– Тогда теперь я кое-что скажу. – Я встала, перед этим сунув стакан Корбину. – Ты прав. Когда вы приезжали, я не испытывала к нему ничего. Но знал ли ты, Зак, что порой хватает одного мига для того, чтобы мир перевернулся? Он смог перевернуть мой мир, смог подобраться к сердцу. Жаль, я слишком поздно это поняла… Я не собираюсь тебе что-либо доказывать. И никому не собираюсь. Потому что моя жизнь принадлежит только мне. Не стоит меня понимать. Не поймёшь. Могу сказать лишь одно: я счастлива, что Читтапон был в моей жизни. – Отведя взгляд от Зака, я посмотрела на брата. Наши глаза встретились, но никто ничего не сказал. Я поднялась к себе в комнату.

Лёжа на кровати в тишине и обняв свой животик, я тихо плакала. Спустя некоторое время ко мне присоединился Корбин. Он просто лёг рядом и обнял меня со спины. В детстве мы часто так лежали, играя в кэмипинг. Поскольку в палатке было тесно, а нам нужно было как-то умещаться, Корбин предлагал повернуться к нему спиной, затем обхватывал меня руками, и мы просто лежали. Мой брат, мой защитник, моя поддержка. Без него мне было бы сложнее. Он умел успокоить, похвалить или поругать, и чаще я прислушивалась к нему. Он согрел меня своим теплом, на душе полегчало и я закрыла глаза. Так мы и уснули.

~~~

Суматошные мысли бились в голове, настойчиво требуя выхода, но не собираясь поддаваться смыслу. Слишком хаотичные размышления доводили Вона до сумасшествия. Он сидел в тишине, в своей квартире, под светом неоновых ламп с бутылкой пива и думал, как выпутаться из дерьма, в которое сам же и вляпался.

Недостаточно было просто оставить Элору, чтобы окончательно выйти из игры. Он продолжал играть, потому что встречался с живым Читтапоном, зная, как страдает Элора. Он лгал Тхэ Мину и многим другим. Разве он не игрок после этого? Разве поступает честно?

Когда Читт изъявил желание поехать к родителям Элоры, Вон снова солгал, сказав, что передал соболезнования Читтапона и пообещал, что как только тот поправится, приедет. Он соврал, когда сказал, что родители Элоры пожелали не видеть его. Вон солгал в том, что её родители винят Читтапона Ли в гибели их дочери. Вон знал, как в ту минуту Читту было больно, но не остановился. Он играл. Играл, а это означало, что ни черта он не отступил.

Свет моргнул, и Вон решил закрыть глаза. Из-за большого количества выпитого пива кружилась голова. Возможно, он не оставил бы Элору, сложись всё иначе. Она назвала его именем мужа, а значит, не придавала значения тому, с кем спит. Это резало ножом по сердцу. Нет, не желание выйти из игры стало причиной отъезда. Это всего лишь оправдание. На самом деле его душила обида и ревность. А может, даже злость.

Год назад на гастролях в Орландо он был с Читтапоном, но ему не посчастливилось встретить Элору. Если бы он встретил её раньше…

Он поднёс горлышко бутылки ко рту, но выяснилось, что пива внутри не осталось. Тогда он отшвырнул бутылку и уткнулся лицом в подушку. Одна нога свисала с дивана. Для удобства он свесил и руку. Вон надеялся уснуть и избавиться от мыслей. Но это оказалось сложной задачей.

Ревность кололась сильнее, когда он вспомнил переписку с неким человеком со сложным именем Забдиель. Вон читал переписку и понял, что они поддерживали дружеские отношения. Дома в Орландо ждали друзья и поклонники. Один из них этот Забдиель, который слишком яро интересовался её делами. Вон решил заблокировать парня и удалить его номер, побоявшись, что тот приедет или начнёт копаться. Вон не хотел, чтобы в первое время после выхода из больницы Элора говорила с этим человеком. Страх – оправдание. Ревность – истина. Но как бы там ни было, он в проигрыше.

Тогда к чему эта игра?

Покончить и жить с чистой совестью.

Сев снова, Вон широко открыл глаза. Получается, чтобы отделаться от мыслей и жить спокойно, ему просто нужно рассказать всё Читтапону?

~~~

После изнурительной репетиции Тхэ Мин сел отдохнуть, открутил крышку и начал по глотку пить воду. Пот струился рекой, майка промокла насквозь, энергия заканчивалась, а впереди ещё много работы.

