Внезапно у меня мелькнула шальная мысль. А что, если… Что, если я смогу?! Смогу стать ему нужной? Что, если я смогу согреть серебро его глаз? Ведь я могла бы… могла бы попробовать. Сердце забилось ещё быстрее, горло сжалось. Я снова посмотрела на наше отражение и увидела всё, как есть: он – полный жизни и я. Пустая, исковерканная, ни на что не способная. Рано или поздно он поймёт, насколько сильно я изломана. Поймёт, и на этом всё закончится. Нет… Такая, как я, просто не может быть нужной. Никому. А ему – тем более.

– Как ты завела байк? – спросил Алекс, когда мы уже лежали в постели.

По привычке я хотела снять длинную футболку, которую надела в ванной, но он остановил меня. Сказал, что этой ночью так будет лучше. Для нас обоих. Сейчас ладонь его лежала на моём животе поверх ткани, и ощущения эти были для меня отчасти новыми. Меня столько раз трогали… и через одежду, и просто так, но мужская ладонь, небрежно лежащая на моём прикрытом теле… Это было странно.

– Ты же наверняка знаешь, что я росла на улице, – отозвалась я, разглядывая вырисовывающуюся в только-только занимающемся рассвете комнату.

Мебель в ней была деревянная, как и во всём доме, кое-где, меж бревенчатых стен проглядывал сухой мох, искусно вырезанная из чёрного дерева оконная рама была состарена, и что-то подсказывало мне, что состарена искусственно. Вдохнув запах свежего постельного белья, я повернулась лицом к Алексу.

– Не говори мне, что ты ничего обо мне не знаешь, Алекс. Не поверю.

– Кое-что, конечно, знаю, – ладонь его теперь лежала на моей пояснице, – но в питомнике, очевидно, упустили тот факт, что ты можешь «сделать ноги» здоровенному Харлею.

Я усмехнулась. В его вариации это звучало даже забавно. Знал бы он, что я могу «сделать ноги» почти всему, у чего есть колёса. Впрочем, тому, у чего их нет – тем более.

– Мне много чем приходилось заниматься, – призналась я уже невесело, и потихоньку вздохнула. – Но говорить об этом мне не очень хочется.

Алекс снова рассматривал меня, поглаживая пальцами поясницу, изучал лицо, и я терялась, не зная, чего он хочет увидеть. Тени прошлого, навсегда оставшиеся во мне призраками несбывшихся надежд? Обломки глупой веры? Лоскуты когда-то так бережно лелеемых мною мечтаний? Пыль, коей стала я сама? Я склонила голову, всем существом желая спрятаться от него. Перед тем, как мы легли в постель, он снова обработал мои ссадины и царапины, но болеть от этого меньше они не стали. Мне хотелось спать, хотелось избежать разговора, однако Алекс, похоже, был настроен иначе.

– Ты долго жила на улице?

– Почти восемь лет, – с неохотой призналась я.

– А до этого? – спросил он негромко, и пальцы его опустились до самого копчика, а после устремились вверх вдоль позвоночника.

– А до… – Я задумалась. – Это не важно, Алекс.

Это в самом деле было не важно. Не важно. Прежде всего потому, что мне не хотелось ни думать об этом, ни вспоминать, ни, тем более, говорить. Не важно – самый короткий из всех возможных ответов даже не для него – для себя самой. Не важно. Прошлого не изменить – оно уже прошло. Прошло так, как прошло, так какой в этом смысл?

– В твоих бумагах сказано, что у тебя никого нет, – снова заговорил он. – Это действительно так? – На сей раз я просто кивнула. – А родители?

– Я их не помню, – поёжившись, честно ответила я. – Я вообще ничего о себе не знаю. Даже когда у меня день рождения. Осенью… Помню, что осенью и всё. Детство… оно как будто стёрлось.

– Детство? – переспросил Алекс. – Ты же сказала, что жила на улице восемь лет.

– Да, – подтвердила я. – А до этого… – губы мои невольно тронула горькая усмешка. – Давай спать. Я очень устала.

– Спи, – он шлёпнул меня по пояснице и звучно зевнул.

Сквозь сон я почувствовала, как на моё бедро легла большая горячая ладонь. Ясно, чьей-то выдержки на долго не хватило. Глаза открывать не хотелось, тело, казалось, ныло ещё пуще вчерашнего. Каждая мышца болела, стоило мне пошевелиться, и кожа натянулась, а вместе с этим напомнили о себе ранки и ссадины. Я застонала.

