– Блядь… – хрипит он и резко перекатывается на спину, выпуская меня из капкана своих объятий, секунда – и садится на кровати, растирает лицо.

Согласна. Тот ещё аттракцион – просыпаться вот уже второе утро подряд со своим братом/сестрой. В обнимку!

Тоже сажусь на кровати, сразу оттягивая на себе футболку на бёдра.

– Доброе утро, – бурчу и, соскочив с кровати, быстро выбегаю из комнаты. Прямиком в ванную.

Там провожу достаточно много времени. Иду в душ, намеренно долго привожу себя в порядок, оттягивая встречу с братом. Это глупо. Но мне хочется спрятаться от него. Мне кажется, за эти полтора дня, что я в этом городе, меня уже сильно занесло не туда. Я думаю совершенно не о том и делаю всё не так. Запутываюсь в паутине событий и чувств всё сильнее, вязну в чём-то, из чего потом хрен выберусь так просто. Или не выберусь вовсе.

Я приехала сюда учиться, а занимаюсь не пойми чем. Папа бы меня убил уже только за одни мои мысли…

Поэтому облегчённо выдыхаю, когда застаю в квартире тишину. Артём куда-то смотался, и это к лучшему. Мне нужно как минимум выдохнуть и придумать, как действовать дальше.

Без Артёма в квартире я чувствую себя намного свободней. Сначала я делаю себе кофе, обычный растворимый, который нахожу в шкафчике. А потом врубаю музыку на плазме – единственное, в чём я тут пока что разобралась, и приступаю к быстрой уборке. В квартире после дихлофоса всё ещё стоит небольшой запах, поэтому я распахиваю все окна и протираю поверхности от пыли и отравы.

Скривившись от отвращения, сметаю мелких пауков щёткой в совок. Их мёртвые чёрные тушки валяются по всей гостиной, и ещё немного нахожу в коридоре и на кухне. Но сегодня истерики у меня уже нет при виде их противных скрюченных лапок. Возможно, дело в том, что они ими не шевелят и оттого уже не кажутся настолько ужасными.

Хотя всё же чемодан с вещами мне трогать не хочется, и я благополучно закрываю его и откатываю в сторону.

Пока убираюсь, вспоминаю этого мудака Клима, покрываю его трёхэтажным матом и думаю, что нам такой друг точно не нужен. Сомневаюсь, что и Артём ещё будет с ним общаться, так как своей выходкой парень слишком сильно взбесил вчера моего братца.

Время подходит к обеду, когда я завершаю уборку. Звоню папе, уверяю его, что со мной всё хорошо. Тётю Веру я попросила их с дядей Славой не говорить о проблемах с общагой, тем более она почти решена, поэтому папа думает, что я вовсю этот день занимаюсь обустройством своего места в общажной комнате, знакомлюсь с соседями, настраиваюсь на первый день в универе.

Мне стыдно за враньё, но не настолько, чтобы рассказать ему обо всём, что со мной случилось. Я не хочу, чтобы папа волновался.

«А ещё ты не хочешь, чтобы он высказал своё «против» по поводу твоего проживания с Артёмом, чтобы план тёти Веры не рухнул, чтобы ты смогла остаться пожить в этой квартире, с Артёмом, потому что хочешь этого…» – насмешливо скрипит внутренний голос.

Нет, это вовсе здесь не при чём! Бред!

Я делаю это исключительно из сострадания к тёте Вере, даже чуть-чуть к Артёму, из желания не беспокоить папу по пустякам.

И чтобы совсем уж унять совесть и гадкие нашёптывания своего внутреннего монстра, звоню тёте Вере.

– Вчера, когда я только пришла, жилище объекта наполняли сомнительные особи, а именно: некая Василиса, с которой наш объект имел сексуальную связь, и пауки, которые выявились позже и которых подсунула в мой чемодан особь номер три – Клим. Первые самоустранились, ко вторым было применено оружие – дихлофос. Кхм…

О том, что мы с Артёмом спали в одной кровати в следствии травления насекомых, я умалчиваю.

– Подожди, подожди, Анфисочка! Какие особи? Какой дихлофос? Ничего не поняла!

