Битва самцов (страница 11)
За день до отъезда в Бангкок, по просьбе матери Читтапона Агун, прямо в доме, где присутствовали только близкие друзья семьи и соседи, нам провели обряд обручения. Эта буддийская церемония прошла в ночь перед нашим отъездом. Днём мы посетили буддийский храм. Читтапон сказал, что мне не обязательно становиться буддистом, чтобы принять участие в церемонии и, фактически, многие европейские пары, вступающие в брак в Таиланде, выбирают буддийскую церемонию венчания. Проведение сего обряда само по себе не представляет легального брачного статуса. Для этого мы отправились в Бангкок, где нас официально расписали.
Без свидетелей.
Без гостей и празднования.
Без журналистов.
Кроме меня, Читтапона и официального представителя, который вручил нам свидетельство о браке, никого не было.
Кореец – на самом деле таец, но для меня он навсегда останется корейцем – купил мне стильное свадебное платье с юбкой до колен и без рукавов. Волосы я оставила распущенными. Читтапон где-то добыл искусственный тайский цветок и воткнул мне в волосы.
Сам жених облачился в кремовый костюм и, надо отметить, выглядел он очень даже ничего.
После регистрации брака Читтапон повёл меня в ресторан. Мы подъехали ко входу на арендованном «мерседесе» с водителем. Еда была на высшем уровне. Мы пили хорошее шампанское, ели обжигающие рот блюда настоящей тайской кухни.
Спустя час напряжение спало, и я даже смеялась над шутками Читтапона. Я была признательна ему за то, что он познакомил меня со своими родителями. В какой-то степени они помогли мне узнать их сына лучше. Прогулки с ним стали также полезными, ведь мы очень много разговаривали. Читтапон рассказал, как пробился в «звёзды» корейской эстрады, поведал немного о своей жизни. Я мало говорила о себе, потому что не была готова откровенничать и раскрывать парню свою душу. За две недели он стал мне не таким чужим. Да, я привыкла к его обществу.
Он больше не целовал меня. Не проявлял по отношению ко мне неуважения, напротив, старался подстроиться под моё настроение. Мой бурный нрав и гордый вид не отталкивали его, напротив, невольно подчиняли себе. Читтапон был невероятно терпелив, но меня пугало такое отношение.
Изменится ли он после свадьбы?
~~~
Читтапон открыл белую железную дверь и я вошла в шикарные апартаменты. И хотя за окном скользили последние лучи солнца, в доме было уже сумрачно. Огромная стеклянная стена отделяла нас от внешнего мира. Я уже была подвыпившей, голова кружилась, поэтому не стала близко подходить к стене и смотреть вниз. С детства боялась высоты, а в данный момент меня начало подташнивать.
– Это твоя квартира? – спросила у Читтапона, наблюдая за тем, как он медленно снимает пиджак.
– Моя. Но журналисты о ней ничего не знают. Так что, не волнуйся, вертолеты с камерами нам не грозят.
– И… много у тебя квартир?
Я пыталась заговорить ему зубы, потому что боялась его дальнейших действий. Мы женаты, а теперь ещё остались наедине в его квартире. Одному Богу известно, что у него на уме.
– Одна вилла находится в Сеуле, другая – в Китае, – ответил он, подавая мне бокал с шампанским. Не знаю, почему я не отказалась. – Ещё была квартира в Нью-Йорке, но я её продал, потому что платил налоги понапрасну.
– Очень жаль. Мне бы понравилось жить в Нью-Йорке больше, чем в Сеуле.
– Как ты можешь судить, понравится ли тебе в Сеуле, если ни разу в жизни там не была?
Резонный вопрос. Но как мне объяснить ему, что я из принципа не желаю жить в Корее?
– Ладно. Похоже, мне остаётся смириться, ведь выбора, как я понимаю, нет. С другой стороны, я выполнила своё условие…
– И что ты думаешь?
– Думаю, что на этом всё.
Его пристальный и насмешливый взгляд породил во мне противоречивые чувства – от тревоги и страха до восхищения. И совсем лишили меня способности соображать. Глядя на пузырьки, весело выпрыгивающие из золотистой жидкости, я думала: пойти у него на поводу или удрать подальше в сомнительную безопасность Бангкока.
