Они сидели вдвоем в небольшом кабинете церемониймейстера, располагавшимся, как и все нежилые помещения, в отдельной пристройке к правому крылу императорского дворца.

– Теперь меня казнят…

– Перестань… Доминик вспыльчив, но отходчив. А с твоими-то заслугами перед Империей тебе не о чем беспокоиться… Ну позлится, поругается, а потом простит и забудет…

– Он может и забудет, – упавшим голосом ответил церемониймейстер, – а я?.. мне как с этим жить дальше?.. Моя репутация погублена навсегда! Какой позор моим сединам!.. Праправнуки будут припоминать этот случай и смеяться надо мной, обзывать старым олухом. И поделом мне… Это ж надо так оскандалиться…

– Вот видишь, – невозмутимо подхватил Дарий, – какой замечательный повод ты оставил своим потомкам вспоминать о тебе. Не каждый таким может похвастаться… А то, когда все ровно да гладко, так и помянуть нечем, скука одна. Ну жил порядочный человек, ну помер, и всё. А тут такое событие…

– Легко тебе говорить… – тяжко вздохнул церемониймейстер, делая маленький глоток отвара. – А ведь я был уверен… уверен, понимаешь?.. Старею, возраст свое берет. Пора мне на покой, пора…

Силимон и сам не мог понять, как так вышло.

Столько лет верой и правдой на службе императора без единой осечки и так позорно оконфузиться перед самым уходом на заслуженный отдых!

А главное, он был уверен, и помощник его клялся в том, что все правила и традиции учтены. Ведь Алгея – Империя, в которой всегда с уважением относились к традициям!.. Доверился, не перепроверил всё сам, и вот результат…

Непростительная оплошность. Роковая ошибка.

И ничего уже нельзя исправить…

***

Доминик в который раз медленно, с невозмутимым видом, обводил взглядом заполненный гостями и гудящий, словно улей, зал торжеств и никак не мог определиться: это бунт или заговор?

Ему смеяться или зверствовать?

С кавалерами-то всё понятно: широкие развороты плеч в черных камзолах без малейшего намека на излишества. Парадно, торжественно и мрачно. И среди этого воинствующего мрака режущее глаз белоснежное безобразие.

В белое и его тончайшие переливы, – теплые, холодные, нейтральные, к восприятию коих суровый мужской глаз всегда оставался нечувствителен, – облачились дамы всех возрастов и брачных статусов.

Безусловно, в этой идеальной шахматной палитре присутствовали свои прелесть и гармония. Но время и место были выбраны неудачно.

Так всё-таки бунт или заговор?

Год назад на осеннем балу племяннику императора предъявили невест почти все магические семьи Алгеи, но ему не глянулась ни одна. Он выбрал иноземную княжну.

Ха!.. И вот она расплата. Сегодня в невесты вырядился весь Урсулан. Назло тому, кто когда-то не смог оценить по достоинству прелести местных дев.

Расправа истинных леди была безжалостна и жестока. Упаси боги попасть кому-нибудь в прицел их негодования. Пленных они не брали.

А может, ему, как императору, стоило подумать о создании женской армии?.. А что? Дам требовалось предварительно хорошенько взбодрить и разозлить, направив их кипучую энергию в нужное русло. Дальше, как показывал опыт, они прекрасно справлялись сами.

А уж какие изощренные каверзы были горазды придумывать эти воздушные, изнеженные существа, Доминик знал не понаслышке. Его многочисленные любовницы и фаворитки, которых одновременно могло быть несколько, в неравной борьбе за его внимание и спальню, проявляли недюжинную изобретательность: виртуозно плели интриги и устраивали друг другу жуткие козни.

Но какой незаслуженный, жестокий удар ожидал юную невесту Сандэра. У нее так безжалостно отняли праздник, ее личный триумф! Как легко она затеряется в этом огромном море белых кринолинов и шлейфов.

Хотя… Впереди намечалась свадьба, если Сандэр к тому времени не устанет ждать, не остынет и не передумает связывать себя брачными узами, – а он может, всё-таки три года срок нешуточный, – невесте еще могла выпасть счастливая возможность порадовать местную публику появлением в белом.

