Утром меня разбудил запах чего-то вкусного. Пустой желудок сразу откликнулся жалобным урчанием. Губы растянулись в улыбке, я потянулась, а потом открыла глаза. Реальность больно ужалила в сердце. Я отдалась на милость малознакомого парня, позволила корейцу прикоснуться к самому дорогому, что у меня есть – к своему телу. Не знаю, кому из нас повезло больше – корейцу, оставшемуся в здравом уме и твёрдой памяти, или всё же мне? По крайней мере, ничего сверхъестественного не произошло. Он обещал сделать всё аккуратно, и сделал. Стоило ли жаловаться? Этот малознакомый кореец отныне мой законный муж. Его требования оправданы.

Сев в кровати, я заметила приготовленное для меня новое бельё и шёлковый халат. Предусмотрительный! Когда только успел?

Часы ответили на данный вопрос. Я проспала чуть больше, чем требовалось. А ощущение, что совсем не сомкнула глаз. Ноги были ватные, и слабость во всем теле была невыносимой. Абсолютно не хотелось искать сил на движения. И только аппетитные запахи манили на кухню.

Яркие солнечные лучи наполняли просторную гостиную теплом и светом сквозь стеклянную стену. Сама судьба выталкивала меня из чёрного дупла в светлый мир. Завернув за угол, я обнаружила чистую кухню и Читтапона у плиты в одних шелковых пижамных штанах. У него было тело танцора – стройное, гибкое и одновременно сильное. Я замерла, неприлично разглядывая его.

– Проснулась? – спросил он, не оборачиваясь.

Я прошла к столу, размышляя, как мне вести себя с ним и что говорить.

– Я приготовил американский завтрак. Сосиски и омлет, – сказал он. На этот раз он стоял ко мне лицом и улыбался.

Он ухаживал за мной, и это было так трогательно. Я аж расчувствовалась. В моём представлении «звёзды» мирового масштаба не знают, что такое плита и на кухню не ходят. В нашем доме всем занималась прислуга, а тут… молодой парень, известный и богатый человек, делал всё сам.

– И что дальше? – спросила я, накладывая себе в тарелку омлет.

Читтапон взял горячий тост, намазал его толстым слоем масла, сверху положил ломтик ветчины, затем сыр и лист зелёного салата.

– А чего ты ждёшь? – Он протянул бутерброд мне.

– Спасибо. – Я должна была улыбнуться? Да простит меня Читтапон Ли, но мое лицо осталось бесстрастным. – Ты же управляешь моей жизнью. Я даже представить не могу, что ждёт меня в следующий час, не то, что завтра. Мы поженились, переспали… Дальше?

Кореец откинулся на спинку стула, пронзив меня насквозь своим взглядом, чем вызвал холодную дрожь.

– Наслаждайся жизнью, Элора! Ты не в плену.

– Да? А я почему-то думаю совсем иначе.

Теперь он подался вперёд и долго рассматривал меня, поставив локти на стол. Длинная чёлка упала на глаза, но, похоже, ему это не мешало. Я вонзила ногти в ладони. Я не могла находиться под тяжёлым и пристальным взглядом его холодных как ледник глаз. Я боялась, что корейцу слышно, как взволнованно бьется сердце у меня в груди.

– Хорошо, – изрёк он. – Если тебе так хочется знать… У нас медовый месяц, поэтому сейчас позавтракаем и поедем развлекаться.

Я вопросительно вскинула брови.

– Это как? В лимузине?

– Ну почему же? Нет.

– Пешком? – не удержалась от смешка я. – Ты в своём уме? Тебя же узнают, а через полчаса на первой полосе будет наше фото, где мы держимся за ручки.

Не поднимая глаз, он лукаво улыбался.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Чай или кофе?

Я виновато прикусила губу, потому что всё как-то неправильно. Не он, а я должна делать ему бутерброд и наливать чай. Вообще можно сказать, что я вела себя неприлично, возомнила себя гостьей, но я не знаю, что мне делать, тем более мы знакомы не так давно. Всё это так далеко от моих детских мечтаний. Я, как и любая уважающая себя девочка, конечно же, мечтала о любви, представляла будущего мужа. Но никогда не думала, что он свалится мне как снег на голову, и у него будут узкие глаза. Когда мы смотрели фильмы с подружками, я была одной из тех, кто постоянно бранила героинь за нелепое обращение и неправильное отношение к своему мужу или даже любовнику. А сейчас вела себя ничуть не лучше тех самых героинь.

