Брови Артёма сдвигаются к переносице, он с сомнением смотрит на меня. Точнее, как на идиотку.

– Чего? О какой воде речь, не понял?

– Ну… помнишь, тогда в деревне у нашего дедушки… ты целовался с той длинноногой девчонкой, а я облила её… вас.

Ещё несколько секунд Артём мысленно проматывает воспоминания, а потом до него доходит и он… вдруг громко смеётся, снова прислоняясь задом к столешке.

– Аа, так вот про какую ты воду…

– Эм… то есть ты не из-за этого меня не переносишь? – осторожно спрашиваю его, сама незаметно любуясь его улыбкой и тем, как движется его кадык при смехе. Чёрт бы его побрал, такого красивого. Парни не должны быть такими!

Артём с остаточной полуулыбкой поворачивается ко мне, смотря на меня сверху каким-то особенно расслабленным взглядом из-под длинных ресниц. Как будто он вдруг перестал контролировать себя и даже воздух вокруг себя. Просто забыл.

– Не переношу?.. Да я две недели ту девчонку окучивал, а тут ты, с этим графином. Совсем двинулась? Мне как минимум тебя из окна хотелось выкинуть. Улавливаешь суть? – Артём издаёт смешок. – Да у меня тогда мозг всего в два направления работал: потрахаться и подраться.

Скептично приподнимаю бровь. Ну-ну, не уверена, что сейчас у тебя, братец, мозг на другое работает. По крайней мере, из того, что я видела…

Артём видит моё выражение, то, о чём я думаю, и усмехается так, что я неистово чувствую, как горит моё лицо. Опускаю взгляд, приказывая себе перестать краснеть.

– А зачем ты, кстати, тогда это сделала?

– Кхм… – прочищаю горло и тоже прислоняюсь задом к столешнице, чтобы хотя бы не стоять к нему лицом. Сместить его фокус. – Ну… мне было неприятно. Даже противно.

И сегодня – тоже. Добавляю уже мысленно.

Артём молчит, и я решаю добавить:

– Всё-таки я была ещё маленькой, и это был дом моих бабушки с дедушкой.

– Ясно, – хмыкает он и отрывается от стола, делает шаг к выходу.

И я спешу его окликнуть:

– Артём…

Он останавливается и чуть поворачивает голову, но так, что я лишь вижу его профиль.

– И всё-таки… если не в том случае дело, то в чём? Почему ты так не любишь меня? Скажешь?

Две секунды тишина.

– Нет, – тихо, резко, снова ледяным тоном, после чего быстро выходит с кухни.

И только тогда я понимаю, что не дышала всё время его присутствия здесь нормально. В висках долбит пульс, а я плохо понимаю, что сейчас произошло. Мы правда нормально поговорили с Артёмом? Пусть и несколько минут. Но на это время между нами как будто растаяла какая-то невидимая стена. А сейчас снова выросла. И у меня появляется такое ощущение, что он специально это делает.

И что значит его ответ? То есть он не отрицает, что не переносит меня и этому есть причина? О которой он мне не скажет.

А ещё он забрал мои вещи у своего дружка. Дрался? Раз костяшки разбиты? Или просто втащил безвозмездно? Из-за меня?

В следующую секунду, когда я этого снова не ожидаю, на кухне появляется Артём. Он кидает на пол две мои спортивные сумки и выпускает из рук небрежно бордовый чемодан. Мои глаза округляются.

– Забирай своё барахло.

– С-спасибо! – сиплю, даже колкого ничего сказать не могу, а в глубине так хочется в тон ему ответить.

Я медленно, на негнущихся ногах подхожу к вещам, поднимаю взгляд на Артёма и успеваю заметить, что он снова смотрит на мои ноги… но это сразу прекращается, и он просто уходит в свою комнату, хлопая дверью.

Уже в гостиной я включаю верхний свет и решаю проверить свои вещи, мало ли что тот ублюдок с задетым эго мог сделать с ними. И не ошибаюсь в своих опасениях.