Доминик чуть повернул голову, заметил краем глаза пажа, замершего в ожидании распоряжений у стены, и поманил его небрежным жестом.

– Церемониймейстер где?

В зале стоял гул голосов, и юноша почтительно склонился к уху императора:

– В своем кабинете. Его главный целитель отпаивает успокоительным.

– Замечательно. – процедил Доминик. – Значит, мне придется в одиночку отдуваться за его ошибки. А может, отправить всех домой переодеваться, пока виновники торжества не добрались до дворца?.. А что? Отличная мысль. Как думаешь?..

Паж не дрогнул и невозмутимо поклонился:

– Как будет угодно Вашему Величеству.

– Да уж… А что лорд Горлум?

– Его Святейшество будет с минуты на минуту. Экипаж уже у центральных ворот.

– Превосходно. Надеюсь, хотя бы он не в белом?

– Простите, Ваше Величество? – растерялся парень.

Доминик устало махнул рукой, и паж вернулся на свой пост.

С тронного места императору Алгеи легко было представить себя воспарившим в небе над множеством кучевых облаков.

Хотя нет, одно яркое пятно он всё-таки выцепил натренированным глазом.

Как всегда неотразимая, леди Арлана Нориш была в роскошном платье благородного темно-красного цвета.

Ну хоть кто-то… Доминик залюбовался девушкой.

Заметная в любой толпе, Лана блистала холодной ослепительной красотой. Красный ей был к лицу, как и всем блондинкам.

В красиво убранных наверх волосах поблёскивала рубинами и бриллиантами тонкая тиара. Точеную шею обхватывало, в тон тиаре, родовое колье семейства Гризов. Эша Гриза, стоявшего рядом с ней, просто распирало от самодовольства и гордости. Ещё бы!.. Так чувствовал бы себя всякий, кому досталась первая красавица Империи. Доминик мысленно усмехнулся: рядом с Сандэром леди Нориш выглядела более счастливой и удовлетворенной.

К желанию Арланы, не остаться незамеченной, император отнёсся с пониманием: в такой ситуации всякая захочет взять реванш и доказать бывшему любовнику, что она лучше его новой пассии.

Но остальных-то куда понесло?

Дамы сдержанно косились на наряды друг друга и натужно улыбались, изо всех сил делая вид, что ничего страшного не произошло.

Доминик с нехорошим предчувствием ожидал появления главных виновников торжества – Сандэра и Валорийской Княжны.

Под высоким расписным потолком огромного бального зала, где тысячью свечей полыхали ярусы хрустальных люстр, витал густой тревожный аромат назревавшего скандала.

Император повернул голову в сторону сестры, восседавшей, как и подобало хозяйке вечера, на соседнем, чуть меньшем по размеру, но точно таком же тронном кресле по левую руку от венценосного брата.

Принцесса Гвендолин была в платье глубокого лилового цвета, который ей необыкновенно шел, подчеркивая атласную кожу и темные кудри.

Она то и дело метала в сторону брата острые, как стрелы, взгляды, умудряясь одновременно с поистине императорским достоинством держать удар.

В ее руках трепетал веер. Гвенни слегка нервничала.

Она ни разу не видела юную валорийскую гостью, но переживала за нее. Сколько раз Её Высочество порывалась нанести визит в резиденцию Моро, и каждый раз находились сотни куда более важных дел. А надо было бросить всё и ехать.

И что теперь будет?

В былые времена и не с таких мелочей начинались войны между королевствами. Если малышка продержится хотя бы до третьего танца без обмороков и слез – будет замечательно. Она наверняка так ждала этого праздника, так тщательно продумывала наряд и прическу, так мечтала стать главной на балу, а тут такой удар – весь зал в белом. Иноземная княжна может принять это за личное оскорбление, ведь сегодня белый – только ее цвет.

Размышления Гвендолин прервали трубы, возвестившие о приезде молодой пары.

Зал мгновенно затих.

Зазвучала громкая ликующая музыка, и гости, затаив дыхание, с нетерпением устремили свои взоры на парадные двери.

Створки неторопливо раскрылись.

