математические свойства с реальной сущностью вещей.

Их главная логическая ошибка, что они считали, если свойство «быть двойным» присуще прежде всего числу 2, то «двойное» и «два» это одно и то же. Но это не так! «Двойное» это отношение, а «два» количество. Из-за такой путаницы у них одно (число) могло быть многим (разными вещами) одновременно, что ведёт к неразберихе.

Кратко об остальных «единомышленниках»

Были и те, кто утверждал, что всё едино. Но их мнения тоже разнились. Ксенофан говорил туманно, называя единым целое небо и бога. Мелисс считал это единое материальным и бесконечным. Парменид был проницательнее. Он утверждал, что есть только «сущее» (единая, неизменная реальность, постигаемая умом), а «не-сущее» (пустота, изменение) иллюзия. Но, наблюдая мир, он вынужден был признать две противоположные силы в нём, это тёплое (огонь, сущее) и холодное (земля, не-сущее).

Как идеи связаны с реальными вещами (Платон)

Платон, пытаясь спасти истинное знание от хаоса изменчивого мира, поместил его в мир вечных идей. Но, создав это грандиозное разделение, он так и не смог объяснить, как именно идеи связаны с реальными вещами, и почему в мире царит не статика, а движение и развитие. Его философия объяснила «что» (форму), но упустила «почему» и «зачем».

После всех этих учений появилась философия Платона. Она во многом похожа на пифагорейскую, но со своими важными отличиями. Как Платон пришёл к своим идеям? В молодости он увлёкся мыслью Гераклита о том, что весь мир чувств – это постоянный поток, в котором невозможно найти ничего устойчивого для точного знания. Позже он познакомился с Сократом, который искал точные определения нравственным понятиям (что такое Справедливость? Мужество?).

Сократ показал, что общее определение нельзя вывести из множества меняющихся примеров. Платон соединил эти две мысли. Он решил: если в текучем мире чувств нет истинного знания, а определения существуют, значит, эти определения относятся к чему-то другому, вечному и неизменному. Это «другое» он и назвал Идеями.

Что такое мир по Платону?

Идеи – это совершенные, вечные образцы всего (Идея Дерева, Идея Красоты). Они настоящие. Каждая Идея одна. Наш материальный мир, это лишь тень идей. Конкретные деревья или красивые люди существуют только потому, что «причастны» своим Идеям. Они – это их несовершенные копии. Математические объекты (числа, геометрические фигуры) занимают промежуточное положение. Они вечны и неизменны, как идеи, но их много одинаковых (цифра «5» используется много раз), как предметов в нашем мире.

Из чего состоят идеи? Заимствование у пифагорейцев.

Платон, как и пифагорейцы, видел в основе мира числовые принципы. Формальная причина (суть) – это Единое. Оно придаёт идее определённость и форму. Материальная причина (неоформленная основа) это Большое и Малое (или Двоица). Это неопределённая, бесформенная «глина», которая может принимать любые свойства. Идея рождается, когда Единое «ограничивает» беспредельное Большое и Малое. Идеи – это своего рода совершенные числа.

Критика Аристотеля: что не так с этой системой?

Платон сделал величайшее открытие: он показал, что за миром вещей стоит мир идей вечных, неизменных и совершенных образцов. Это был ответ на вопрос «Что это такое?» (Идея Человека, Идея Добра, Идея Стола). Но его система, как первый чертёж гениального изобретения, оказалась неполной и порождала новые загадки.

1. Загадка «причастности». Как это работает?

Платон говорил, что конкретный стол – это стол лишь потому, что он «причастен» Идее Стола. Но что это значит? Это как сказать, что картина красива, потому что «причастна» Красоте. Красиво сказано, но не объясняет механизма. Это просто красивое имя для непонятной связи. Его предшественники-пифагорейцы говорили, что вещи «подражают» числам. Но «подражание» такая же метафора. Как материя подражает идее? Система молчит.

2. Проблема творения. Почему вещей много?

Если есть одна совершенная Идея Стола, логично ожидать, что должен быть и один совершенный стол. Но в мире мы видим бесконечное множество разных столов: деревянных, пластиковых, кухонных, письменных. Платоновская система не может хорошо это объяснить. Ведь идея едина, а вещей множество. Где источник этого разнообразия?