– Ты думала, что поставив свою роспись, выполнишь условие и будешь наслаждаться жизнью по своему усмотрению? – спросил кореец и, не дав мне слова вставить, ответил: – Но ведь я говорил о настоящем браке, а не о фиктивном.
Читтапон взял меня за подбородок, заставляя меня посмотреть прямо ему в глаза. Взгляд его проник прямо в сердце. Если бы на его месте был бы кто-нибудь другой, я бы сочла это очаровательным. Но сейчас странная улыбка в уголках его губ вызывала дрожь.
– Ты, кстати, обещал сходить к врачу. У тебя ведь сотрясение, надо…
Он прикрыл мне рот рукой – легко, едва касаясь губ. Но это касание заставило меня заткнуться.
– Элора, со мной всё хорошо. Сегодня я хочу, чтобы наша первая брачная ночь не заканчивалась. Я буду любить тебя как никто и никогда в твоей жизни. Я подарю тебе незабываемые моменты. От тебя требуется самое малое: расслабься и отдать себя в мои руки.
«Брачная ночь?!» – пульсировала паническая мысль, а в следующий миг и сама не заметила, как оказалась в объятиях корейца. Он целовал меня, а я не могла поверить в происходящее, это будто сон, который убаюкивал меня, отключая сознание. Постепенно я стала шевелить губами в ответ. Отныне моё тело принадлежало ему. Моё тело. Но не сердце. Своё сердце я ему никогда не отдам.
7.
Ночь окутала обнажённые тела своим бархатным покрывалом, предоставив возможность насладиться прикосновением душ. Так пишут в книжках – во время поцелуев две души находят друг друга в ответном дыхании и сливаются воедино. Правда, красиво? Жаль, не для меня.
Впечатление от происходящего было испорчено, в первую очередь тем, что у меня сильно кружилась голова от выпитого шампанского, (а пила я в этот вечер неприлично много), поэтому плохо соображала. Читтапон целовал меня всё крепче, настойчивее, его руки ласкали мою спину и округлости бёдер, мягко касались груди. Платье осталось на том месте, где я стояла, когда он заявил, что мне не отвертеться от брачной ночи. Я чувствовала жар его горячих мягких ладоней. Я не смела его остановить, хотя всем нутром сопротивлялась тому, что должно было произойти уже через несколько минут.
Он избавился от последней одежды. Я услышала глухое падение его брюк на пол и звон бляшки. Он снова склонился надо мной и поцеловал страстно, настойчиво. Парень ласкал меня руками, губами, языком.
Чтобы не быть абсолютным бревном, я запустила пальцы в густую копну его волос и обняла за шею. В этот момент он проделывал дорожку из поцелуев от ключицы вверх по шее. Он покусывал мое ухо. Я ощущала жар, напряжение и дрожь одновременно. Это было больше, чем я ожидала. Господи, я не выдержу этого! В уголках моих глаз выступили слезы.
«Элора, ты сильная. Всё будет хорошо. Просто доверься ему», – мысленно приказывала себе, и вдруг из моего горла вышел неожиданный стон.
Читтапон на мгновение застыл, разглядывая моё лицо. В ночном полумраке его глаза казались темными и пьяными.
Меня била мелкая нервная дрожь. Он во мне! Боже, не могу поверить! Он во мне…
– С тобой всё хорошо? – нежно спросил он, горячее дыхание обжигало мои щёки. Он не двигался. Он был во мне, но ничего не делал, а я ничего не понимала. Так и должно быть?
Взяв себя в руки, я посмотрела ему в глаза, надеясь, что он не заметит блестящие капельки слез на моих ресницах. Я старалась маскировать боль, которую испытала в тот самый момент.
– Да, – еле слышно ответила.
– Ты дрожишь.
– От возбуждения, – смело соврала.
Он улыбнулся, затем начал водить пальцем по моим бровям, носу, щекам, губам.
– Тебе страшно.
– Нисколько, – упрямо отрицала неотрицаемое.
И тогда произошла совершеннейшая нелепость, после которой я чувствовала себя очень глупо. Хотела обмануть его, но ничего не вышло. Читтапон вдруг стал серьёзным, но с прежней мягкостью в голосе спросил:
– Почему ты мне не сказала?
