Я погладил Нюську. Она любит ласку. Вот Пуська предпочитала материальные ценности, например – кусочек печенья или косточку. А Нюська часто прибегала, чтобы я её просто погладил. Хотя и от вкусного не откажется.

Появление собаки внесло оживление в разговор и подняло нам всем настроение. Её все по очереди гладили, а она млела от всеобщего внимания.

* * *

– Предлагаю сначала проверить, что у нас есть с собой, – заговорил я, когда собачьи радости улеглись. – Сейчас каждая мелочь важна.

Подал пример, скинул с себя куртку, расстелил на земле, на неё выложил всё, что было в карманах. Рядом сбросил лишнюю одежду, остался в футболке и спортивных штанах.

Парни сделали то же самое.

Я заметил, что Витёк действует, как заторможенный. Выполняет то, что ему сказали, не спорит, инициативы не проявляет и молчит при этом. Шок у него, наверное. Ошеломление, смятение и замешательство. Ничего, пока пусть делает, что ему говорят, постепенно в себя придёт.

Инвентаризация нашего имущества дала печальные результаты.

Из того, что можно использовать как оружие или инструмент, имеются три рабочих ножа с выдвижными сменными лезвиями. Причем два из них уже слегка затупившиеся. Запаса новых лезвий к ним, конечно же, в карманах никто не носил. Еще из полезного нашлось две газовые зажигалки, на первое время без огня мы не останемся.

Всё остальное на первый взгляд – мусор. Три маркера черного цвета. Две шариковые ручки. Четыре связки ключей. Немного бумажных денег. Горстка монет. Носовые платки. Две початые пачки сигарет. Одна электронная сигарета с картриджами к ней. Четыре мобильника. Четыре пары нитяных рабочих перчаток. Пакетик жареных семечек. Початая пачка печенья. Презерватив.

Но даже такие бесполезные в наших обстоятельствах вещи выкидывать нельзя – могут пригодиться.

Вот презерватив, скажем, может стать большим сосудом для воды, надо только корзинку для прочности сплести и в ней его растянуть, наполняя водой. Когда я был студентом, мы как-то надели презерватив на кран и наполнили водой – туда ведра два влезло, пока он не порвался, и вся эта вода не выплеснулась на экспериментаторов.

Из ключа можно попробовать сделать наконечник для стрелы, заточить его о камень – и получится неплохое оружие.

Даже край монеты можно заточить – получится режущая кромка, недолговечная, но острая.

Проверка одежды не порадовала. Всем пришлось остаться в штанах и футболках. В джунглях, да и вообще в лесу, я предпочёл бы что-то с длинными рукавами, в идеале – с капюшоном. Для защиты от насекомых. Но те толстовки и куртки, что у нас есть, для местного климата слишком жаркие. С обувью плохо – у двоих кроссовки, а вот у двоих, включая меня – резиновые сапоги, бегать или далеко ходить в них неудобно, ещё и ногам очень жарко. Правда, и влезть в грязь в них не страшно, а почва вокруг влажная. Сейчас под ногами не чавкает, но кто знает, через какие места нам придётся идти.

* * *

– Нам нужно оружие, – озвучил я очевидный факт.

Ромке проще всего – он сразу побрёл шарить в зарослях лопухов – искать дубину, похожую на привычную ему бейсбольную биту. Те толстые сучья, которые в большом количестве валялись под ногами, ему не понравились, оказались гнилыми. Он остановился около небольшого деревца и задумчиво смотрел на него. Подёргал. Дерево оказалось прочным, не сломалось.

– Попробуй подрыть его. Подрезать корни может оказаться проще, чем ствол пилить, – подсказал я.

Парень прислушался. Сухим острым сучком разрыл рыхлую почву, докопался до боковых корней, стал подрезать их ножом. Когда с одной стороны дерева он подрезал пару корней, потянул его ствол вбок. Витёк помог ему, повис всем своим немалым весом и выворотил дерево из земли.

