9.

Было что-то около полуночи. Я не спала. Этот день оставил в моей душе неприятный осадок, я изводила себя мыслями о том, что вся эта жизнь здесь не для меня, но изменить ничего не могла.

Не могла? Или не хотела?

Начнём сначала. Я вышла замуж по-принуждению. Мне поставили ультиматум: либо скандал и тюрьма, либо брак и жизнь в золотой клетке. Подчеркнём слово «клетка». Но Читтапон питает ко мне искренние чувства, я видела, как он старается сделать всё, чтобы мне было хорошо. Он не причинял мне боли, заботился и прислушивался ко многим моим желаниям, к желаниям, которые были допустимы в нашей ситуации.

Но всё же… Может, хватит его жалеть? Пора было начать превращать наш брак в пытку для него. Я решила, что он сам должен отказаться от меня. Для этого много ума не надо. Я вызову у него ревность, буду делать всё то, что не должна делать жена, лишу его…

Открылась дверь, и мои мысли прервались. В спальню вошёл Читтапон. На самом деле меня не волновало, где он пропадал всё это время. Если только чуть-чуть. После того, как я ушла с террасы, Чит уехал. И вернулся только сейчас. На языке крутился невольный вопрос – где тебя носило? Но я молчала.

Он вошёл и остановился посреди комнаты, в упор глядя на меня. Я не претворялась, что сплю или читаю, хотя должна была. Теперь он будет думать, что я его ждала.

– Ты ненавидишь меня, да? – неожиданно спросил он.

В эту минуту он мог сказать всё, что угодно, и я нашла бы ответ. Но этот вопрос вогнал меня в ступор. Все черточки разгладились у меня на лбу, я удивилась.

– Ненавижу тебя? С чего ты взял?

– Хочу знать.

Я откинула уголок одеяла и встала. Подошла к нему, посмотрела в глаза. Пыталась уловить запах алкоголя, но ничего такого. Он просто пах… улицей.

– Чтобы ненавидеть человека, его надо хотя бы сначала полюбить. Если тебе прям очень интересно, что я чувствую, то могу ответить – обиду.

– Я всё ещё верю, что ты полюбишь меня.

– Ты веришь в чудеса, Чит. Но чудес не бывает.

Он мгновение смотрел на меня, потом поднял руку, его пальцы оказались на моей шее сзади, под волосами. Я чувствовала, как он приятно водит подушечками пальцев по затылку. «Нет, пожалуйста, только не возбуждай», – взмолилась я. Но отталкивать и не думала.

– Ты сама даёшь мне надежду, – сказал он.

Он дёрнул меня к себе. Я испугалась, потому что в его глазах горел огонь, он выглядел злым. Я сделала шаг в сторону, тяжело дыша. Моя грудь поднималась и опускалась. Щёки горели и, наверное, раскраснелись, не от возбуждения, которому я никак не желала поддаваться, а от негодования.

– Каким это образом я даю тебе надежду, интересно?

Чит снова подтолкнул меня к себе. Наши губы были очень близки. Я чувствовала его дыхание на своей коже, а ещё его желание, которое невозможно скрыть.

– Ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.

– Ты… ты… – я пыталась найти подходящие слова, чтобы оправдаться, но мозг не выдавал ничего, кроме слов «ты прав».

– Что, Элора?

Ему нравилось дразнить меня и доводить до дрожи.

– Что, Элора? Ну же, говори.

Я посмотрела на его губы, а в следующую секунду он поцеловал меня. Это был возбуждающий поцелуй, исследующий, нескромный, сначала неторопливый, потом страстный, и эта страсть передалась мне. Чит на мгновение оторвался от меня, кинул на меня вожделенный взгляд и сказал:

– Ты не сможешь без меня. Теперь это невозможно. Сегодня ты будешь скучать без моих ласк, а завтра поймёшь, что всё, что между нами происходило в эти сладостные моменты – есть любовь. Во время секса не только твоё тело отзывается, но и разум. Подумай об этом, Элора. – И возобновил поцелуй, который продлился всего пару секунд.

Я разгорелась до предела, но он прервал своё наступление, отошёл от меня и со слабой улыбкой произнёс:

– Я в душ. А ты ложись спать, не жди меня.

Он оставил меня посреди комнаты разгоряченную и ошеломлённую. Я собиралась лишить его всяких удовольствий, но, кажется, просчиталась.

