Если честно, я не представляла, что сказать ему в ответ. Мне просто хотелось, чтобы он перестал так на меня смотреть… чтобы отпустил домой и больше никогда ко мне не приближался. Хотя, кого я обманываю, на самом деле, находясь так близко к Егору Зловскому, мне хотелось совсем другого. Даже сейчас, когда я была зла на него.

– Откуда ты узнал про лошадей? Знаешь, это ведь не честно, так брать и вытаскивать на свет самое сокровенное.

– С лошадьми-то что не так? – нахмурился мужчина и медленно поднялся. Сделал шаг в мою сторону, заставив меня сделать два назад.

– Так. – Ничего хорошего это «так» явно не означало. – Прекрати немедленно, иначе я прямо сейчас сорву с тебя это полотенце, перекину через колено и хорошенько отшлепаю вот этой самой рукой. Ты ведь этого на самом деле добиваешься? Да, Шапкина?

Вместо слов я закатила глаза и, прижав к себе стопку одежды, попыталась вернуться в ванную. Но Егор был не согласен с таким ответом на поставленный вопрос – встал на моем пути, заставив снова отступить назад. Уж я-то знаю, что бывает со мной от его прикосновений – нет, Зловский, больше ты меня не одурманишь!

– Куда ты это понесла? Тебе что, ничего не понравилось? – Спросил он с недоумением. – Размер не подошел?

– Ты про те тряпки? – Скривилась я, не желая, а буквально жаждая укусить его побольнее. – Нет уж, спасибо. Неужели ты решил, что можешь меня купить?

– Купить? – Растерянно переспросил Егор и как-то странно хохотнул, словно я сморозила откровенную чушь, от которой у любого здравомыслящего человека бы волосы дыбом встали. – Купить тебя? Да зачем бы мне это было нужно?

Я округлила глаза в притворном удивлении и ответила, подражая его манере:

– Есть у меня одно смелое предположение. Тебе озвучить или сам догадаешься? И вообще, не думаю, что у нас с тобой что-то получится, Егор.

В момент, когда я это произнесла его лицо надо было видеть; брови скользнули вверх, а губы дрогнули, словно сдержав тяжелый выдох. Если бы я не знала Зловского, то подумала бы, что он испугался моих слов.

– Мы все же слишком разные. – Продолжила я, наблюдая за тем, как растет эта непонятная растерянность в его глазах. – Как я могу отсюда попасть обратно домой? Я тут вспомнила, у меня есть срочное дело в агентстве, не хотелось бы подводить людей, тебе ли не знать, что такое деловые отношения.

Зловский, словно собираясь с силами, сложил руки на груди и на мгновение прикрыл глаза. А открыв их вновь, обжог меня взглядом, в котором я с ужасом увидела ярко алые крапинки на серой радужке. Такие же, как у зверя-убийцы из моего сна.

Мужчина усмехнулся той самой своей хищной улыбкой, от которой по телу пробегал холодок.

– К сожалению «людям» придется как-то справиться без тебя. Потому что уехать отсюда ты сможешь не раньше завтрашнего утра. – И прежде, чем я смогла возразить, да даже вставить хоть слово, добавил. – Одевайся во что хочешь или ходи так. Я жду тебя внизу. Уж не знаю, как тебе, а мне надо поесть иначе я прямо сейчас кого-нибудь убью.

Сказав это, Зловский оставил меня одну, заставив подпрыгнуть от неожиданности, когда громко хлопнул за собой дверью.

Стоя посреди комнаты, я почувствовала лютый холод, будто из своего минувшего сна и, покрывшись от него колючими мурашками, обняла себя за плечи. От горечи во рту и тяжелых предзнаменований мне теперь хотелось плакать, даже рыдать.

Нет, ну что же со мной такое происходит? В жизни не была такой чувствительно и нервной… наверно и правда ПМС, как иначе такое объяснить?

Это было странно. Вот так, сидеть друг напротив друга за широким деревянным столом в красивой, вынесенной над водой беседке, залитой ласковым солнечным светом, и мерзнуть от холода между нами.

Егор время от времени бросал на меня колкие взгляды, отрезая кусочки от стейка перед собой, а я старалась не поднимать глаз от тарелки или смотреть в сторону. Мне казалось, что на месте своего стейка Зловский непременно представлял меня. Представлял, отрезал кусочки и накалывал их на вилку, чтобы спешно положить в рот – есть от таких ассоциаций мне совсем не хотелось.

