Я об этом не подумала. Корбин – единственный человек на свете, который понимал меня. Если бы я поговорила с ним… Что бы он сделал? Из тюрьмы точно бы не вытащил. За окном послышался мотор автомобиля. Чит вернулся. Я забралась обратно в постель и тихо в трубку сказала Корбину:

– Я не смогу тебе всего рассказать по телефону. Только с глазу на глаз. Может быть, ты сможешь найти время приехать в Сеул? Клянусь, я всё расскажу… – Я на секунду замолчала, чтобы сглотнуть комок, потом почти шепотом добавила: – Всё очень серьёзно.

Хлопнула дверь в спальню, я резко обернулась.

~~~

Он присел рядом со мной на кровать, я попыталась выдавить из себя улыбку. Потом одними губами сказала «брат» и снова заговорила с Корбином, но уже на другую тему. Я сделала вид, что рассказывала ему о доме.

– В общем, это прекрасное место! Корейский рай! Ты просто обязан приехать! Правда, Чит? – Я посмотрела на удивленное и ничего не понимающее лицо мужа. – Я предлагаю Корбину приехать сюда на пару недель.

– Прекрасная идея, – холодно, без всяких возражений ответил Читтапон, затем встал и скрылся в ванной комнате.

Я выдохнула с облегчением.

– В общем, созвонимся в другой раз. Подумай над моим предложением.

Корбин обещал подумать. Я вдруг ухватилась за идею рассказать всё брату, он сможет вытащить меня из всего этого дерьма. Но портить жизнь Читтапона я всё равно намерена по мере возможности. Чтобы не расслаблялся. И начну я, пожалуй, с сегодняшнего дня.

Настроившись враждебно, я подошла к двери ванной, подняла руку, чтобы постучаться, но она вдруг открылась, и Читтапон оказался почти вплотную ко мне. На нем не было рубашки, только брюки. Я встала в позу.

– Ну, и где тебя носило?

– У меня есть работа, Элора. Ты должна это знать.

Аргумент прозвучал слишком убедительно, чтобы что-то предъявлять. Я отступила.

– Прекрасно! Просто обычно ты ставишь меня в известность.

– А это требуется? Мне казалось, что тебе всё равно.

В его тоне сквозила неприятная холодность, что-то изменилось в его поведении. Надо признать, что мне не понравилось то, как он со мной говорил. Он не прижал меня к себе, не поцеловал, как делал это по возвращении домой. Он слегка обескуражил меня, моё эго было раздавлено и растоптано.

– Мне… почему мне должно быть всё равно? Что с тобой?

– Со мной? Ничего. Я пытаюсь угодить тебе, вот и всё.

– Ну и черт с тобой! – со злости бросила я и вышла из комнаты, намереваясь сбить спесь, прогулявшись в саду. Там была какая-то особая атмосфера, природа вокруг помогала собраться с мыслями и успокоиться.

Спустя полтора часа я вернулась в дом. Я не знала, чем занимается мой муж. Возможно, он снова куда-то уехал, а может быть, спит или сочиняет песни. Вот теперь мне было действительно всё равно. Я села с журналом в комнате для отдыха. Интира принесла мне зелёный чай и тарелку с фруктами. Положив кусочек яблока в рот, я вдруг расплакалась. Мне было ужасно одиноко в этом огромном доме. В Орландо была мама, с которой я могла поболтать. Папа иногда тоже обитал в нашем особняке, а он у нас очень шумный. Там были братья. В данную минуту я готова была увидеть даже зануду Дэниела, переброситься с ним парой колких фраз и пойти в гараж к своим машинам. У меня там были друзья. Что же у меня было здесь?

Мне некому было излить душу, всё приходилось держать в себе. Чит назвал свой дом «золотой клеткой». Да, клетка она и есть клетка.

После обеда выяснилось, что Читтапон всё это время был дома. Он спустился, быстро чмокнул меня в губы так, словно никакого разговора утром и в помине не было. Я уставилась на него, готовая испепелить мерзавца взглядом.

– Собирайся, чаги, – с улыбкой сказал он. – Надень клубное платье.

– Мы едем в клуб?

– Нас позвали на закрытую вечеринку. Будет весело. – Он обхватил мою талию одной рукой и прижал к себе, затем на ухо шепнул: – Я хочу, чтобы моя жена была самой красивой. Затми всех женщин.

Он довольно жмурился, разглядывая мое ошарашенное лицо, а потом с какой-то нечеловеческой стремительностью впился в мои губы жадным поцелуем.

Я с ним точно свихнусь.

