Но такой жест ещё больше разозлил его. Он швырнул меня на кровать. Я в испуге попятилась, но Чит успел ловко ухватить меня за талию и одним движением придавил к подушкам. Его руки крепко сжимали мои запястья, его глаза полные желания самозабвенно, бесстыдно блуждали по моему лицу, и телу. Я не успела опомниться, как полностью оказалась в его власти. Чит навалился на моё хрупкое тело всем весом, и мне уже ничего не оставалось, как сдаться.

Он получил своё. Всё случилось быстро, без всякой нежности, без ласк. Он словно кол в меня вбивал. А потом встал как ни в чем ни бывало, взял чистые вещи и скрылся в ванной.

Я чувствовала себя униженной, грязной, осквернённой. Эта ночь была самой отвратительной. Зачем он меня наказал? Сначала чувствовала себя виноватой, но вспомнив, как этот Тхэ Ён нагло пытался увезти меня из клуба, перестала корить себя. В чём я виновата? Я не давала ему повода клеить меня. Я кокетничала с Воном, но Чит не размазал его по стенке, как Тхэ.

До слуха доносился шум воды. Я долго неподвижно лежала в постели, свернувшись как эмбрион в утробе матери, и думала, что жизнь моя закончилась, что ничего больше не будет. Наверно, в такой ситуации мне достаточно было бы высказаться, рассказать о своей боли хоть кому-нибудь… брату. Корбину.

Мысли о брате всколыхнули в душе целую волну отчаяния. Я чувствовала себя ужасно беспомощной. Снова слёзы. Сначала я плакала тихо, но когда шум воды прекратился, разрыдалась и плакала так громко, насколько возможно. Я хотела, чтобы Чит услышал, хотела, чтобы пожалел, прижал к себе, попросил прощения и пообещал больше не обижать. Но его не тронул этот спектакль.

Он лёг рядом и повернулся ко мне спиной.

Утром следующего дня я не узнавала себя. Даже моему покладистому характеру, как оказалось, может прийти конец. Я кричала на прислугу, психовала и швыряла вещи. Пыталась найти ключ от одной из машин, что стояли в гараже, потом сделала попытку обмануть водителя, но ничего не вышло. Погонять по городу, чтобы выпустить пар мне не посчастливилось. С каждой минутой я злилась всё больше, написала Читтапону кучу гневных сообщений, но они остались непросмотренными. Это было последней каплей моего терпения.

После обеда пришёл мой преподаватель по корейскому языку, я выгнала его – грубо, без всякой тактики. На ужин не появилась. Читтапон приехал ближе вечеру, но не удосужился проявить внимание к своей жене. Чиа наверняка пожаловалась на моё поведение, да и плевать! Хотел жениться? Получил то, что получил.

Сначала я думала, что смириться с такой ситуацией будет самым разумным решением, и почти успокоилась. Сидела у себя в комнате с журналом, но долго не продержалась. Я должна была выговориться, должна была накричать на него, дать понять, что не желаю терпеть подобное унижение.

Он занимался хореографией в зале с зеркалами. Я незаметно вошла внутрь, а когда музыка стихла, толкнула дверь ногой, та с грохотом захлопнулась, аж стекла задрожали. Читтапон остановился, посмотрел на меня, но затем снова вернулся к танцу. Я разозлилась, подошла к его стереосистеме и выключила музыку.

– Мы поговорим. Сейчас же. – Я скрестила руки на груди.

Чит взял полотенце и принялся вытирать пот с лица.

– Ты не имеешь права поступать так со мной!

– А ты имеешь?

– Что? В чём ты пытаешься меня обвинить? – Я готова была убить его на месте. – Это ты бросил меня одну на съедение своим дружкам. Но если с Воном было просто приятно пообщаться, то тот тип меня совсем не впечатлил.

– Я проверял тебя, – вдруг сказал он, и я обомлела.

– Что… – сглотнула. – Что значит «проверял»?

– То и значит. – Он швырнул полотенце в угол и встал передо мной в своих обтягивающих танцевальных лосинах и в чёрной майке, руки упирались в бока. – Я хотел отказаться и не ехать на вечеринку, но потом подумал, что это хороший шанс проверить тебя. Я попросил Вона поболтать с тобой, а Ким – увести меня танцевать. Мне было интересно, будешь ли ты вести себя как… как замужняя девушка.