После «ночи любви», как выразился Читтапон, я черт знает сколько проревела в ванной. Кореец несколько раз стучался и спрашивал, в порядке ли я. Он до сих пор не знает, что я пережила этой ночью. Кричала, что моюсь в душе, а сама захлёбывалась слезами. Когда я вернулась в спальню, он спал.

– Можно я сама налью нам кофе? – спросила я, вложив в голос как можно больше дружелюбия. – По утрам я предпочитаю кофе.

– А я редко пью кофе. Предпочитаю чай.

– Тогда позволь поухаживать за тобой, муж?

Я не хотела, чтобы это прозвучало грубо, но, по всей видимости, вышло именно так. Потому что ответ был короткий и сухой:

– Я сам.

~~~

Сеул, Республика Корея

Ким вошла в бар грациозно, медленно и плавно виляя бёдрами. Вон и Тхэ Мин уже ждали её в вип-кабинке. Отдав плащ и перчатки хостесу, Ким поправила причёску и зашла в кабинку, прервав увлекательный разговор друзей.

Тхэ Мин встал, чтобы отодвинуть для своей девушки стул, а когда она села, поцеловал в щеку.

– Как твоё выступление в Шанхае, Ким? – спросил Вон. Этот парень в любое время суток выглядел эффектно и стильно. Было в нем что-то харизматичное и притягательное. Не зря же поклонницы рвали на себе одежду и кидали ему в ноги. Ким находила внешность Вона чересчур нарочитой, идеальной, приторной. Он являлся предметом восхищения всех женщин. Так и её подруга сходила с ума от него, а если они оказывались в одном месте, то почти кончала от удовольствия.

Взять хотя бы эту стильную прическу – он словно только что вышел из салона красоты. Шея увешана цепями и новомодными подвесками, на руках кольца и браслеты. Вон любил красивую жизнь, любил окружать себя изящной, эстетичной обстановкой: красивые дорогие вещи всегда прельщали его. Стремления к одиночеству у Вона не было; напротив, он любил общество, женщин, среди которых мог бы блистать и красоваться, ухаживать и чувствовать восхищение. Он жить не мог без вечеринок, танцев и был в курсе всех самых лучших тусовок города.

Иногда Ким видела в Воне своего союзника. Она могла сговориться с ним, чтобы устроить веселую вечеринку в честь дня рождения Тхэ Мина или Читтапона, а могла приехать и просто поплакаться в жилетку, жалуясь на мягкотелого Тхэ Мина. Он часто выводил её из себя своим занудством. Читтапон, к сожалению, не любил выслушивать слезливые истории о своём друге. Он вообще мало с кем откровенничал, оттого к Ли было трудно подобраться.

– Обычное выступление. Мы ведь не об этом будем говорить? – Ким подмигнула парням и широко улыбнулась. Вела она себя как обычно, но с её приходом парни немного напряглись. – Это правда, что Читтапон нашёлся и вскоре возвращается в Сеул?

Тхэ Мин спрятал взгляд в своём бокале с белой жидкостью. Вон откинулся на спинку стула. Оба откашлялись, а затем устроили игру в гляделки. Ким занервничала.

– Что происходит?

– Всё хорошо, милая, – сказал Тхэ Мин. – До тебя дошли верные слухи. Читтапон возвращается.

– Вот и прекрасно! Надо будет устроить вечеринку в честь…

– Случилось кое-что другое, – перебил её Вон.

– Что же?

Тхэ Мин хотел оттянуть неприятный момент, поэтому предложил Ким сделать заказ, но девушка отказалась. Она буравила Вона взглядом, сгорая при этом от любопытства.

– Что случилось? Говорите же!

– Только имей в виду, Ким, это не для прессы. Ду Хён признался мне сегодня, что Читтапон тайно женился на американке. Сейчас они в свадебном путешествии, а через неделю прибудут в Сеул. Свадьба нигде не афишировалась, поэтому и ты держи язык за зубами.

Слова Вона доходили до сознания Ким как бы с натугой, пробиваясь сквозь плотный занавес разбитых надежд. Известие о женитьбе человека, в которого она тайно влюблена стало полной неожиданностью, ударом. Ким заказала виски, объяснив это тем, что находится в настоящем шоке.

Выпив бокал, ей немного полегчало. Ким редко выпивала, но сейчас это было необходимо. Теперь у неё было одно желание – взглянуть в глаза своей потенциальной сопернице.

«Я её уничтожу. Раздавлю, как букашку», – пообещала себе Ким. А она любила сдерживать свои обещания.