Отлично, Читтапон Ли, я получила урок!

~~~

Утром не успела я открыть глаза, а внутри уже поднималась волна злости, бурля по венам и жилам. Чит не спал со мной этой ночью, его сторона не тронута. Он всерьёз решил меня проучить? Поганец!

Я встала, надела халат и вышла в холл. Тишина и пустота давили тяжёлым грузом. Не слышно было ни музыки, ни пения. Иногда Чит распевался или играл на синтезаторе, но не в это утро.

В особняке Читтапона прислуживали три женщины. Чиа – самая главная, она знала всё в этом доме. Когда Чит терял какую-нибудь вещь, то непременно звал Чиа. Вторая кореянка – Юн-суа. Она работала на кухне, я редко её видела. Интира, которую Чит привёз из Тайланда, убирала в доме, я видела её чаще всего. Но эти женщины для меня были не более, чем просто прислуга. Наше общение начиналось и заканчивалось улыбками, а всё потому, что они не знали английского, а я не говорила по-корейски. Интира так вообще говорила только по-тайски. Она всегда смешно кланялась мне, сложив перед собой ладошки, и, признаться, раздражая меня этим. Но я не могла объяснить, что не хочу никаких почестей ни на английском, ни жестами.

Заприметив Чиа около столика, где стояла красивая ваза, в которую женщина бережно расставляла живые цветы, я поспешила к ней.

– Чит, – сказала я. – Где?

Она что-то проговорила на своём языке, и я готова была взорваться.

– Я не понимаю!

Тогда она подошла к окну и ткнула пальцем куда-то в сторону гаражей.

– Он уехал? – Я показала руками, что веду машину.

Чиа кивнула. Бесполезно спрашивать куда. Лучше позвоню и всё узнаю.

Но пока дошла до комнаты, звонить передумала. Почему я должна переживать, где он и с кем? Он не оставил мне выбора, поэтому я здесь. Ни о какой любви речи нет. Пускай себе мечтает, а я устала убеждать его, что физическое влечение и любовь – разные вещи. Однажды мама мне сказала одну умную вещь: «Любовь и секс – не одно и тоже. Это надо усвоить для того, чтобы воспринимать измены». Мне хорошо с ним в постели, но и тут я находила объяснение – у меня кроме него никого не было, так что сравнивать я не могу.

И теперь я думала, что делать дальше.

Вернувшись в комнату, залезла обратно в постель и укрылась с головой. Послать всё к чёртовой матери и спать, подумала я. Но даже этому не суждено было сбыться. Я едва не упала, когда ползла за своим телефоном. И с чего я решила, что это Чит? На экране высветился номер Корбина. С тех пор, как я уехала, мы переписывались, но не созванивались. У меня тревожно кольнуло сердце. В голове пронеслись тысячи картинок того, что могло произойти. Как же плохо быть вдали от дома.

Но услышав бодрый голос брата, я успокоилась.

– Привет, сестрёнка! Как жизнь в Корее? Не скучаешь?

– О, у меня всё прекрасно! – постаралась ответить жизнерадостным тоном. – Ты не представляешь, как здесь красиво и как я счастлива!

– Счастлива, говоришь… – Я услышала в трубке вздох, после чего Корбин спросил: – Когда ты с ним познакомилась? Только ответь честно.

– Когда? – слишком возбужденно переспросила я.

– Да, ты не ослышалась. Я спрашиваю, сколько ты встречалась со своим корейцем до того, как привела его к нам знакомиться?

– Ну-у… я не помню.

– Всё ты помнишь! – в его голосе послышались металлические нотки. – Фаррен мне кое-что сказала, и я склонен ей верить.

Вот это поворот! Хорошо, что я сидела на полу, иначе упала бы. Не стоило мне игнорировать Фаррен. Как я могла не догадаться, что она помчится к Корбину?

Я уже обдумывала ответ, когда услышала:

– Она сказала, что сама лично познакомила вас, и ты провела с ним всего несколько часов. Ты его ни хрена не знала, Элора! Где твои мозги? Я думал, у меня умная сестра, но похоже я ошибался. Девчонка – она и в Африке девчонка. Глупо, необдуманно и… – Корбин подбирал слова, чтобы побольнее меня ужалить, а я стискивала зубы и едва не плакала. Он никогда не говорил мне ничего подобного.

– Хватит, Корбин, – дрожащим голосом перебила его я. – Не надо говорить того, чего не знаешь.

– А чего я не знаю? Может, если бы ты рассказала, мы вместе что-нибудь бы придумали.