– Ты… – у меня не было слов.

– Тхэ Ён неожиданно нарушил все планы. Но я был зол не из-за него, а из-за того, что ты не удосужилась сказать, что я твой муж, что Тхэ Ён может идти лесом.

– А разве мы не скрываем это от всех?

– Брось, чаги! То была закрытая вечеринка, никаких журналистов. Я бы не привёл тебя туда, если бы не был уверен.

Я стискивала зубы от злости, что скулы сводило. Чувство вины, негодование, вынужденное безделье и страх перед будущим вымотали и без того натянутые нервы. Огромным усилием воли я сохранила спокойное выражение на лице – я не желала зря растрачивать свои силы. Они мне ещё пригодятся.

– Не думала, что ты настолько глуп, – выдала я. – Твой поступок безрассудный. Нет смысла проверять меня, потому что я не люблю тебя и не клянусь в верности, ясно? – поневоле голос начал повышаться. – Если хочешь к себе нормального отношения, то и веди себя достойно. Нет смысла бросать меня в компанию друзей. Знаешь почему? Потому что я буду с ними флиртовать. – Я выругалась очень нецензурными словами, чуть не захлебнувшись желанием ударить со всей силы человека, стоящего передо мной. Мне хотелось выплеснуть всю обиду из себя. Сглотнув вязкий ком, я позволила волне раздражения растечься ядовитой рекой. – Ты лишил меня жизни! Может быть, в тюрьме мне было бы не так плохо как здесь?

– Что тебе не хватает?

– Машин. Я устала слоняться по дому без дела. У меня здесь нет друзей, только ты со своими причудами. Говоришь, что любишь? А я вот очень сомневаюсь в твоей любви!

После этих слов с гордым видом я покинула зал, надеясь, что достучалась до чертового корейца. «Звезда» недоделанная! Я ему не игрушка! Если он не наигрался в детском саду, то его проблемы, я не позволю делать из меня идиотку.

До полуночи я не выходила из спальни. Понятия не имея, чем занимается мой муженёк, я грела себя мыслью, что очень больно уколола его, и сейчас он мучается не меньше меня. Сама я старалась отвлечь себя, читая новости об отце. Узнала, что мама записала с кем-то дуэт. Что ж, у родителей всё прекрасно, потому что они даже не догадываются, в какой ад загнала себя их дочь.

К половине первого, когда я начала клевать носом, дверь в спальню раскрылась, и я, находясь где-то между явью и сном, вздрогнула. Читтапон смотрел на меня пристально и властно. «Сейчас начнётся всё по новой», – мелькнула мысль. Но он ко мне не притронулся.

– Через два часа я улетаю в Китай – на гастроли. Меня не будет пятнадцать дней, – сказал он спокойно, без злости и обиды. – Отдохнёшь и подумаешь.

– Отдохну от тебя? Сомневаюсь, что что-то изменится, – иронично усмехнулась.

Чит показал мне паспорт. Мой паспорт!

– Это будет у меня… на случай, если вздумаешь бежать.

– Боишься?

– Нет.

– Боишься!

Меня начинала забавлять эта ситуация. Я принялась дразниться.

– Конечно, боишься. Ведь если я уеду и скажу отцу, что ты меня обижаешь, он наймёт адвокатов и развод у меня в руках. О похищении ты заикнуться не сможешь, потому что доказательств нет.

В этот момент он посмотрел на меня как-то слишком уверено, затем подошёл к креслу, где я восседала, нагнулся, и самодовольная улыбка отобразилась на его смазливой тайской мордашке. Я вжалась в мягкую спинку, пытаясь отстраниться от манящего сандала и мускуса. А на самом дне моих янтарных зрачков металась дикая паника, сродни той, которую, должно быть, испытывает несчастное животное, когда хищник уже впился ему в горло.