~~~

Бангкок, Таиланд

Наше путешествие было похоже на сказку. Читтапон умел держать слово, надо признать. Мы везде ходили пешком, смешивались с толпой туристов и нам не угрожали папарацци. Где мы только не бывали! Клубы, шоу, первоклассные рестораны – не самые яркие места. Мы посетили удивительные по своей красоте природоохранные зоны, я близко пообщалась с животными, что принесло мне массу удовольствия; ездили в сафари тур, я попробовала дайвинг.

Только что мы вернулись с острова Самуи. Я немного обгорела, поэтому смазанная маслом кожа побаливала и грозилась облезть. Читтапон ушёл в душ, а я достала бутылку кока-колы, включила кондиционер и села напротив стеклянной стены, чтобы полюбоваться на прекрасный оранжевый закат. Только я расслабилась, Читтапон вышел из душа и с удовлетворённым видом устроился рядом.

Утром мы должны улететь в Корею. Чит пообещал, что мой новый дом ничуть не меньше особняка моих родителей в Орландо, что мне понравится. Я ничего на это не ответила, была увлечена разглядыванием частной коллекции в доме-музее Джима Томпсона. Кореец же разглядывал меня, но я привыкла. Я знала, что этим всё и ограничится.

В тот первый день, на кухне, я заговорила с ним о наших интимных отношениях.

– Я всё понимаю, – сказала я. – Ты женился на мне по-настоящему и справедливо требуешь исполнения супружеского долга. Этой ночью ты застиг меня врасплох, у меня не было сил сопротивляться… да и права тоже. Брачная ночь, наверно, тоже главное условие свободы моей подруги и спокойствия отца. – Пока я толкала эту длинную речь, Читтапон молча слушал с непроницаемым лицом. Я так и не смогла прочитать его мысли ни по глазам, ни по его сдержанной улыбке. Но я продолжала. – Но впредь я бы хотела, чтобы ты не настаивал на этом, если я не хочу.

– Хитришь?

– Я серьёзно. После сегодняшней ночи я не очень хорошо себя чувствую. Это мой первый раз, ты должен пойти мне навстречу.

– Хорошо, – согласился он. – Но у меня есть два условия.

– Валяй, говори.

– Первое – ты больше не будешь называть меня «муж», когда мы с тобой наедине. Мне бы больше понравилось слышать из твоих уст своё имя.

– Хорошо, Чит. Я поняла. Второе?

– А во-вторых, ты позволишь себя целовать и приставать к тебе я тоже буду. Если я тебя не смогу завести, то настаивать не стану.

Это было по-честному. Но на протяжение шести дней он ко мне не притронулся. Мы целовались, но на этом всё. Пока Чит предстаёт передо мной мужчиной без изъянов, с деньгами и безупречными манерами. Он наглый, но не такой уж сложный. Человек при должной настырности и соответствующих средствах может получить то, к чему стремиться, а потом успокоиться. Читтапон наслаждался моим присутствием. Его устраивало, что я рядом. Однако он в силу своего эгоизма не понимает, что я ничего к нему не испытываю. Я привыкла к нему и запросто назвала бы другом. Но для любви этого мало.

Закат догорал где-то на краю земли. Я не сводила взгляда с огненно-рыжих облаков, при этом чувствовала на себе пристальный взгляд голубых омутов. И сердце как-то странно заколотилось. Я повернула голову и наши глаза встретились. Клянусь, у меня бабочки в животе заплясали. Он смотрел долго, спокойно и даже ласково, положив голову на спинку дивана. На нем был чёрный тёплый халат, из-под которого выглядывали тёмные шелковые штаны. Волосы ещё не высохли, мокрые пряди придавали ему шарма.

Я ещё не переоделась, вернувшись с поездки. Сидела перед ним в джинсовых шортах и простой майке, под которой не было лифчика.

– Ты будешь приставать, да? – осторожно спросила я, отставив бутылку с колой на столик. В ответ он тихо улыбнулся, провёл пальцами по моему лицу и губам.