– И чё теперь? – озадаченно посмотрел на заваленное деревце Ромка.

– Теперь мы отрежем со стороны комля дубину, а из остального ствола сделаем копьё. Иметь при встрече с крупным зверем длинное оружие – гораздо лучше, чем отмахиваться от медведя или тигра дубиной.

– Мля!! – согласился Ромка.

– Лук надо сделать! – предложил Валера.

– Надо. Но сделать хороший лук – сложно и долго. И нужны инструменты.

– Можно сделать плохой. За неимением гербовой бумаги можно и на туалетной писать.

Логика в словах Валерки имелась. Делать лук надо. Если копьё – оружие самообороны, то лук – для охоты. Нам же надо как-то питаться? Лук делать надо, но и сложности имеются. Из чего сделать тетиву? Непонятно. Не каждая древесина подойдёт для лука, а сломать нож в попытках отрезать бесполезную ветку – жалко. Ножи надо беречь, лезвия в них хрупкие, заменить их пока нечем. Вроде мелочь, но человек с ножом и человек без ножа – это два человека с очень разными возможностями.

– Нам потребуется как минимум ещё одно копьё, – нашёл я компромиссное решение. – Когда будем его делать, может, среди отходов найдётся ветка, из которой получится лук.

Валерка с Витьком пошли искать деревце для копья и лука, а мы с Ромкой занялись отделением будущей дубины от будущего копья.

Скоро мы все увлечённо пыхтели, аккуратно подрезая ножами древесину.

6. Сведения о магии

Ромка справился первым. Он проковырял по окружности своей дубины канавку, а потом сломал ствол через колено. Слом прошёл почти ровно по надрезу, только в одном месте остался торчать косой острый излом. Ромка примерился к нему ножом, но я посоветовал не срезать, а оставить и заточить. Тогда у него будет дубина, а с обратной стороны её рукояти – шип, которым можно колоть.

Пока Ромка затачивал этот шип, я отломил тонкую верхушку от оставшейся части дерева и начал затачивать острие будущего копья. Точнее, не копья, а рогатины – я оставил и заострил одну короткую боковую ветку рядом с основным острием. Это чтобы крупный зверь не мог слишком глубоко нанизать себя на мою палку и достать меня лапами или пастью.

– Потом надо будет разжечь костёр, обжечь острия для прочности и ещё подточить после обжига, – предложил Валерка. – Я читал, так делали.

Он сидел рядом, обдирал кору с ветки, которую собирался превратить в лук. Я к его попытке относился скептически. Для настоящего лука нужно довольно толстое брёвнышко, колья, чтобы его расколоть, топор – стесать лишнее. И время – сушить древесину. Ничего из этого у нас нет. Особенно нет времени.

Витёк молча пыхтел рядом, затачивал свое копье.

Все были при деле.

* * *

– О! Вы уже осваиваетесь! – послышался гортанный голос Посланника. – Что, даже истеррики закатывать не будете?

Знакомая мне ворона сидела на ветке.

– Это чё? – ткнул в её сторону дубиной Ромка.

– Посланник Мироздания. Это она нас сюда перенесла, когда мы погибли на Земле.

– А на Землю нас нельзя вернуть? – неожиданно жалобно попросил Витёк.

Только сейчас я вспомнил, что у него, единственного из нас, есть жена и ребёнок. И судя по тому, как светлело его лицо и теплел голос во время телефонных разговоров, жену он очень даже любит. С виду Витёк прост, как валенок, но в глубине его души таятся сюрпризы. Там нашлось местечко и для романтических чувств.

– На Землю нельзя. Тут вас можно возрродить, потому что имеется волшебство. А на Земле – не имеется.

Витёк сник. Можно его понять. Он больше не увидит жену и ребёнка. Для них он погиб. Навсегда. Без шансов вернуться. Он даже не узнает, как они там будут без него справляться.

