Девушка долго думала над ответом, не зная, стоит ли сказать Вону правду, ведь Тхэ Мин тоже его друг. Но она уже всё для себя решил. Раз уж затеяла эту игру, то надо идти до конца. И не имеет значения, что подумает Вон. Важно, что он сделает. Теперь её голос звучал требовательно и властно.

– Ты соблазнишь её так, чтобы она сама повешалась тебе на шею, а перед Читом сделаешь жалостливый вид и обвинишь во всём Элору. Что ты от этого получишь? Её. Можешь потом делать с этой девчонкой всё, что душе угодно.

Вон кивнул, хоть и наморщив лоб. Он пока не представлял, как всё это будет выглядеть.

– Каков твой приз, Ким? А нет, дай догадаюсь. Тебе нужен Чит. Ты влюблена в него?

– А от тебя ничего не скроешь, – засмеялась Ким. – Тхэ Мину пока ни слова. Жаль расстраивать его раньше времени.

– Ты подлая, – в своей шутливой манере произнёс Вон. – Но я тебя люблю, детка.

Ким заговорщицки расплылась в улыбке. После этого она позвала официанта и заказала ещё соджу. Остаток времени они обсуждали детали коварного плана.

~~~

Три дня пролетели со скоростью молнии. Я не успела до конца прочувствовать присутствие брата, а он уже укладывает чемоданы в багажник такси, чтобы отправиться домой. У меня глаза на мокром месте. Ненавижу минуты прощания. Когда мы с Читтапоном уезжали из Орландо, я находилась в шоке, поэтому ничего не поняла, прощание с родными вышло каким-то сухим. Сейчас другое дело. Без Корбина мне сложно принимать решения, я и он как сиамские близнецы, никак иначе. Их связь, как правило, настолько сильная, что они могут чувствовать боль друг друга. Я прекрасно ощущала эмоции Корбина, его злость и одновременно любовь. Сердце рвалось на части.

Он посмотрел на меня сквозь длинную челку.

– Уверена, что хочешь остаться?

– Со мной всё будет хорошо. Чит меня не обижает, – с натянутой улыбкой произнесла я. Ту жуткую ночь после вечеринки я упорно старалась стереть из памяти. – Я буду звонить.

– Иди ко мне, сестрёнка.

Он раскрыл руки, приглашая в свои братские объятия. Я прижалась к нему и, уже не сдерживаясь, ревела как маленькая девочка.

– Если передумаешь, дай знать. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Я позволила Заку тоже обнять меня, несмотря на то, что его объятия были совсем не дружескими. Его горячие руки лежали на моей оголенной талии, поскольку я надела джинсы и короткий топ. Можно сказать, Зак откровенно лапал меня. Вдыхая мой запах, он тихо прошептал на ухо:

– Я буду ждать тебя. И пусть на это уйдут годы. Я терпеливый.

Я не стала обижать его и говорить, что ему придётся ждать до старости. Легонько отстранилась, вытерла мокрые от влаги щёки и постаралась взять себя в руки.

Мальчишки уже собирались сесть в такси, как вдруг на территории появилась машина. Я уже знала, кому она принадлежит. Мы все втроём проследили взглядом за автомобилем, пока он ехал по асфальтированной дорожке прямо к месту, где стояло заказное такси. Никто не проронил ни слова, наблюдая, как открылась дверца, из машины вышел Вон и направился к нам, жуя жвачку. Как только он приблизился, я представила ему своих гостей.

– Мой брат Корбин и друг детства Зак… э-э-э… наш друг детства. То есть, мой и Корбина. А это Вон – друг Читтапона.

Вон улыбнулся своей широкой и безумно обаятельной улыбкой, затем протянул руку моему брату. Я видела, как Корбин колебался, прежде чем ответить на рукопожатие, но он это сделал. И я гордилась своим двадцатиоднолетним братом. Мы с Воном некоторое время стояли, глядя вслед удаляющемуся такси, я махала рукой, ручейки слёз бежали без остановки. Потом, когда я успокоилась, Вон резко сказал:

– Теперь можем ехать?

– Куда? – удивилась я.

– Увидишь.

– А…

– Просто поехали, Элора. Думаю, тебе необходимо развеяться.

Я бросила на него озадаченный взгляд, но больше вопросов не стала задавать.

– Только сумочку возьму.

Сделала шаг к дому, но он поймал меня за руку.