~~~

Куда деться от нескольких десятков любопытных глаз?

Это была моя первая мысль, когда мы приехали на вечеринку в закрытый клуб. Друзья, коллеги и просто знакомые Читтапона видели меня впервые. Все они без исключения улыбались, девушки махали белыми ручками, а парни сдержанно кивали. Я старалась быть приветливой. Читтапон вёл меня за руку вперёд сквозь толпу танцующих корейцев, а я только и делала, что показывала свои белые зубки и смотрела под ноги, боясь упасть.

Добравшись до бара, Чит спросил, что я хочу выпить. Я пожелала коктейль. Он заговорил с барменом, а я принялась разглядывать место. В свете клубных розовых и синих софитов сложно было разглядеть лица людей, да и интерьер не особо различался. Я видела столики, столики, столики, парней и девушек с бокалами, бегающие по стенам лазерные блики. В какой-то момент я прищурилась, так как из толпы выплыло знакомое лицо. Парень направлялся к нам.

Это был Вон. Он поприветствовал Чита, затем повернулся ко мне.

– Нравится здесь?

– Привыкаю! – ответила, перекрикивая музыку.

Мой муж подал мне коктейль, и в ту же секунду к нему подлетела Ким. По её поведению стало ясно, что она навеселе. Не исключено, что под кайфом.

– Эй, Элора, не возражаешь, если я уведу твоего мужа танцевать?

Я только успела пожать плечами, как она его уже увела.

– Она иногда бывает сумасшедшей, – заметил Вон, присаживаясь на соседний стул.

– Приму на заметку.

– Ким бывает несносной, но с ней очень даже весело.

Я видела их в толпе. Чит показывал невероятные вещи, его пластике можно было позавидовать. Он любил своё дело, и у меня даже какая-то гордость появилась за него.

– Давно дружите?

– Завтра будет сто лет, – пошутил парень, вызвав у меня улыбку.

– Это значит, давно?

Мой палец совершил путь по краю бокала. Вон заострил на этом движении взгляд.

– А как давно знакомы вы?

– О, лучше я об этом промолчу. Наша с Читом история знакомства настолько невероятна, что ты просто не поверишь.

– Да? А он сказал, что увидел тебя издалека и влюбился.

– А сам ты веришь в любовь с первого взгляда? – Я начала кокетничать, но делала это специально, ведь я собиралась испоганить Читу настроение и пошатнуть его веру в наш счастливый брак.

– Лучше спроси, верю ли я вообще в любовь.

Я откинула голову и громко засмеялась, делая вид, что оценила остроумие Вона. В этот момент я скосила взгляд в толпу. Голова Читтапона была повёрнута в нашу сторону, челка упала на глаза, он тяжело дышал. И по-моему, злился. Стоило ему сделать шаг, как Ким загребла его в охапку и утащила снова в круг.

Прикусив губу, я посмотрела на Вона. Он улыбался одними губами.

– На самом деле суть вопроса не изменилась. Ты разочаровывался в жизни?

– Ты похожа на журналистку. – Он начал дурачиться, заглянул мне за спину, потом под стул, взял руку и повернул ладошкой вверх. – Где ты прячешь скрытую камеру?

– Камеру? – Я вновь не удержалась от смеха, но на этот раз моё веселье было искренним. Вон оказался забавным. Я смеялась не от его слов, а от кривляний. – Ты забыл, что я женщина. А женщины хитрые существа. Тебе ни за что не найти камеру.

– Ох… значит…

Вон вынужден был оборвать фразу, поскольку к нам подошёл парень. Он в упор смотрел на меня. А я на него. Но только потому, что на нем была очень яркая рубашка. Сдавалось мне, она белая, но в свете неоновых огней стала ярко-розовой. Высокий, с интересной стрижкой – длинные обесцвеченные волосы сзади, а спереди коротко пострижены, несколько прядей закрывали виски, а длинная чёлка перьями свисала на бок. Стильный, симпатичный. Фаррен бы описалась от счастья познакомиться с ним.

– Привет, – сказал он мне, в упор не замечая Вона.

– Привет.

– Американка на такой вечеринке – редкость. А если эта американка ещё и безумно красива, то – подарок. Могу я пригласить тебя за свой столик?