Остальным проще. Валерка вроде встречался с девушкой, но не очень серьёзно. Ромка пробавляется случайно обломившимся сексом с кем попало. Точнее – с кем перепало. Многие девицы вначале ведутся на его брутальный шарм, но узнав поближе – исчезают.

Меня дома никто не ждёт. Разве что кондиционер, который стоял на таймере, чтобы прогреть комнату к моему приходу. А я уже не приду… Никогда…

Уйти в переживания мне не дали.

– Тут есть магия? – обрадовался Валерка.

– Не магия. Волшебство!

– А какая разница?

– Когда человек черртит пентагррамму, пишет рруны и вливает в них энерргию – это магия. А когда человек договарривается с мирром – это волшебство.

– А как нам научиться договариваться с миром? – не унимался Валерка.

Правильно, в общем-то не унимался, тема важная.

Ворона поерзала на ветке, переступая с лапы на лапу.

– Ладно, слушайте. Всё рравно надо вам ррассказать, как тут всё устрроено…

Мы расселись перед Посланником и настропалили уши.

– Каждое живое существо в этом мирре накапливает волшебство. Чем умнее зверрь, тем больше накапливает. Человек накапливает намного быстррее зверрей. Пррименять этот запас можно трремя способами.

Ворона сделала паузу, чтобы мы осознали сказанное. Прямо, как опытный лектор в институте. Продолжила:

– Перрвый путь – внутрри себя. Он доступен всем. Каждую ночь волшебство во сне общается с носителем, и тот выбиррает, на что потрратить накопленный запас.

– Как общается? – не утерпел Валерка.

– Людям волшебство снится в виде человека. У каждого – своего. Обычно этот обрраз из сна называют «Наставником».

Ворона обвела нас взглядом. Мы молчали, ждали продолжения. Даже Валерка молчал, не торопился с вопросами.

– Зверри обычно выбиррают прростые улучшения. Кто-то хочет становиться сильнее, кто-то – иметь большие ррога, кто-то – быстррее бегать, а кто-то – увеличивает яйца, чтобы больше самок оплодотворять…

Ромка не выдержал, заржал.

Посланник укоризненно на него глянул, даже пожал крыльями – дескать, что с него взять, если в детстве не воспитали…

– И это не шутки. Потому что со временем некоторрые зверри прреврращаются в чудовищ.

Ромка опять заржал:

– Чудовищ с громадными яйцами!!

– И такие бывают! – строго сказала ворона. – Те зверри, которрые набррали много волшебства, живут долго. За парру веков каких только усоверршенствований не делают!

– Они становятся непобедимыми? – сделал я вывод.

– Они опасны только обычным зверям и людям. Прротив волшебника или рразвитого человека они мало что могут. А главное!..

Мы притихли, а ворона продолжила:

– Главное, для чудовищ выполняются законы природы, в том числе – сохрранения массы и энерргии. А значит – большому хищному зверрю нужен огрромный охотничий участок. Потому на суше хищные чудовища очень рредки. Чаще чудовища жррут трраву. Постоянно жррут, и ничем больше не интерресуются.

– Что? – удивился я. – Чудовища питаются травой?

– В основном. Но полагаться на это не стоит. Они и мясом не побррезгуют. К тому же не все чудовища огрромны. Бывает, зверрек мелкий, но очень быстррый и опасный. Или вот, – ворона указала концом крыла на ярко-красную пучеглазую лягушку, которая так и сидела неподалёку на листе лопуха. – Тоже чудовище, хоть и совсем слабенькое. Она хотела, чтобы её никто не тррогал. И множество поколений её прредков хотели того же. И вот – она ярркая и очень ядовитая. Все животные её видят и боятся.

* * *

Посланник рассказывал долго. Первая его лекция была о волшебстве. Иногда мы задавали вопросы и сбивались на другие темы, но в основном – о волшебстве.

Итак, волшебство существует в этом мире, оно как бы разлито в эфире. Живые существа, способные чувствовать и мыслить, накапливают его.