– Ты не ешь. – Констатировал он очевидное. И вдруг примирительно улыбнулся. – Неужели не вкусно? Наверно нужно было спросить твоего мнения, а не заказывать на свой вкус. Ох, только не говори, что ты вегетарианка, я этого, знаешь ли, не переживу! – Хохотнул он, но тут же неловко умолк, нарвавшись на мой холодный взгляд.

Нет, вегетарианкой я как раз таки не была, но неужели можно быть таким непробиваемым и просто не понимать, что все происходящее не может меня радовать? И что всякими вот этими вот своими сексуальными улыбочками и взглядами, он делает все только хуже?

Я демонстративно отодвинула от себя тарелку и, сложив руки на груди, прямо задала один из мучавших меня вопросов:

– Зловский, какого хрена тебе от меня надо?

Мужчина напротив неторопливо положил приборы на опустевшую тарелку и, промокнув губы салфеткой, ответил:

– Я хочу понять, что с тобой не так. И исправить это, как можно скорее.

Взгляд его при этом был совершенно серьезен – только это удержало меня от того, чтобы рассмеяться в голос.

– Со мной не так? Со мной?!

– Ну, да. С тобой. – Ответил он буднично. – Вот скажи, почему ты так злишься? Стоит мне ненадолго оставить тебя одну, и ты уже снова та самая ледяная Шапкина. Признавайся, где у тебя застрял осколок ледяного зеркала, и я найду способ его извлечь.

Нет, ну надо же! От возмущения у меня едва не сорвало планку.

– Пфф… и как же я по-твоему должна себя вести?

– Как без памяти влюбленная и абсолютно счастливая женщина. – Не задумываясь ответил этот самовлюбленный гад. – Потому что я совершенно уверен, что мы созданы друг для друга. Иначе быть просто не может.

Вот так тараканы у вас в голове, мужчина. Мадагаскарские. Неприятная мысль шевельнулась где-то на границе сознания – а что, если это и есть его идея фикс, его зловещая фантазия, и Зловский эдакий Черная Борода, который жаждет найти любовь, а не находя, убивает своих подружек, меняя на новых. Ну, или же убивает, добившись наконец своего – влюбив девушку в себя до беспамятства? Мне вспомнилось, как Илья говорил о страницах из дневника своей сестры Кристины и том, что бедняжка любила Егора. Вот так дела… похоже я все больше и больше верю словам бывшего следователя. Но даже если и не все в них правда, то трава на мертвой земле ведь все равно не растет…

– Хорошо, допустим. – Горько усмехнулась я, не веря в то, что всерьез веду с ним диалог об этом. – И что же дальше? Мы наденем на головы венки из ромашек и пойдем под венец, а потом народим детишек и состаримся вместе в одной постели?

– Не так быстро, сладкая. Но ход твоих мыслей мне нравится. И все же, для начала мне нужно тебя кое с кем познакомить. Он уже знает тебя, но необходимо нечто большее, чем просто знакомство.

Ну что за грязные метафоры, в самом-то деле, а? Я закатила глаза и откинулась на спинку стула. Вот, что он имеет ввиду? Может, у Зловского просто какие-то проблемы с эрекцией, и он способен на сексуальные подвиги только «после дождичка в четверг?» Да вроде же нет. Иначе чем таким большим и твердым он терся об меня вчера ночью?

– У меня есть кое-что для тебя. – Егор нервно скрестил пальцы и испытующе посмотрел мне прямо в глаза. – Я хотел отдать тебе еще там, наверху, но ты не приняла мой предыдущий подарок, а этот должна принять обязательно. Потому я решил немного повременить.

С этими словами он достал из кармана брюк небольшую темную коробочку и, поставив перед собой, одним пальцем подтолкнул ее вперед.

У меня аж сердце замерло. Что же этот сумасшедший делает? Нет… это просто не может быть кольцо. Точно не может!

– Просто открой, не бойся.

Бросив взгляд на мило улыбающегося Зловского, можно было предположить, что там бомба или смертельный яд. Хотя все лучше, чем обручальное кольцо.