– Зачем тебе сумочка? Если ты думаешь о кредитных картах, то не беспокойся, я за всё заплачу. Садись в машину.

Проверив, на месте ли телефон, я без сопротивления забралась в его спорткар. Мы отправились в бильярдную. Уж не знаю, откуда у Вона возникла эта бредовая идея, но я долго смеялась.

– Я не умею играть в бильярд!

– Не волнуйся, это не сложно. Я научу.

– Уж лучше ты отвёз бы меня на трассу и предложил погонять.

– Поставлю галочку, – весело сказал Вон, а потом показал куда-то за мою спину. – Бери кий.

– Кий?

Мне вдруг стало стыдно, потому что я не знала, что такое кий, биток, луза. Единственное знакомое слово оказалось «пирамида». Однако Вон очень доходчиво объяснял на чистом английском, что здесь есть и для чего. Он показал несколько ударов. Самое интересное, что у всех этих ударов тоже были свои названия, положение шаров тоже имело смысл. У меня голова шла кругом.

– Ладно, – заключил Вон, отходя в сторону. – Попробуй разбить пирамиду.

Я не была уверена, что справлюсь и боялась ударить в грязь лицом, хотя кроме нас с Воном, казалось, никого больше не было. Я подошла к бильярдному столу. Внимательные глаза Вона изучали мои движения и поведение, обожгли ложбинку между грудями, когда я нагнулась и прицелилась. Я съежилась, но деваться было некуда. Когда я ударила, шары разлетелись в разные стороны.

– Совсем неплохо, Элора! – похвалил меня Вон, наградив сногсшибательной улыбкой. Не знаю почему, но мне очень нравилось видеть Вона улыбающимся. У него красивая, широкая улыбка и ровные белые зубы.

После этого я включилась в игру, но если быть откровенной, то в детский азарт бесцельного катания шаров по столу. Вон показывал удары, я пыталась повторить. Мы смеялись, дурачились, веселились, словно подростки. Вон попросил меня попробовать загнать шар в лузу. Я с боевой готовностью наставила кий на биток – потихоньку учила слова – и ударила. Метко! Он улетел туда, куда нужно, а за ним ещё два. Я запрыгала, хлопая в ладоши.

– У меня получилось!

Кто-то ещё начал хлопать, но это был не Вон, ведь он стоял передо мной и я видела, где его руки. Резко обернувшись, я увидела старого знакомого – Тхэ Ёна.

– Отличный удар, американка! – воскликнул он.

Теперь я была уверена, что его волосы розовые в тон губ с характерно выраженной насмешкой. Несколько угловатые скулы присущие многим корейцам; азиатские, но довольно выразительные глаза. Он стоял прямо передо мной в непринуждённой позе, глядя на меня. Я почувствовала руки Вона на своих плечах.

– Оправился после драки? – с изрядной долей ехидства спросил Вон.

– До сих пор не могу понять, почему за твою подружку впрягся Чит. Или ты даёшь её всем напрокат? Может, и со мной поделишься?

Услышав такое, мои глаза округлились, а внутри поднялась волна ярости. Да как он смеет? Дёрнулась вперёд, но Вон оттянул меня назад, обхватил талию руками – обнял так, как обнимают своих возлюбленных. Я не видела его лица, но по голосу поняла, что он улыбается.

– Чит – мой друг. А друзья должны быть рядом в нужный момент.

– А мне показалось, что тебе абсолютно наплевать на неё. Чит дрался с такой злостью, будто она принадлежит ему.

– Подбери свои слюни, Тэён, – из уст Вона имя звучало слитно, без чёткого «хэ». – Иди, куда шёл подобру-поздорову.

Дальше они перешли на корейский язык, я ничего не понимала, но, в конце концов, Тхэ Ён сдался и ушёл. Я сбросила со своей талии руки Вона и с серьёзным видом посмотрела на него.

– Долго я ещё буду скрывать, что Чит – мой муж? Нас могут неправильно понять.

Вон больше не улыбался, подошёл ко мне и убрал непослушные золотые пряди за уши. Мне показалось, что он сделал это неосознанно, мыслями он был словно не со мной.

– Ты притягиваешь мужчин, Элора. Будь осторожна. А за ответом иди к своему мужу.

~~~

Читтапон приехал рано утром в четверг, когда я ещё спала. Он разбудил меня лёгким поцелуем в щёку. Я приоткрыла глаза, но он уже вышел из комнаты, а я продолжила спать, решив, что мне это приснилось.