Когда открываю чемодан, оттуда как из адской бездны рассыпаются чёрные мелкие пауки. Они сразу же вылезают из чемодана и разбегаются в разные стороны.

– А-а-а-а-!!! – я визжу так пронзительно и истерично, что у самой закладывает уши. Начинаю прыгать на место, потому что некоторые заползают мне на ноги. Меня всю передёргивает, начинает тошнить. Меня топит таким первобытным ужасом, что я на какое-то время перестаю осознавать, где я и кто я. Перед глазами темнота страха.

– Какого?..

И когда замечаю в проходе переполошенного Артёма, бегу к нему и запрыгиваю к нему на руки. Цепляюсь за его голову, пытаясь залезть выше и дёргаю ногами, задыхаясь, крича:

– Артём! Убери их! Убей! Убей их скорее!..

И плевать я хотела на то, что футболка на мне задирается и что я на руках у Артёма. На всё плевать. И на то, в каком он ступоре на мгновение оказывается. Просто уберите их отсюда, иначе я умру от истерики!

Артём, наконец, подхватывает меня за бёдра, матерится сквозь зубы и куда-то несёт. Понимаю я куда только тогда, когда он сгружает меня на упругий матрас кровати, а сам быстро выходит из комнаты.

Меня всю колотит, я оглядываюсь. Это его спальня. Но я даже это плохо могу осознать. Тело всё ещё передёргивает от отвращения, и я начинаю ходить по комнате из стороны в сторону.

Думая о том, какие же они противные! Как же их там много. И что же теперь будет. Эти маленькие твари захватят квартиру? А как нам тут жить теперь?!

Через полчаса в комнату заходит взбешённый и ещё больше чем обычно мрачный Артём. И я могу ощутить от него исходящий запах… дихлофоса.

– Точно пидорас… глотку ему за это порву… все кости переломаю, – плюётся он проклятиями, стягивая с себя футболку, которую он уже успел натянуть когда-то. Откашливается, кривится, растирает лицо ладонями.

Он тут, со мной и снова полуголый. И я даже немного замечаю на его колене тот самый страшный шрам, означающий конец его спортивной карьере…

– Как там? Что с ними? Ты их всех убил? – в моём голосе так иррационально звучит жалось к живым существам.

Артём ничего не отвечает, смотря на меня, сидящую в позе лотоса на его кровати, исподлобья, готовый убивать. Или как тот, кто только что убивал.

Быстро встаю с кровати, не зная, куда себя деть и что думать.

– Ты там дихлофосом набрызгал, да? – нервно спрашиваю, выглядывая из комнаты. Мне в лицо ударяет облако удушливой химозы. И я быстро захлопываю дверь обратно.

Артём выдыхает и идёт в сторону окна. Отодвигает шторы и открывает окно на проветривание. А потом… начинает переодеваться. Резко отворачиваюсь, когда понимаю, что он прямо тут… всё с себя снимает, даже не прикрываясь. Сердце колотится где-то в затылке.

– Ты…

– Спать тебе сегодня придётся здесь. С-сука!..

Он взбешённо швыряет какую-то вещь в сторону и продолжает выплёвывать слова, пока я не дышу и горю:

– На какой хрен ты вообще открыла свой чемодан? Утром не могла этого сделать?

По тому, что он идёт к кровати, я понимаю, что оделся, поэтому поворачиваюсь. И хоть я испытываю достаточно смешанный чувства, благодарность и смущение, ужас и что-то ещё, не ответить не могу. Задолбал.

– Не надо меня обвинять. Это твой дружок придурок! И ты вместе с ним. Такой же чокнутый! Накидываешься на меня ни за что! Что я тебе сделала?!

Всё. Пауки стали последней каплей. Нервной системе капец. Я тоже готова убивать.

Беру подушку и швыряю её в Артёма. Он резко отворачивает лицо, но та всё равно врезается в его щёку. А когда падает на кровать, Артём смотрит на меня так, что мне становится не по себе. Его глаза чёрные, как та самая космическая дыра, которая поглощает в себя без возврата. Волосы растрёпаны, как у дикаря. А скулы режут пространство от крепкого сжатия.