Бархатная коробочка невесомо легла в руку. Крышка открылась туго, а под ней ярко блеснуло украшение. Но не кольцо – продолговатый серебряный кулон на цепочке со странным орнаментом.

– Похоже на что-то… египетское? – Предположила я, нахмурившись.

– Да. Это сехем, символ божественной власти вообще и бога Анубиса в частности.

Я достала украшение и рассмотрела узор внимательнее. Кажется, в верхней части кулона можно было различить схематично нарисованные глаза.

– И почему ты даришь мне именно его?

– Ну, – замялся Зловский, – это не просто украшение. Оно много значит для меня и моей семьи, потому что по легенде, – при этих словах мужчина заговорщицки понизил голос и наклонился вперед, – сделано из капли серебра выплавленной из посоха самого Анубиса.

– Анубис значит? Это тот жуткий египетский бог с собачьей головой, который миром мертвых заведовал?

Зловского аж перекосило от моих неглубоких знаний истории Древнего Египта.

– Ну, во-первых, не с собачьей, а с головой шакала, а во-вторых он не миром мертвых «заведовал», а был, скажем так, покровителем усопших, проводником в иной мир. Владыкой загробного мира является его отец, Осирис, четвертый из богов, царствовавших на земле в изначальные времена.

– Непонятно. Я думала, что бог египтян – это Ра, разве нет?

Мое незнание явно его раздосадовало, но что уж тут поделаешь – такая я. Уроки истории вообще всегда казались мне наказанием свыше, в отличии от алгебры и геометрии.

– В общем, все не так просто. Расскажу как-нибудь, если станет интересно. – Снисходительно улыбнулся страстный любитель древней истории. И кто бы мог подумать, что Зловский увлекается чем-то не связанным с миром финансов? – Просто, пожалуйста, прими этот подарок и надень.

Я скептически посмотрела на кулон и снова на его умоляюще сложившего руки дарителя.

– Ты сказал, что это реликвия твоей семьи и вот так просто отдаешь ее мне?

– Просто не думай об этом. Знаешь, считай, что это защитный амулет от темных сил, а дарю я его тебе просто… просто желая защитить тебя. Это такая забота, понимаешь? В конце концов, если ты не веришь мне, то присмотрись внимательнее – он серебряный. Я понимаю, почему ты отказалась принять одежду, но много ли нынче будет стоить серебряное украшение?

Он был так убедителен в своей просьбе, что я не нашла причин отказать. В конце концов эту безделушку всегда можно оставить на столике в прихожей, уходя.

– Так ты что же, египтянин? – Усмехнулась я, застегивая на шее цепочку. – А с виду не скажешь, максимум белорус.

Зловский с видимым облегчением откинулся на спинку стула и даже повеселел.

– В моей крови много всего намешано. В прошлом у семьи было немало взлетов, но падений куда больше, так что о чистоте крови теперь говорят только фанатичные последователи истинных таинств, но и от них скоро ничего не останется.

Я замерла, посмотрев на него широко открытыми глазами – по Зловскому было видно, что он сказал лишнего и теперь всеми силами желал сменить тему.

– Не бери в голову, все это покрытые мраком и смердящие тленом тайны старых фамилий. Мы живем здесь и сейчас – только это важно, верно? Слушай, давай я тебе что-нибудь приготовлю, что ты любишь? Поверь, тебе действительно нужно поесть.

– А ты говоришь, что ты не странный – я вот даже не знаю, как точно моих прабабок с прадедами звали.

– Это с какой стороны посмотреть, – усмехнулся в ответ Зловский. – Как по мне, так странная ты. Как же можно не знать своих корней? – И тут же вновь попытался сменить тему. – Слушай, тут начинает холодать. Может, поможешь мне занести все обратно, и мы попробуем накормить тебя чем-то повкуснее стейка Рибай из лучшего ресторана страны?

Глава 9

Подвеска-амулет непривычно холодила кожу. Я бы не сказала, что неприятно – именно непривычно. Если честно, я вообще довольно редко надевала украшения, а если это было так уж необходимо, предпочитала всему разнообразию комплектов простые серьги-гвоздики с жемчугом или и вовсе без какого-либо декора. От того, наверно, мне постоянно хотелось коснуться ее, поводить на цепочке.