3. Главный пробел. Где двигатель и цель?

Система Платона описывает статические образцы (идеи) и смутную материю (то, из чего). Но в ней нет ответа на ключевые вопросы жизни и движения. Формальная причина (что это?). Это и есть сама Идея (суть, образец). Материальная причина (из чего?). Это «Большое и Малое» бесформенная потенция, «глина» мира. Но где Движущая причина (кто приводит в движение)? Кто или что заставляет Единое (идею) оформлять материю? Кто «скульптор»? В системе Платона нет активного начала, которое превращает возможность в действительность. И где Целевая причина (ради чего)? Ради чего всё это происходит? Зачем идея воплощается? Есть ли у мира и жизни конечная цель (благо)? Платон говорил о Благе как о высшей идее, но как оно направляет процесс творения, осталось неясным. Платон, вслед за более ранними философами, считал, что начала мира (Единое – порядок, Двоица – беспорядок) также являются источниками добра и зла. Это создавало путаницу, физические и этические причины смешивались.

Почему старые теории были невнятны

Наша общая работа, это перестать быть «слепыми мудрецами» и наконец увидеть наш мир во всей его целостности.

Из всего, что мы разобрали, ясно, что все философы, по сути, искали именно те четыре причины, о которых мы говорим. Больше причин и не придумать. Но вся ранняя философия говорила о них, как маленький ребёнок – невнятно, сбивчиво, по слогам. Она была ещё слишком молода.

Возьмём пример. Эмпедокл говорил, что кость существует благодаря особому соотношению частей. И это верно! Это и есть её сущность, её форма. Но если так для кости, то так должно быть и для мяса, и для всего на свете! Значит, главное не материя (огонь, вода), а именно это соотношение, структура, форма. Но сам Эмпедокл этого ясно не сказал. Он топтался на месте, путался в своих четырёх элементах и двух силах. Он, как и другие, лишь нащупал истину, но не сформулировал её.

Итак, старые теории разобраны. Мы увидели их сильные стороны (они нашли все важные «кусочки» пазла) и слабые (они не собрали из них целую картину). Теперь Аристотель говорит: «Хватит нащупывать. Пора увидеть целиком». Но прежде чем строить своё здание, нужно тщательно расчистить площадку. Нужно вновь пройтись по всем сложным вопросам и трудностям, которые встретились нашим предшественникам. Может быть, разобравшись в их главных ошибках до конца, мы найдём ключ к решению всех остальных проблем.

Следующий шаг не торопиться с ответами, а ещё раз медленно и вдумчиво пройтись по всем «подводным камням». Только так можно построить что-то прочное. Проще говоря, древние были похожи на учеников, которые угадали все буквы алфавита, но не сложили из них ни одного слова. Теперь Аристотель берёт эти буквы в руки. Но сначала он проверяет всё ли он правильно про них понял, нет ли тут скрытых проблем? И только убедившись, начнёт складывать из них своё, ясное и полное учение о мире.

Из случайных попаданий рождается знание

Наш ум несовершенен и часто слеп к самому очевидному, поэтому мы должны с уважением относиться ко всем попыткам познания, даже неудачным.

Истина не монолит, до которого никто не может добраться. Она, как мозаика, складывается из множества частиц, которые поодиночке находят разные люди. Наш ум несовершенен и часто слеп к самому очевидному, поэтому мы должны с уважением относиться ко всем попыткам познания, даже неудачным. Но конечная цель найти не просто факты, а самые первые и вечные причины. Именно они источник всей истины и всего существования.

Начинать искать истину и трудно, и легко одновременно.

Почему легко? Потому что никто не ошибается на 100%. Каждый человек, думая о мире, говорит что-то верное, пусть даже чуть-чуть. Как в пословице: «Раз в год и палка стреляет». Случайно, но попадает. А если собрать все эти маленькие правдивые мысли разных людей вместе, то получится уже что-то существенное, заметное. Так что истина не спрятана от нас наглухо. Мы все к ней так или иначе прикасаемся.