Их было трое. Тхэ Мина попросили стать солистом-партнёром с двумя другими певцами. Один из них был другом Тхэ Мина, не таким близким, как Вон, но за кулисами они любили поболтать. Взбалмошного парнишку звали Сяо Чжэнь. Он был моложе Тхэ Мина, любил танцевать и гордился своим высоким голосом. Со стороны могло показаться, что он наивный женоподобный, но как бы не так. На сцене Сяо выглядел мягким. Однако в жизни занимался боксом и бычился, если кто-то ему не угодил. Сяо весёлый, но в то же время гордый и самовлюблённый.

Сяо приземлился рядом и дважды похлопал Тхэ Мина по плечу.

– Мне показалось, ты сегодня не в духе.

– До сих пор не могу прийти себя после потери Ли, – признался Тхэ Мин.

– Время лечит. Конечно, это потеря для всего мира музыки… Я не понимаю, почему до сих пор не было заявления, что такое случилось.

– И я не понимаю. Вчера говорил с менеджером Читта Марком, пытался расспросить, но он сказал, что это временно. А дальше нёс ахинею какую-то про то, что это забота руководства и всё в таком духе. Меня смутило то, что Марк совершенно не скорбит. Неужели нужно быть таким безжалостным и холодным? Получается, Читт для него был просто продуктом. Никаких чувств! Я поражаюсь!

Сяо встал в комичную позу боксёра и принялся прыгать вперёд и назад.

– Таким морду бить надо. Ты если что скажи, я готов.

У Тхэ Мина на лице появилась улыбка.

– Боюсь, мордобой не решит проблемы.

В танцевальный зал кто-то вошёл, и парни отвлеклись от разговора, пытаясь разглядеть вошедшего. Тхэ Мин встал, потому что узнал парня. Это был Вон. Но что ему нужно здесь? И только он задал себе этот вопрос, как Вону указали в сторону зоны отдыха на Тхэ Мина.

– Где ты пропадал? – с ходу спросил Тхэ Мин.

– Э… работы много. Давно не виделись. Ты как со временем?

– Пока занят, как видишь.

– Надо поговорить. Это важно. Приедешь ко мне вечером? Я буду дома.

– Ладно, – не очень уверенно сказал Тхэ Мин, и как-то странно забилось сердце. Ничего подозрительного в лице Вона он не прочёл, но слово «важно» поистине напрягло. – Как освобожусь, приеду.

– Отлично! Сяо, как дела?

Дальше Вон отвлёкся на разговор с Сяо Чжэнь. Потом парни вернулись к репетиции, а Вон уехал. Весь оставшийся день Тхэ Мин думал о разговоре, который им предстоит, ломая голову над тем, что же Вон ему сообщит.

Тхэ Мин освободился в десять вечера и, не переодеваясь, помчался к Вону. Однако когда он приехал, то дверь ему никто не открыл. Телефон был отключён. Ни этим вечером, ни на следующий день Вон не вышел на связь. Что же произошло?

23.

Бармен поставил два бокала с коктейлем, красиво украшенным декоративным зонтиком и кружочком лимона. Затем поставил две бутылки пива. Последние предназначались Забдиелю и Кристоферу. Вики и я ограничились безалкогольными напитками. Вот уже месяц мы время от времени так встречаемся и болтаем о всяких пустяках. Вики не удалось выпытать что-либо у Забдиеля по поводу моей проблемы, поэтому посоветовала не подпускать его близко, пока не созрею и не расскажу сама всю правду. «Конечно, не жди, пока живот вылезет», – со смешком добавила она. Она смогла уговорить его не торопить меня, напомнив, что я после комы и не совсем оправилась. После разговора с Вики Забдиель позвонил мне. С тех пор мы выходим только вчетвером.

Мне нравились эти вечера. С этими ребятами я отдыхала, стресс отступал. С ними я забывала даже про свой токсикоз. Кстати, я сменила номер телефона, чтобы меня никто из старых знакомых не смог найти. Ни Вон, ни Фаррен, ни кто-либо ещё. В соцсетях я тоже поколдовала. Так что теперь я стала вне зоны досягаемости.

От барной стойки мы пересели за круглый столик в центре зала. В этом баре все столики были узкие и высокие. И что самое примечательное: около них не было стульев. Люди могли стоять, выпивать и пританцовывать. Мне здесь определённо нравилось. Вики обожала это место и как только речь заходила о выборе бара, она выкрикивала «Баррель».

Сегодня я заехала за Вики, мы немного покатались по городу. Она была под впечатлением от моей езды.