До меня в ту же секунду дошло, что он имеет в виду. Откуда мне было знать, что мужчины понимают, девственница девушка или нет.
– Это имеет значение?
– Конечно, имеет. Тебе больно, разве нет?
– Что эта боль по сравнению с тем, что со мной произошло?
Читтапон снова поцеловал меня, и мой колкий вопрос превратился в осколки. Его губы знали секреты и делали меня беззащитной
– Ты мне нужна, Элора… Я сделаю всё аккуратно, – шептал он лишь слегка отрываясь от моих губ, – ты ни о чём не пожалеешь. Я буду любить тебя, пока мы оба не сойдём с ума от наслаждения.
И он сдержал своё слово. Почти…
~~~
Дэниел едва не подавился коктейлем, когда увидел Фаррен, направляющуюся к бассейну, где он до этого прекрасно отдыхал. Она яростно вбивала свои шпильки в траву. Дэниел отметил про себя, что если понадобится перепахать землю во дворе, то обязательно обратится за помощью к Фаррен. Она часто носила туфли, которые он не постеснялся бы назвать тракторами. Всё сходится! Фаррен наденет «тракторы» на ноги и примчится вбивать их в землю. Гламурный землерой!
Пока он мечтал, девушка добралась до него и уже мурлыкала сладким голоском слова приветствия.
– Хочешь поплавать со мной в бассейне, Фаррен? – спросил он тоном, по которому можно было понять, что он серьёзно шутит. Но Фаррен всегда была глупой и, конечно же, ничего не поняла.
– Нет, спасибо. В другой раз, – отказалась она. Её взгляд с сожалением скользнул по поверхности голубой воды, а потом остановился на широкой без единого волоска груди Дэниела. Его тело было сильным, загорелым и мускулистым.
Фаррен всегда хотела заполучить Дэниела, попробовать его на вкус. С каждым разом её желание росло, становилось нетерпимым. Однако стоило посмотреть на его безмятежное лицо, понимала, что шансов у неё нет. Она со вздохом отвернулась.
– Я ищу Элору. Может, ты скажешь, где её черти носят? Не могла же она просто исчезнуть? – Фаррен нервно переступила с ноги на ногу. В руках она комкала лямки своей кожаной сумочки. – Я звонила ей, но все её номера недоступны.
Дэниел медленно потягивал коктейль и думал, что бы ей ответить. На самом деле у него было дикое желание подразнить девчонку.
– Она уехала.
– Как уехала? Куда?
– В Корею.
– Куда?!
Началось самое интересное. Дэниел не мог упустить такого шанса. Он улыбнулся и добавил:
– Вышла замуж и уехала. Что удивительного? Только ш-ш-ш… – Он поднес палец ко рту. – Это семейная тайна.
– Ты издеваешься надо мной, да?
– Да. Но это не значит, что я лгу.
– Элора не могла взять и уехать.
– Почему? Почему ты так думаешь, Фаррен?
Крепко зажмурив глаза, она пыталась отгородиться от его глумливой улыбки.
– Как мне с ней связаться? – почти гавкнула девушка, тряхнув копной серебристых волос.
Дэниел смотрел на её стройные ноги и языком играл с трубочкой, таким образом выводя её из себя.
– Тебе не у меня нужно спрашивать, а у Корбина, – сказал он.
– Он дома?
– Нет, – немного с хрипотцой протянул парень, после чего откинул голову, подставив лицо солнцу.
Фаррен ничего не оставалось, как вернуться в машину. Внутри у неё всё кипело, она с удовольствием бы разнесла на части собственную машину. Она ноздрями втягивала воздух, набирая чей-то номер в телефоне. Движения стали резкими и нервными.
– Мэри? Ты где?.. Не двигайся с места, ясно? У меня к тебе серьёзный разговор… Нет. Расскажу, как приеду. Случилось нечто невероятное!.. Да! Через пятнадцать минут буду.
Фаррен завела мотор, но вдруг подумала, что надо позвонить Корбину и застать его врасплох. Кое в чём ей хотелось бы быть уверенной. Она позвонила ему и тут же выдала:
– Элора вышла замуж за Читтапона Ли и уехала в Корею? Это правда?
– Да, – ответил он.
В этот день у Фаррен случилась истерика.
~~~