Тогда я уже более подробно описываю тёте Вере вчерашний день. И немного сегодняшний. После чего она говорит:

– Артёма нет? Сейчас я привезу тебе вещи, что ты же раньше не позвонила!

И через полчаса раздаётся новый телефонный звонок. Женщина просит меня спуститься на подземную парковку, чтобы я помогла ей поднять мои вещи и кое-какие продукты питания.

Без задней мысли я, в домашних шортах, топе и в кедах, спускаюсь на лифте.

Тётя Вера тепло меня обнимает, как кого-то очень близкого, что для меня всё ещё дико непривычно и неловко. Но думаю, это она потому, что я помогаю ей с Артёмом. Хотя так до конца и не поняла, чем я могу помочь, кроме того, как доносить. А так, не думаю, что жена моего дяди вдруг хотела бы проявлять ко мне такое дружелюбие.

– Вот… и ещё вот эти…

Когда в наших руках пакеты, пакеты, много пакетов, мы поднимаемся на нужный этаж.

В лифте тётя Вера расспрашивает меня о ночи, когда мы были в клубе. Кто был с Артёмом, чем они там занимались, как мы добрались до дома. Плохой из меня доносчик, потому что в клубе Артём почти не пил, доехали мы на такси, а по приезде в квартиру сразу легли спокойно спать. По разным комнатам. На утро братец даже соизволил приготовить завтрак, как гостеприимный хозяин, а после к нему заглянули гости. Гости – дерьмо, с которыми ему не следует общаться. Поэтому как хорошо, что Артём с ними быстро попрощался, после чего повёз меня в клуб, где я оставила вещи.

На месте про завтрак тётя Вера округляет глаза слишком сильно, чтобы не понять, что для моего братца готовить в принципе тем более для кого-то – не обыденность.

– Спасибо тебе, Анфисочка. Теперь я хотя бы немного могу быть спокойна, потому что, если что, ты будешь сообщать мне обо всём заранее, – женщина морщится, когда лифт оповещает нас о прибытии на нужный этаж. – А завтра поезжай с Артёмом до университета. Попроси его показать тебе там всё. Нам нужно каким-то образом убедить его…

– Подождите, – останавливаюсь я резко, и пакеты в моих руках и на мне чуть не сваливаются на пол. От догадки о таком очевидном нюансе моё сердце подскакивает в груди. – Что значит «Артём покажет мне там всё»? Он учится в моём универе?!

– Ну конечно, а ты что, не знала? – удивляется женщина. Ставит пакеты у двери квартиры.

– Н-нет…

Тоже сгружаю барахло на пол. Как-то сразу дурно становится. Так вот что всё это время не давало мне покоя. Эта мысль цеплялась за мозг ещё вчера, когда утром мы с Ланой «беседовали». Она говорила что-то на типе: «Я не хочу, чтобы в универе на сестру Тёмы косо смотрели», а я ещё подумала, при чём тут вообще Тёма??? Так вот каким боком он здесь… и главное, никто: ни мой папа, ни тётя Вера ранее, ни сам Артём, не упомянули такой детали.

Чёрт.

Вздыхаю. Ладно. Так даже легче. Буду лично сопровождать братца на учёбу, хотя даже в мыслях звучит это как бред сумасшедшего.

– Анфисочка, открывай, – с улыбкой кивает тётя Вера, намекая, что хватит уже стоять как истукан, смотрящим в пустоту.

– А, так открыто же… – дёргаю дверь квартиры, и та… не поддаётся. Дёргаю ещё раз. – Но я же… только прикрыла. Почему?..

Смотрю на сенсор замка и чертыхаюсь. Чтоб её! Кто вообще придумал эти умные замки?! Нужен отпечаток либо код.

И, судя по растерянному выражению лица тёти Веры, она не в курсе, как попасть в квартиру. Она прикусывает губу от досады и достаёт телефон из кармана стильного брючного костюма.

– Позвоню Артёму.

Она изящно прикладывает аппарат к уху, но с каждой секундой её лицо всё больше источает горечь. Звонит ещё раз. И ещё.