– Элора ловкая. Она проскакивала в самых неожиданных местах, обгоняла машины. Ух! Адриналинчика мне как раз не хватало!

Забдиель на всё это смотрел неодобрительно.

– Это опасно, – сказал он.

– Я не просто любитель, не забывай. Но если ты переживаешь, то так и быть, я не стану повторять.

– Будь добра.

Кристофер выглядел уставшим, поэтому не стал комментировать. Вики пританцовывала, у неё единственной было прекрасное настроение. Какое-то время мы пили, слушая музыку. Потом Кристофер с Вики зашептались о чём-то своём, и Забдиель принялся рассказывать одну из историй, приключившейся недавно с его братом Эриком.

– Представляешь, он купил дом! Всё-таки перебрался сюда, гаденыш. Но ужаснее всего то, что дом тот совершенно не предназначен для жизни. Там всё переломано. В крыше дыра!

Я расхохоталась.

– Радуйся, Заб! Теперь он будет очень занят ремонтом.

– Знаешь, чем он будет занят? Он будет подтирать мои пороги, чтобы я оплатил ему ремонт. Да-да! Он уже начал!

Забдиель говорил с наигранной злостью, корча рожицы, а у меня это вызывало просто приступы смеха. Радуясь, что мне весело, он добавлял ещё шутки. Потом подключились Вики с Кристофером, и за нашим столиком царило заразительное веселье. Но вдруг меня кто-то позвал, и мы резко замолчали. Как по приказу, музыка тоже стихла. Немая сцена. Я поворачиваюсь на голос и вижу удивлённого Зака.

Я не знала, что сказать, поэтому выдавила сухое «привет». Зак тоже поздоровался, затем, пожелав хорошего вечера, ушёл. Настроение у меня упало. Вдруг стало жалко Зака. Каждый раз, когда он приходил к нам, я не проявляла дружелюбия, а тут он увидел меня смеющейся.

Ребята смотрели на меня вопросительно.

– Друг моего брата, – коротко пояснила я, затем заиграла музыка, и я изъявила желание потанцевать.

Домой я вернулась позже полуночи и, к своему удивлению, увидела автомобиль Зака. Сам он спал на водительском сиденье. Он ждал меня? Да, раз находится за воротами и не с Корбином.

Заглушив мотор, я вышла из своей машины и пошла к его. Хотела постучать в окошко, но передумала. Вместо этого забралась на пассажирское сиденье, чем разбудила парня.

Засранец тут же метнул взгляд на часы.

– Караулишь? – спросила я.

– Не совсем так.

– А что тогда?

– Хотел поговорить?

– Интересно стало, с кем я развлекаюсь? А может, я подумала над твоими словами и не хочу стать матерью-одиночкой.

Почему-то мне было весело наблюдать, как с лица Зака схлынула вся краска. Не в силах больше злиться, я потрепала его за щеку.

– Эх ты, ревнивец! Это просто мои друзья, ясно?

Внезапно Зак завёл машину и выехал на дорогу.

– Что? Куда ты меня везёшь?

– Туда, где мы сможем поговорить. Я просто устал от глупых споров, ведь я не этого добиваюсь. Ссориться с тобой мне хочется меньше всего.

– Знаю, – пожала плечами и отвернулась к окну. Я молчала до тех пор, пока мы не приехали.

И кто бы мог подумать, что он привезёт меня именно в наше любимое место. Обычно мы втроём – я, Зак и Корбин, а иногда с нами была Фаррен – проводили здесь целые вечера. Это было мини-кафе с соломенными беседками, расположенными на улице. В каждой беседке по центру стоял стол, рядом скамейки, а с потолка свисала необычная лампа с расписным абажуром. Внезапно вспомнила, что это тайские абажуры, и сразу грусть накатила. Вот бы Читта сюда привезти…

– Не против, если я закажу кофе?

– Мне со сливками.

Прошло минут десять прежде чем Зак заговорил. Сначала он рассматривал меня, как будто увидел впервые в жизни. Я же старалась на него не смотреть, думала о своём. Не я, а он меня сюда привёл. Пусть говорит.

– Мы дружим очень давно, но ты стала какой-то чужой.

– Скажи спасибо Фаррен.

– Я так не хочу, Элора. Если ты считаешь, что я должен забыть про свои чувства и только так вернётся наша дружба, то я готов попробовать.

Я не долго сопротивлялась. Дотронувшись до его руки, тепло улыбнулась.

– Я никогда не была против дружбы с тобой, Зак. Прости меня.