– Быстро легла. Идиотка. Быстро, я сказал, – цедит он низко, и мне почему-то хочется его послушаться. Хоть и киплю внутри. Кривлюсь, показываю ему фак и ложусь под одеяло, отодвигаясь на самый край двуспальной огромной кровати.

И как я хотела отдать ему свою невинность? Даже в фантазиях? Похоже, и у меня уже развивается непереносимость своего брата. Придурок! Какой же он придурок!

Завтра же позвоню тёте Вере и скажу, что всё кончено. Мне мои нервы дороже.

Но… вот я чувствую, как вторая сторона матраса прогибается под тяжестью тела. Движения Артёма такие же резкие, как и мои. Он на взводе. По хлопку выключается свет, комнату застилает темнота, но я отчётливо слышу его тяжёлое дыхание, тепло его тела через одеяло, которым он нас разделил. Даже как будто слышу неровный стук его сердца. Моё собственное колотится как оголтелое, а дыхание, наоборот, замерло. Потому что от тех разрушительных эмоций не осталось и следа. На их место пришло что-то другое. От чего ноги сводит, и губа кусается зубами почти до крови.

Глава 13.

– Как же ты меня бесишь, – говорю шёпотом, в надежде, что это дурацкое неправильное томление пройдёт – уж лучше испытывать злость, чем всё это. А потом замираю, потому что за спиной не следует никакого ответа. Хотя я чего-то ожидаю. От этого ожидания конечности леденеют, а меня саму кидает в пот. Я даже оборачиваюсь проверить, всё ли с братцем там нормально.

Нормально. Вроде. Лежит на животе, обняв подушку, отвёрнут к окну. Словно демонстративно, лишь бы забыть о том, что рядом кто-то есть.

В этот момент звучит тихое, приглушённое:

– Спи.

Вздрагиваю. Не знаю как, но это действует на меня. Я ложусь в прежнее положение. Постепенно успокаиваюсь совсем. И даже в какой-то момент чувствую то же, что чувствовала этим утром, проснувшись рядом с Артёмом. Странное спокойствие, тепло.

Подушка слишком мягкая и вкусно пахнущая, температура в комнате идеальная, и эта тишина вперемешку с тихим дыханием рядом – тоже.

***

Утро приходит слишком быстро, обрывая какой-то горячий сон, от которого между моих ног влажно и жарко.

Дежавю. Просыпаюсь, ощущая горячее тело вплотную к себе. Только теперь спиной. Под пуховым одеялом вся задняя часть моего тела горит, нога прилипла к горячему бедру, кожу на шее сводит о жаркого дыхания в неё и прикосновения губ, грудная клетка с трудом поднимается в дыхании от тяжести руки на мне.

Я ещё не проснулась до конца, но уже чётко понимаю, кто прижимается ко мне, что было вчера, почему мы в таком положении.

Но на этот раз сразу перестаю дышать и резко распахиваю глаза.

Чувствую упирающийся в меня утренний стояк Артёма. Прямо мне в задницу. Непроизвольно сжимаю ягодицы, чувствуя огонь во всём своём теле. Сглатываю тяжело. Боюсь пошевелиться. Как и того, что Артём может принять спросонья меня снова за кого-то другого. И боюсь того, что где-то очень глубоко испытываю от этой мысли головокружительное предвкушение.

Боже, боже, боже!!! Да вселенная издевается надо мной!

На этот раз времени на осознание даётся не настолько много, как вчера. Почти одновременно со мной просыпается Артём. Его рука, обнимающая меня со спины и держащая мою руку, сжимается на моём запястье, а пах вжимается в мой зад сильнее – он потягивается, одновременно с этим зарываясь носом в мои волосы на затылке с низким хриплым стоном ото сна. Наверняка в этот момент испытывая сладкие приятные ощущения от пробуждения. Пока я прикусываю губу и зажмуриваюсь, чувствуя себя где-то в самой гуще чёртовой кипящей лавы.

А потом Артём резко замирает и до предела напрягается. Понимает.