Долгожданные жених и невеста застыли на мгновение на пороге, обменялись взглядами и улыбками, а потом одновременно ступили на ковровую дорожку и направилась по ней к тронному месту.

Доминик, глядя на невесту, сжал челюсти, чтобы не растерять величественный вид и не расхохотаться во весь голос. А девчонка-то с норовом!

Неожиданно для всех на невесте оказалось яркое синее платье.

Скандал отменялся.

Виват молодой счастливой паре! Да здравствует союз Алгеи и Валории!

Император поднялся с кресла, с облегчением глянул на сестру, подавая ей руку, и заметил, как на ее лице мелькнул тихий ужас, который она сразу попыталась скрыть за натянуто-радушной улыбкой.

По лицу Доминика на мгновение пробежало облачко недовольства: вечно не угодишь этим женщинам… Теперь-то что не так?

Его Величество снова обратил свой взор на приближавшуюся пару. Ему было любопытно узнать, кого же выбрал Сандэр. То, что девица хороша собой, Доминик не сомневался.

Взглядом опытного сердцееда он еще издалека оценил достоинства изящной фигурки. Довольный, с предвкушением, он вгляделся в лицо избранницы своего племянника и… окаменел.

Исчезла музыка, поблёк и свернулся пожухлым осенним листом мир вокруг.

Его Величество даже не заметил, как из боковых дверей появился со своей свитой лорд Горлум, и как около него возникли шум и суета, когда, едва взглянув на валорийскую княжну, Святейший прохрипев, схватился за сердце и упал в обморок. И его поспешно вынесли из зала на руках.

Доминик видел только ее.

Безмятежно улыбаясь, по ковровой дорожке к нему направлялась та, которую он потерял много лет назад.

Его Сайянара.

***

Двумя часами ранее

Вивьен не любила суету, особенно перед балом.

Она предпочитала всё тщательно продумать и приготовиться заранее, а потом спокойно собираться.

Суета, возня, визгливые крики, множество сновавших туда-сюда служанок с лентами, духами, нижним бельем, туфлями, кружевами, утюгами и прочим добром в руках, – а так обычно выглядели любые сборы на торжество у Левадии, – раздражали и мешали сосредоточиться. Левадия, напротив, словно получала от этого хаоса особое наслаждение, и он был для нее необходимой прелюдией к самому празднику, его неотъемлемой частью.

Отказавшись от предложения лорда Кристиана прислать ей в помощь армию служанок, Вивьен прекрасно справилась вдвоем с Мирэй.

Что ни говори, а руки у девчонки были золотыми, да и вкусом и чувством меры природа ее не обделила. И со сложным платьем помогла Вивьен управиться и прическу чудесную сделала. А еще Мирэй отличалась расторопностью, наблюдательностью и сообразительностью. Ради них можно было потерпеть и смириться с тем, что она шпионила за Вивьен и докладывала Его Светлости о каждом ее шаге.

Вивьен стояла перед большим, в полный рост, зеркалом, и они вдвоем с Мирэй придирчиво осматривали результаты своих трудов, внося последние штрихи. Мирэй, присев на корточки, расправляла складки внизу на юбке, чтобы всё лежало идеально, и бросала на Вивьен восхищенные взгляды снизу вверх. Вивьен задумчиво рассматривала свое отражение и почему-то тянула с украшениями, которые в ожидании своей очереди, лежали в соседней комнате на туалетном столике у кровати.

Мирэй закончила и, довольная результатами своих трудов, поднялась.

– Нести? – спросила она с особым предвкушением. Как и всякая девушка, она млела от красивых дорогих украшений.

– Неси. – почему-то вздохнула Вивьен, и та шустро метнулась в спальню.

В этот момент в ее покои вошел Сандэр. В руках он держал большую резную шкатулку из черного дерева.

– Знаю, что ты уже выбрала украшения к балу, но хочу, чтобы сегодня их надела. – сказал он, ставя ее на небольшой, круглый стол рядом с зеркалом. – Они прекрасно подойдут к твоему платью.

Мирэй выглянула из спальни Вивьен и, увидев Моро, снова скрылась за дверью.