– Э… – Я перевела взгляд на Вона, но тот с кем-то разговаривал.

– Тхэ Ён, – назвался парень.

Интересно, в Корее есть другие имена? Тхэ Мин звали друга Чита, а теперь вот – ещё один Тхэ.

– Элора, – растерянно сказала я.

– Как насчёт познакомиться поближе?

– Она со мной, Тхэ, – пришёл на помощь Вон.

– Твоя подружка?

– Нет, – сказал Вон.

– Да! – одновременно выпалила я.

Мы посмотрели друг а друга. Я вскинула брови, как бы спрашивая – что?

– Да, – тогда сказал Вон. – Она моя подружка.

Парень не стал больше обращаться ко мне, молча отошёл. Но стоило Вону куда-то уйти, как он снова появился рядом со мной.

Я искала глазами Читтапона в толпе. Он вроде только что двигался в кругу танцующих людей, но теперь словно испарился. Не было рядом и Вона. Я почувствовала, как во всём теле рождается дрожь.

– Твой друг бросил тебя, Элора?

– Нет, с чего ты взял?

– Ты уже десять минут сидишь одна. Я за тобой наблюдаю, чаги, – и он мягко ущипнул меня за щеку.

Я, конечно, могла бы подыграть этому парню, тем самым вызвав у Чита ревность, но моего мужа не было поблизости, а значит, и смысла нет флиртовать с тем, кого вижу впервые в жизни. А ещё он назвал меня «чаги», пусть это у них вполне распространённое обращение, но для меня оно уникальное. Только Читтапон называл меня так. Лишь ему это позволено.

– Руки не распускай, – грубо бросила я.

Тхэ Ён улыбнулся и попытался взять меня за руку.

– Мы можем отлично провести время, Элора. Сбежим отсюда? Вон ничего не поймёт.

– Никуда я с тобой не поеду.

– Мне ещё ни одна двушка не отказала. Смотри не пожалей.

– Я – не все.

Он снова попытал счастье, взял меня за подбородок. Я не успела среагировать. Появился Читтапон. Дальше я плохо помню. Сначала услышала крик, звон стекла, музыка прекратилась, завязалась драка.

Лишь спустя час парней удалось утихомирить.

Я садилась в машину со слезами на глазах. Читтапон до самого дома не проронил ни слова, но я впервые видела его таким злым.

Как-то мы говорили с ним о талантах. Я всё ещё верю, что мой талант – вляпываться в дерьмо по самые уши.

10.

Я плакала навзрыд. Не в силах сдерживать слёзы, я плакала от всей души, не переставая, уже почти целый час. Когда Читтапон принялся толкать Тхэ Ёна и кричать что-то очень громко на корейском, я пожалела, что плохо учу язык. Это напугало меня. И теперь моё тело дрожало в безудержных рыданиях, потому что перед глазами всё ещё стояли все эти неприятные события.

Читтапон ввёл меня в спальню, держа за локоть. Когда он отпустил руку, я потёрла место, на коже остались красные пятна от его хватки. Нет, Чит был не просто зол, он был в ярости. Наш первый выход в люди обернулся неудачей.

Я зажмурилась, когда бахнула дверь. Чит грубо рванул меня к себе, долго смотрел на меня, потом большими пальцами вытер всю влагу с лица и поцеловал. Поцелуй вышел грубым, настойчивым и жарким. У меня горели губы, когда он на минуту оторвался от них, чтобы исследовать шею, подбородок, а потом вновь вернулся к губам. Он настойчиво делал то, что задумал, не давая мне возможности сопротивляться. А я пыталась оттолкнуть его, но сил совсем не осталось. Чит был яростно страстным, ненасытным. Он целовал меня так глубоко, как только мог, не обращая внимания на то, как сопротивляется моё тело и как я стараюсь сжать челюсть, чтобы впиться в его язык зубами.

Завязалась борьба. Читтапона заводило моё сопротивление, он заломил мне руки и принялся ласкать языком шею. Никакого диалога, который мы могли бы вести вслух, никаких вскриков и вздохов, мы вели между собой немой разговор, который выражался в движениях.

«Ты только моя», – словно твердил Читтапон, разрывая платье на груди.

«Чёрта с два! Моё сердце никогда не будет принадлежать тебе!» – мысленно отвечала я, оттягивая его голову за волосы.