– Что ж… Артём не берёт трубку. Что делать? – смотрит на меня.

Жму плечами. С радостью бы сейчас и сама сделала то, что говорю женщине.

– Если не хотите дожидаться Артёма, то езжайте. А я подожду, не переживайте.

Тётя Вера ещё раз вздыхает и делает именно так. Оставляя меня со всеми этими пакетами у двери квартиры. Артём намеренно избегает свою маму. Что я не понимаю ни при каком раскладе. Мне хоть бы часик поговорить со своей. Хоть пять минуточек.

В коридоре воцаряется абсолютная тишина. Понедельник. Полдень.

Я понимаю, что у меня с собой даже телефона нет, и ругаюсь уже матом вслух.

Я такая злая, что первый час просто хожу туда-сюда. Из одного конца коридора в другой. Вообще-то, всё это ради этого балбеса! А он вот так просто куда-то уматывается на целый день! Сколько его ждать ещё?!

Через час бесцельных бродилок сажусь на один из пакетов на полу и смотрю, что тётя Вера купила там из продуктов. Не ела ещё сегодня, а в пакетах оказывается свежий багет и шоколадные конфеты в коробке из того, что не нуждается в приготовлении. По-моему, Артём ещё тот сладкоежка. Это я заметила ещё вчера за завтраком. Точит шоколадные конфеты как не в себя. Это он так стресс заедает? Попробуем…

Час. Два. Коробка конфет съедена, теперь нестерпимо хочу пить. Но благо нахожу в пакете бутылку молока.

Ещё час, и я вообще вырубаюсь прямо на полу возле двери, уже в полной степени ощущая себя бедной родственницей. С мыслью, что я убью Артёма сразу, как только он вернётся…

***

Пробуждение происходит неожиданно, когда я чувствую прикосновение к своему виску и щеке. И это не просто прикосновение. Оно влажное, горячее и… шершавое.

Я испуганно распахиваю глаза, и сердце падает в пятки от вида собачьей морды прямо перед моим лицом. Добермана. Чёрного и жуткого, как сама смерть. С его пасти стекает вязкая слюна прямо мне на голое бедро, а сам он с интересом смотрит на меня. Как на ужин. Он не один. Я не шевелюсь, но мой взгляд выцепляет ещё одно существо – грузного мужика в спортивном костюме, возвышающегося позади пса.

Глава 14.

Дёргаюсь и вжимаюсь спиной в стену, округляя глаза. Пёс рявкает и начинает рычать.

– Рекс, фу, – велит мужик своему питомцу, только вот почему-то, будучи с поводком в руке, не пытается увести свою собаку от меня.

– Пожалуйста, уберите его… уб-берите, – мямлю я, обливаясь холодным потом и боясь пошевелиться, смотря во все глаза на оскал добермана.

Песиков я люблю. Но только тогда, когда они не грозятся меня съесть!

Мужик слава богу дёргает за поводок животное и лыбится.

– Да ты не бойся, он не кусается.

Я нервно посмеиваюсь, усаживаясь хотя бы поудобнее. Тело колотит, а мой сонный мозг испытывает такой ужас, что хочется вопить.

– Ты кто такая, девочка? Почему здесь сидишь, на полу? Может, помощь какая нужна?

И всё бы ничего. Мужчина проявляет участие, и со стороны может показаться, что правда хочет помочь, только почему-то я чувствую, что от него лучше держаться подальше. Исходит от него что-то жуткое. А его пёс рядом как цербер, который следит, чтобы с его хозяином обходились вежливо, не расстраивали его.

– Тут живёт мой брат, я жду его… а вы из квартиры напротив? – обнимаю себя за колени.

Улыбка мужчины становится ещё более натуженной. Как будто он пытается сделать её более добродушной и дружелюбной, но получается наоборот. От неё по моей спине ползёт холодок, чувствую себя на грани беспомощности. Рычание пса только усиливает это ощущение безысходности.

– Брат, говоришь? Знаю, видел. Да, я из квартиры напротив. Если хочешь, можешь подождать его у меня. Не надо бы тебе здесь сидеть, всякие люди ходят, знаешь ли…