– Да. И если я выйду за него замуж, то стану второй.

Минута молчания. Надя барабанит пальцами по столу. Потом очень серьёзно говорит:

– Почему ты не сказала, что… Чёрт, да какой кофе! Тут не кофе пить надо. Поехали ко мне. Дома коньячок есть. Вставай!

– Но…

Никакие «но» не помогают. Надя выталкивает меня из кофейни, и мы едем к ней домой, беседовать за нормальным напитком.

Кто прав, кто виноват

Два снифтера стоят на стеклянном журнальном столике. Надя наливает уже по второму кругу. Первый мы выпили молча. Пока ехали, тоже молчали.

Мы с Надей не друзья, а только коллеги, но она знает больше, чем Анжелика или Лада, потому что с Азизом я познакомилась на работе. Надя наблюдала зарождение наших чувств, видела ухаживания Азиза. Надя стала первым человеком, который сказал мне: «Осторожно с арабом, Эрика». Анжелика кричала: «Если он душка и хорош в постели, то не отпускай ни в коем случае». Лада вообще не понимает, что мы находим в мужиках, но и она всегда поддерживала, выражая это вечным поддакиванием.

Чокнувшись сниферами, Надя делает глоток, затем отставляет бокал и серьёзно говорит:

– Восточные мужчины опасны. Ты помнишь, я говорила тебе об этом, и не раз. Два года тебя всё устраивало. Какого хрена ты захотела всё изменить?

– Я не собиралась за него замуж. А не так давно рассматривала фотки одноклассниц в Инстаграме. Надь, все они замужем! И дети есть. А я встречаюсь восемь раз в год с мужчиной, и ощущение появилось, что так будет всегда, если не… В общем, я решила, что либо мы расстаёмся, либо женимся.

– Но ты ведь имела представление, кто он и в каком мире живёт.

– Не совсем, – кручу бокал в руках, нервничаю. – Слушай, я ехала в Дубай только посмотреть, а они помолвку устроили. Азиз поставил ультиматум: либо мы женимся, либо расстаёмся навсегда. Потому что если я откажусь от него после помолвки, то это станет позором. Мне точно назад дороги не будет. А вернуть всё так, как было он, якобы, уже не сможет. Я не знаю, что делать, Надя. Зла на Азиза за то, что так поступил. Он женился на ней три месяца назад! То есть мы уже были в отношениях, вот что меня возмущает.

– Давай разбираться, – говорит Надя, ломая плитку шоколада на сегменты. – Вы оба правы и оба виноваты. И не перечь мне, – пресекает мои «но» Надя. – Попробую объяснить. Может, это тебя отрезвит и даст почву для размышлений.

Как же это мне нужно!

Откидываюсь на спинку дивана, готовая выслушать всё, что скажет Надя.

– Начнём с ошибок Азиза. Ты сказала, что в их семье есть иностранка, значит, не принципиально, кто станет женой: арабка, русская или молдаванка. Он мог, ну если не в первый год, то позже, когда ваши отношения перешли на стадию «люблю не могу», поговорить с тобой на эту тему. Ему, похоже, было удобно. А может, боялся. Мы не знаем, какие тараканы живут в арабском мозгу самца.

Я прыснула. Сказанула!

– Не смейся. Я серьёзные вещи говорю. Вторая ошибка – он скрыл факт женитьбы. Хорошо, до сегодняшнего дня он уже не рассчитывал, что ты захочешь за него замуж. Однако везти тебя в свою страну, заранее не поговорив и не признавшись в том, что у него за жизнь – гнусно.

– И я узнала не от него, а от его женушки. Причём все они знали о том, что Азиз без памяти влюблён в меня. Где смысл?

– В его защиту могу сказать лишь то, что он, возможно, чего-то боялся. Или вынашивал план.

– Хм.

– Да! План заманить тебя в своё логово, чтобы потом ты оттуда не выбралась. Тебя держит любовь, Эрика. И если согласишься, то попадёшь в плен востока. Помяни моё слово.

Она поднимает бокал, мы снова чокаемся и пьём. Хватаю шоколад и заедаю. Давно спиртное не пила, голова начинает кружиться. А Наде хоть бы что.

– Теперь о твоих ошибках.

У меня забилось сердце. Не люблю, когда меня суют носом в мои ошибки. Однако слушаю.

– Тебе все говорили: «Эрика, внимание: АРАБ» Что это значит? Он – восточный мужчина. Твёрдый, с силой характера, умеющий обольщать и привязывать к себе. Вполне возможно, что у него сработал инстинкт… Вспомним, что на тот момент он был свободен. – Надя снова отпивает коньяк, затем сбрасывает звонок на телефоне. Сейчас всё не важно. – Ты, – продолжает она, – только выбралась из депрессии; обрела почву после позорного изгнания Данила из своей жизни…

– Не напоминай.