– Тебе ещё предстоит меня узнать, чаги. Не думай, что я глуп и не позаботился о непредвиденных ситуациях, – томно, хрипло и медленно произнёс Читтапон. – Попробуй сбежать от меня и увидишь, что будет.

~~~

Чиа. Только она знала, где лежит мой паспорт. Я её даже отчитать не могла как следует из-за незнания языка. Перед тем, как за Читтапоном приехал лимузин, чтобы отвезти его в аэропорт, я потребовала англоязычную прислугу. К моему удивлению, он пообещал удовлетворить мою просьбу. И тем не менее, поставил условие: «Ты извинишься перед своим преподавателем по корейскому и продолжишь уроки». У меня не было причин упрямиться.

Следующие два дня я провела в… интернете. Сначала забавлялась с корейским разговорником и пыталась произнести элементарное «привет», только факт в том, что у них оно супер не элементарное. А если у них такое распространённое слово произносится так, что на языке появляются трещины, то что говорить о других словах? Я попыталась поздороваться с Чиа на корейском, она вылупила на меня свои узкие глазки, но ничего не ответила. Не поняла? Вполне возможно.

В итоге я бросила это гиблое дело и начала листать новости – корейские новости на английском языке. Мне стало интересно, что пишут о Читтапоне Ли местное СМИ. И к своему удивлению, я нашла статью не о ком-то, а о самом Тхэ Ёне. Как оказалось, Тхэ Ён – скандальный корейский певец, рэпер и танцор. Он работал сразу в нескольких бойбэндах одновременно. Фаррен как-то рассказывала, что в корейской поп-культуре такое приветствуется. А почему скандальный? Не знаю. Так было написано в одной статье, а потом в другой статье. Да и судя по тому, что произошло на закрытой вечеринке, Ён легко находит приключения на свой зад.

Усмехнулась сама себе – прям как я.

Спустя ещё три дня я заскучала. Никакие переписки с Корбином, мамой и даже с Забдиэлем не доставляли мне удовольствия. Я жуть как хотела открыть капот какой-нибудь старперной машины, покрутить гаечным ключом, заменить масло, долить тормозную жидкость, проверить карбюратор, потом хорошо ее прокачать и похвастаться перед друзьями. Здесь, в гараже, стояли сразу несколько машин, но они были в идеальном состоянии, а прокатиться я на них не могла, ибо ключа не было. Я умела заводить мотор без ключа, но подумала, что это как-то не комильфо.

Когда мне позвонил Чит, чтобы узнать, как дела, я не выдержала.

– Как дела? Да ты хотя бы кота для меня завёл!

Вместо ответа я услышала:

– Я тоже скучаю. Целую, чаги. Пока!

Мне, ей-богу, хотелось что-нибудь разбить. И разбила бы, если бы не внезапно появившийся гость.

Из окна я наблюдала за тем, как паркуется автомобиль на дорожке перед домом. Когда из машины вышел Вон, мои губы невольно расплылись в улыбке. Надо же! Живая душа!

Я не стала ждать, пока он войдёт в дом, выскочила к нему навстречу.

– Не думал, что ты будешь рада меня видеть, – удивился Вон, когда я расцеловала его в обе щеки.

– Я тут помираю от тоски. Мне просто необходимо общение, поэтому да – я очень рада тебя видеть.

Мы вошли в дом и Вон тут же бросился к бару.

– Жарко сегодня. Меня жажда мучает. Не возражаешь?

– Нет, – пожала плечами.

– Чит попросил проведать тебя.

Ах, вот оно в чем дело! Улыбка медленно сползла с моего лица. «Просила кота – получила», – мелькнула мысль. Но потом я себя успокоила тем, что Вон намного лучше питомца, с ним можно поболтать.

– Ты можешь пока переодеться, – сказал он и начал снимать футболку.

– Что? За-чем?

– В бассейне искупаемся. День замечательный!

– А-а-а… – как-то неуверенно протянула я и пошла по лестнице вверх.

В шкафу я нашла совсем новенький, ещё не использованный купальник цвета розовой гвоздики. Я никогда не стеснялась своего тела, живот у меня был плоский с пирсингом на пупке, но я всё равно не любила раздельные купальники, предпочитая им спортивного кроя слитные. Переодевшись, я завязала волосы в высокую гульку, провела пальцами по коже, посетовав на то, что она стала совсем белой. Раньше я практически не бывала дома, часто проводила время на солнце, отчего кожа имела здоровый бронзовый оттенок. Если Нола меня увидит, то подумает, что я заболела. Надеюсь, она так занята своей новой песней, что не додумается приехать в гости к дочери.