Полуночная академия. Желанная для волка (страница 12)
Я ничуть не преувеличивал размах проблемы. Наши отношения давно перестали походить на семейные. Мы словно никогда не были отцом и сыном. Скорее, партнеры. Отец так же относился и к матери. Они давно не жили вместе, разъехавшись по разным уголкам. Собственно, наверно потому я – единственный ребенок в семье, что удивительно для волков. Обычно, в семье чистокровных оборотней не меньше трех ребятишек. А у меня ни братьев, ни сестер. По-моему, их никогда и в планах не было.
Последний раз я виделся с отцом шесть лет назад – за год до моего побега на восток. Тогда мы вместе отправились на день рождения какой-то волчицы, которое служило поводом для встречи всех глав высокородных семейств. Помню, что именно в тот вечер я обрел уверенность уехать на восток и не возвращаться. Отец не одобрил моего решение.
Но все, что не запрещал отец, разрешала мать. Не могу сказать, что она относилась ко мне с трепетом и любовью, как другие матери. Что вообще понимала зачем мне ехать на восток. У них с отцом вечно была какая-то гонка между друг другом. Борьба за влияние на меня, попытка выглядеть глазах другого лучшим родителем, вызвать осуждение. Не знаю, наверно, так они проявляли свою любовь ко мне. А я… Конечно же я бессовестно этим пользовался.
Мистер Кэльба выглядел вполне себе бодро. Значит, звонок отца не поднял его с постели. Они разговаривали. И отец решил поговорить со мной после того, как что-то узнал.
Луиза… Он узнал о Луизе. «Сейчас начнется», – с такой мыслью, я взял трубку лирофона и присел на край рабочего стола.
– Алло?
– Ты что себе позволяешь? – прорычал отец. Ни «привет», ни «как дела».
– Что именно? – осторожно спросил я, наблюдая за тем, как мистер Кэльба выходит из кабинета. Дверь он прикрыл плотно. Однако, меня не оставляла мысль, что нас подслушивают.
– Вести себя так с мистером Тирольдом.
О, вот это новость. До сегодняшнего дня отец не отчитывал меня за подобные выходки. Наоборот, гордился. И драконов за их умение «делать деньги из воздуха» не любил. С чего такая злость?
– А что я такого сделал?
– Сын, – это звучало устрашающе. – Неужели ты забыл то, чему я тебя учил? Не позволял всяким девкам рушить твои деловые отношения.
До боли в костяшках я сжал трубку лирофона. Я только набрал воздуха, чтобы сказать, что Луиза – не девка, а моя настоящая любовь. Что ректор воняет похотью, как только в его поле зрения попадает хорошенькая студентка, как отец взревел.
– Нам не нужен скандал с общиной Карлайн. Как и плохие взаимоотношения с драконами. Пока никто не жалуется, этот Тирольд может делать что хочет. А тебя не должна заботить дурная девка, что не может принять свою роль в обществе.
Кровь кипела в жилах. Кричать в трубку не выход, но сообщить о Луизе надо.
– Либо держи свою похоть при себе, либо пей таблетки! – он хрипло задышал в трубку.
Наконец воспитательная тирада закончилась
– Послушай меня, отец, – начал, стараясь говорить спокойно, несмотря на желание разломать лирофон. – Луиза она…
– Она тебе никто! Я уже нашел тебе невесту и подписал добрачный контракт. Ты заочно помолвлен.
Сердце ушло в пятки. Глаза застила пелена. О чем он говорит?
– Какую невесту, отец? Я совершеннолетний.
– Да, но я подписал контракт с мистером Кэльбой шесть лет назад. Тебе еще было семнадцать, – в его голосе сквозил сарказм и холодная расчетливость. Ах вот как, а проректор труслив-то оказался. Не смог сказать мне об этом сам.
– И ты говоришь мне об этом только сейчас?
– Разумеется, сын. Ты бы ни за что не вернулся с востока, если бы знал, что обручен. А теперь ты в академии. Там, где и должен был быть еще пять лет назад.
Вот же… В моей голове не возникло ни одного хорошего слова об отце. Не представляю, как бы закончился наш разговор, если бы он бросил мне это при личной встрече. Но сдаваться я не собирался.
– Отец, я встретил в академии истинную любовь.
Громкий смех прервал меня.
– Не смеши, волки давно перестали влюбляться. Ты всего лишь её хочешь. Ты молод, так бывает.
– Нет, я люблю её. По-настоящему. Она создана для меня. Я знаю, волк это знает.
– Надо же, я думал ты вернулся умным, а ты как будто растерял все, пока лазил под кимоно к девкам, – прыснул он. – Это только влечение. Настоящей любви не существует. Не будь наивен. И ты не можешь нарушить все правила! Нельзя поставить личное счастье превыше семьи, превыше долга. Община и я надеемся на тебя. К тебе привязан первородный волк, ты станешь великим старейшиной и приведешь…
– Я не буду никого никуда приводить, – я цедил каждое слово. – И я не буду жениться на твоей невесте. Ты меня не заставишь. Никто меня не заставит.
Я хотел бросить трубку и уже отвел от уха, как услышал.
– Невилл, не обрекай свою несчастную истинную любовь на муки.
Это угроза? Он так теперь ведет дела?
– Послушай меня, тысячи волков живут без любви. И ты проживешь. А ослушаешься, и эта твоя птичка умрет.
Я положил трубку.
Дверь медленно отворилась, и в проеме показался мистер Кэльба. Как вовремя! Надеюсь, он все слышал и мне не придется повторять ему то, что сказал отцу.
– Невилл, сынок, как прошел разговор? – со всей учтивостью поинтересовался мистер Кэльба. На его морщинистом лбу проявились капельки пота.
Меня передернуло от слова «сынок». Теперь-то открылся тайный смысл этого обращение и стало тошно.
– Простите, но я не женюсь на вашей дочери, – я скрестил на груди руки.
– Но ты же понимаешь, – он принялся потирать ладони. Точно муха, – мы с твоим отцом заключили добрачный контракт.
– Мне плевать, что вы там заключили, – я поднялся на ноги. – Вам меня не заставить, – прошелся по кабинету, стараясь не дать волю волку разнести здесь все. Хотелось побыстрее убраться, но желание доходчиво объяснить свою волю сыграло роль. Я встал рядом с проректором. – Луиза Флоренс – моя единственная настоящая любовь. И если хоть один волосок упадет с её головы, то вам всем несдобровать. Так и передайте моему отцу, потому что я не намерен разговаривать с ним до тех пор, пока он не примет мое решение.