Шпионский маршрут (страница 4)
– Ничего, – ответил Костиков. – Мы с лейтенантом Ватагиным здесь погуляем. А в Усцу с тобой поедем.
– Этого не отвязывать, – сказал Ватагин. – Что бы ни говорил, ни обещал, ни просил. Станет выпендриваться или больным прикидываться, не реагировать.
– А по нужде, начальничек? – выпятив челюсть, процедил Мамай.
– До камеры потерпишь, – ответил Ватагин, – там на этот случай в описи параша числится.
Шпалу отвели в дом и усадили в угол подле печи. За окном затарахтела машина Лупанова, он уехал.
– А ты суров, Николай, – начал Костиков, когда они стащили трупы под навес и стали их осматривать.
– А нельзя с ними по-другому, – ответил Ватагин. – Я хоть и должен был с ними по закону бороться. Перевоспитывать. Возвращать обществу исправившихся членов. Только пустой это номер. Особенно сейчас.
– А что сейчас?
– А сейчас они вдвойне наглеют. Время такое, думают, у нас на всех рук не хватит. Да и не хватает. Дураков там и мелочь, конечно, отлавливаем, но эти не мелочь.
Ватагин разорвал рубаху на груди мертвого Барсука.
– Гляди, какая роспись. У нас в институте врач преподавал, так он по этим наколкам их как книгу читал. Вот этому на вид и тридцати нет, а у него уже три ходки, и по-любому десятка набежит. А как он сюда попал, в прифронтовую полосу? Сколько они тут уже лазают?
– Меня-то больше интересует другая сторона, – ответил Костиков. – Были ли они здесь при немцах. Что делали? Пойду с хозяйкой поговорю, а ты тут побудь, вон уже и народ собирается. Попробуй у местных за этих убиенных поспрашивать. Вдруг неспроста они именно сюда сунулись.
Хозяйка пришла в себя и, хотя и косилась с опаской на связанного Шпалу, а все же, повинуясь женскому инстинкту, приводила комнату в порядок.
Костиков прошел по комнате, демонстративно игнорируя задержанного. Подошел к висящей на стене рамке с фотографиями.
– А вас как зовут, хозяюшка?
– Нина Романовна, – ответила хозяйка.
– А это ваши? – спросил старлей, указывая на групповое фото.
– Конечно, – ответила хозяйка и стала пояснять: – Вот муж, Виктор. Вот я, а это сын Митя и Наталья, дочка.
– И где все? – участливо и вкрадчиво спросил Костиков.
– Муж-то, где же ему быть? – ответила хозяйка. – Как война началась, его и остальных мужиков призвали в Красную армию. Воюет. А где, да и жив ли, как знать. – Хозяйка промокнула глаза платком.
– Вот Наташенька моя. Перед самой войной седьмой класс окончила.
– А у вас в селе школа есть?
– Да нет, – всплеснула руками женщина. – Дети-то у нас в центральной усадьбе учились, там и школу открыли, и жили там же при школе. Так правление колхоза решило. Собрали со всей округи ребятишек. Там у них и ночлег был, и питание.
– Интернат, – подсказал Костиков.
– Вот-вот, – закивала хозяйка дома. – Так там и училась Наташенька моя. А училась хорошо, так порешили ее и других отличников наградить от области. Дали им путевку в пионерский лагерь к морю. Вот как проводила я свою доченьку пятнадцатого июня, так с тех пор и не знаю, что с нею.
– За неделю до войны, – сказал Костиков. – Кто бы знал, кто бы знал… А сын, значит, с вами был?
– Так и был, – подтвердила Нина Романовна. – По первости на фронт за отцом рвался. Годом не вышел. А как пришли немцы, так я его в подвале прятала. У нас там потайной закуток был.