– Лежи, – шепнул Алекс мне на ухо, – я сам всё сделаю.

Какое интересное, однако, предложение. Мне казалось, что даже думаю я с сарказмом. И что он там собрался делать? Задрав футболку, Алекс принялся гладить меня по животу, затем опустил руку ниже и начал ласкать клитор. Не помню, чтобы кто-то из них говорил мне, что сделает всё сам… Зато помню, как они, развалившись на постели, небрежно кивали, приказывая мне растормошить их. И я тормошила, потому что знала – в противном случае…

Со стороны тумбочки раздалась мелодия. Настырная, она прогоняла остатки дремоты.

– Вот чёрт! – недовольно выдохнул Алекс и, потеревшись носом о мой затылок, поцеловал меня в шею. – Прости, малышка, но это может быть важным. – Руки его исчезли, а следом за ними – тепло тела.

Уж не знаю, за что он там решил попросить прощения. Утренний стояк не у меня точно. Застонав, я с трудом перевернулась на другой бок, Алекс как раз ткнул пальцем в сенсорную кнопку и, откинувшись на подушку, ответил:

– Не скажу, что ты вовремя, но слышать тебя я всё равно рад.

Подтянув одеяло, я зевнула и укрылась чуть ли не до самых глаз. Вставать не было никакого желания. Моя бы воля, я бы так неделю пролежала.

– Да нет, всё в порядке. – Алекс снова зевнул. Щетина его отросла сильнее, волосы были взлохмачены со сна. Почему-то мне захотелось улыбнуться, но сделать этого я не смогла, и улыбка осталась лишь в мыслях. От всего этого пахло горечью. Вчерашний день никуда не делся, и те, что были в моей жизни ещё раньше – тоже. Игрушка…

Я сразу поняла, что разговор идёт о Милане, и навострила уши. Очевидно, Вандор сказал что-то похабное или забавное, потому что в ответ Алекс усмехнулся.

– Ты смотри, – теперь уже он говорил сдержано, – рана серьёзная, будь осторожен.

Несколько минут они обсуждали какие-то дела. Я не прислушивалась, но невольно улавливала оттенки голоса. Алекс был собранным, серьёзным, и вовсе не походил на легкомысленного любителя плотских удовольствий. Признаться, я и не сомневалась, что так и есть – этот мужчина из тех, кто держит всё под контролем. Всё и всех. В том числе и меня. Моё тело, мои ощущения…

Закончив разговор, он бросил телефон на тумбочку и, окинув меня взглядом, спросил:

– Кофе будешь? С утренним сексом всё равно не задалось…

Глава 12

Стэлла

В зеркало заднего вида я смотрела на оставшиеся позади ворота. Этот шанс я тоже не использовала. А третий… Сомневаюсь, что после вчерашнего Алекс оставит мне хоть малейшую возможность для побега. Хотя в данный момент у меня даже сил не было думать о чём-то подобном. Тело всё ещё ныло: свежий ароматный кофе помог прогнать сонливость, но оказаться в постели меньше мне от этого не хотелось. Ступни болели так, что сегодня я едва смогла дойти до кухни. Там же, чуть ли не повалившись на стул, протяжно застонала и потёрла ладонями лицо. Зря. Ссадина на скуле тут же напомнила о себе.

– Что я могу тебе сказать? – Алекс поставил передо мной чашку кофе.

– Лучше не говори ничего, – предупреждая любые насмешки с его стороны, отозвалась я. Судя по его взгляду, выглядела я примерно так же, как себя чувствовала – отвратительно.

Взяв свою чашку, он присел на угол стола. Вытащил из оставшейся с ночи банки печенье и целиком сунул в рот. Я последовала его примеру. Говорят, сладкое настроение поднимает…

Остановив машину неподалёку от въезда в гараж, Алекс выбрался на улицу. Заметив подбежавшего к нему добермана, я аж передёрнулась. Мерзкие монстры! Виляя обрубком хвоста, пёс подставил ему голову, и Алекс почесал его за ухом, а после открыл дверцу с моей стороны.

– Я никуда не пойду, пока ты не уберешь этих тварей! – отрезала я. Псов было уже четверо. Похоже, все они ждали внимания хозяина. Отлично! Пусть хоть сожрут его, я не расстроюсь. – Они просто ужасные.