Часов в десять я вышла к завтраку, но ела в гордом одиночестве. Удалось выяснить у Чиа, что Читтапон уехал на работу. Мне вдруг стало так грустно, что плакать захотелось. Неужели я соскучилась? Нет. Я предпочитала думать, что Чит – единственный человек, с кем я могу поговорить здесь. Мне всего лишь одиноко. И всё же дала волю чувствам, проревев в комнате до самого обеда. Потом я долго лежала на кровати, глядя заплаканными глазами в окно. В один момент я бросила взгляд на комод и вдруг заметила голубого цвета золотинку. Подойдя ближе, я поняла, что Чит оставил мне подарок. Не знаю почему, но вдруг слёзы покатились из глаз. Я села на кровать и развернула подарок.

Внутри я обнаружила узорчатый футлярчик в китайском стиле, похожий на кошелёк, но чересчур маленький, чтобы можно было положить туда монеты. Я открыла его и увидела флакон. Это были духи, которые просто потрясающе пахли. Обрадовавшись подарку, я немедленно побрызгала ими шею за ушами и запястья. Как он смог узнать, что это мой любимый запах? Как он вообще смог изучить меня за такое короткое время? Поступки Читтапона всё больше и больше нравились мне. Я больше не испытывала к нему ненависти, и обида куда-то испарилась. Всё, чего мне хотелось на данный момент – увидеть его.

Я бродила по дому без дела, изводила себя разными думками. Я могла бы позвонить, но знала, что разговор выйдет сухим. Не того желало сердце Элоры Бессон.

Утомившись, я устроилась в кресле-качели на верхней террасе. Всего пара часов отделяла меня от встречи с мужем, когда я уснула. Очнувшись, я обнаружила на себе плед. Первая мысль была, что его принёс Чит. Вряд ли кто-то из служанок станет проявлять такую заботу. На улице давно стемнело, в воздухе летали мелкие насекомые, жужжа под ухом. Их присутствие заставило меня подняться, пойти к себе в комнату и умыться. А потом я уже набралась смелости разыскать Читтапона. Я чувствовала, что он дома.

Много времени на поиски у меня не ушло. Уже на лестнице я услышала музыку. Довольно ритмичная мелодия доносилась из комнаты с зеркалами. Улыбнулась. Всё ясно. Чит занимается хореографией. Я подкралась к открытой двери и вдруг улыбка сползла с моего лица. Он не танцевал. Сидел перед зеркалом широко расставив ноги в стороны, руками опирался о пол. Его поза была расслабленной и непринуждённой, со стороны это выглядело так, будто он о чём-то мечтает. Но что-то подсказывало мне… какое-то постороннее чувство говорило, что он грустит, терзает себя беспокойством и сомнением.

Я вошла и остановилась рядом с ним. Чит сразу заметил меня, но не встал, хотя я в какой-то степени этого ожидала. Он долго изучал меня взглядом.

– Иногда мне жаль, что ты не кореянка.

– Почему?

– Потому что у кореянок есть свой интересный стереотип. А выглядит этот образ примерно так: девушка почтительна и вежлива со своим супругом, беспрекословно выполняет пожелания мужа, не смотрит мужчине в глаза, очень скромно одевается и при этом выглядит невероятно красивой и женственной.

У меня едва не отвисла челюсть. На что он сейчас намекает?

– Ну, прости, если не оправдала твоих надежд и ожиданий. Я, знаешь ли, замуж за тебя не собиралась. А если забыл, могу напомнить…

Я говорила несколько раздраженно. Читтапон в один момент оказался на ногах, быстро подошёл и прижал меня к зеркалу, заставив замолчать. Он смотрел на мои губы, и выглядело это чересчур сексуально. У меня сбилось дыхание, своими действиями он воспламенил во мне желание.

– Думаешь, я не хотел бы прекратить это безумие? Не понимаю, как ты смогла за одно мгновение украсть у меня сердце, – томно шептал он, тем временем его руки исследовали мою талию, затем двинулись вверх, едва касаясь пальцами. – Ты не кореянка. Ты смотришь в мои глаза, привораживая, заколдовывая всё сильнее. Почтения от тебя, конечно же, я не добьюсь, как и полного повиновения. Но я и не хочу.

Чит отвёл мои руки в стороны, прижал их к холодному зеркалу и принялся целовать шею, сопровождая поцелуи тихим шёпотом:

– Мне нравится эта борьба. Она меня заводит, придаёт сил.