– Обычно днём они находятся в вольере. – Он шлёпнул себя по бедру, и псы в момент оказались рядом. Один из них подошёл вплотную ко мне, принюхался, и я поспешила отдёрнуть ногу. – Но иногда я выпускаю их, чтобы они могли как следует погулять.

– И кого-нибудь сожрать между делом, – фыркнула я, наблюдая за тем, как он треплет по башке то одного, то другого. – Убери их подальше.

– Не бойся, – он протянул мне ладонь. – Хочешь погладить?

– Спасибо, как-нибудь обойдусь, – скривила я губы и натянула на бёдра полы длинной рубашки Алекса.

Моя одежда была безнадёжно испорчена, и мне снова пришлось воспользоваться его гардеробом. Судя по его довольной ухмылке, против он вовсе не был. Я же надеялась, что в дом мы попадём, минуя улицу, однако планы Алекса на этот счёт явно разнились с моими надеждами. Достав телефон, он набрал чей-то номер.

– Загони собак, – услышала я спустя несколько секунд. Не прерывая разговора, Алекс глянул на меня, задержался на моих коленках и подмигнул. – Да… У тебя есть минута.

Закончив непродолжительный диалог, он строго глянул на собак, и те сразу присмирели.

– Свои, – чётко и твёрдо сказал он и добавил, обращаясь уже ко мне: – Выйди из машины.

– Я же сказала…

– Выйди из машины, Стэлла! – перебил он меня и посмотрел так, что я сразу поняла – лучше не спорить.

Этот мужчина куда опаснее вьющихся вокруг него тварей. Нехотя я всё же спустила ноги на землю и встала рядом с ним.

– Свои, – повторил он. – Не трогать.

Стоящий ко мне ближе всех пёс обнюхал мои ступни, фыркнул, тряхнул головой и отошёл в сторону. Второй обошёл меня с боку и тоже обнюхал, ещё двое почти что ткнулись мне носами в бедро. По спине пробежал холодок. Не то чтобы я боялась собак, но предыдущая встреча конкретно с этими была, мягко говоря, неприятной.

– Свои, – повторил Алекс в третий раз.

Заметив приближающегося к нам охранника, я снова одёрнула рубашку. Не хватало только, чтобы после они меня всем своим табором обсуждали. А в том, что так оно и будет, я не сомневалась. Вчерашнее-то уже успели в деталях перетереть, теперь будет свежая тема для разговоров. Захотелось немедленно оказаться в доме, но Алекс не торопился.

– Ночью как обычно? – спросил охранник, остановившись возле нас. Я заметила, как взгляд его быстро скользнул по моим ногам.

– Да, – коротко ответил Алекс и, больше не обращая на него внимания, спросил у меня: – Ты дойдёшь сама?

Я утвердительно кивнула. Не хватало только, чтобы он таскал меня на глазах у этого. Тем для разговоров у его людей теперь и без того предостаточно.

Первым, что сделал Алекс, когда мы оказались в спальне, отправил меня в ванную как следует промыть ранки на ногах. Я только усмехнулась. Боится, что подцеплю заражение и сдохну? Вряд ли. Со смертью у нас отношения как-то не складываются. Кажется, такая, как я, даже ей ни к чему…

В ванной я присела на широкий бортик и издали посмотрела в зеркало. Перевела взгляд на выложенный бриллиантами логотип в углу. Крупные и мелкие, они переливались, отражая свет маленьких лампочек, идущих по верхнему краю зеркального стекла. Посмотрела на свои исцарапанные руки, на сбитые пальцы ног. Должно быть, сейчас за меня и самого крохотного из этих камешков никто не даст. А Алекс… Зеркала в украшенных драгоценными камнями серебряных оправах, мебель из чёрного и красного дерева, роскошные ковры, подлинники картин и предметов искусства… Этот мужчина может получить всё, что только пожелает, исполнить любую свою прихоть. И мои попытки сбежать… Должно быть, я всё-таки дура. Самая настоящая идиотка. Найдёт. Найдёт, если только захочет. А пока что он хочет, потому как я тоже его прихоть, и мне стоит помнить об этом. Что бы ни случилось.

– Можно с тобой поговорить, Алекс? – нерешительно спросила я, покусывая губы.