– А я напомню. Он тебя унизил в день твоего рождения, подарив, с вашего позволения скажу, вибратор… и унижал постоянно. И вдруг возникает Азиз. Воспитанный, галантный романтик. Да любая поведётся на такого!

– Он окружил меня вниманием. Он подарил мне такие моменты, о которых вспоминать не стыдно. Мне нравилось называть его своим мужчиной. И не смущала меня его национальность. Я жила сегодняшним днём, получала удовольствие от того, что имела. Я отдыхала от отношений с Данилом, он хорошенько подпил мне кровушки.

– Хорошо, это оправдывает твои поступки. Но я бы на твоём месте, милая Эрика, изучила бы их законы. Я бы, пусть не в первые полгода, но потом начала бы расспрашивать его о родных.

– Пойми, я летала в облаках. Те единственные ночи, которые мы проводили вместе, я хотела потратить на более приятные вещи.

– Но вы ведь ужинали вместе, катались по городу… О чём вы говорили?

– Иногда он рассказывал о своём бизнесе, упоминал братьев, отца. Я даже знала, что у него есть сестра. Я не знала их имён, просто не спрашивала. Не знаю… может, глупо, но я не интересовалась. Но о своём городе он часто рассказывал.

– Однако о законах ты точно узнала в эту поездку, – напирает Надя. Она ищет мои ошибки, а я нахожу оправдания.

– Послушай, я многое выяснила ещё в первый год наших встреч. Я прекрасно знала о том, что женщины там закрытые с ног до головы, и о том, что парочки на улице ведут себя как чужие, не целуются и не живут вместе, ибо это карается законом… даже о сухом законе было известно. Я многое знала. Просто, я думала, что многожёнство давно ушло в прошлое. Таисия, жена брата Азиза, сказала, что не каждый араб может позволить себе две жены. Знаешь, какие деньги там задействованы? Если бы ты сходила с их женщинами в магазин, ты бы ахнула. Они покупают дорогую косметику, одежду известных брендов, и на цены не смотрят! Мужья обязаны покупать им одинаковые по цене подарки и, полагаю, удовлетворять тоже должны каждую, не обделяя вниманием. От Таисии я узнала, что жены по правилам должны иметь каждая свой дом. Но вот в семье Азиза все живут вместе и, что ужаснее всего, дружно!

– Ну, это лучше, чем если бы они хотели поубивать друг друга.

– Не знаю. Я немного не представляю, как жить в одном доме, но не видеть мужа, когда пожелаешь.

Мы снова пьём.

– Ох, – вздыхает потом Надя. – Нелёгкая у тебя задача. Азиз – хороший человек. И я рада, что он дал тебе время подумать. Ибо шаг, который ты сделаешь следующим, станет роковым. Либо ты улетишь в пропасть, либо пойдёшь по ровной дороге.

– Я люблю его, но быть второй женой…

– Впрочем, ты сама говорила, что Азиз отговаривал тебя. Сама напросилась. По крайней мере, ты точно теперь видишь два будущего: с ним и с его первой женой или без него свободной и в новых поисках любви.

На глаза наворачиваются слёзы. Не хочу новых поисков. Не хочу другого мужчину. Хочу быть с Азизом, но как же трудно решиться.

Надя обнимает меня, гладит по спине ладошкой. Чувствую сладкий аромат её любимых духов. Эта женщина дважды была замужем, пережила запои своих мужей, измены и побои. Первый муж отобрал у неё ребёнка. Надя до сих пор не может добиться встреч с сыном. И этот муж – русский мужик. Не думаю, что национальность имеет большое значение.

– Знаешь, Надь, я пришла к выводу, – смотрю на своё кольцо, – если бы не его ложь и не первая жена, я бы сейчас не ревела здесь. Я готова принять любые его традиции, кроме женщины, с которой придётся его делить.

– Ты права по-своему. Любишь его, дурочка. И я вижу это. И Азиз будет прав, если после твоего отказа исчезнет. Мне кажется, он сам чувствует, что накосячил. Он, как растерянный малыш, которому вручили серьёзный инструмент, а он не знает, на какие кнопки нажимать.

У меня кружится голова и глаза закрываются. Чувствую себя пьяной и почти не соображаю. Однако слова Нади острой хваткой впиваются мне в мозг, когда она произносит:

– Он приедет не скоро. За это время ты переосмыслишь всё произошедшее. А когда вы снова встретитесь, ты будешь готова. Отпусти ситуацию. Пусть всё случится по воле судьбы.

Утром на следующий день я просыпаюсь с мыслью, что жизнь прекрасна. Пока что ничего плохого не произошло, и я готова к предстоящим испытаниям.

Либо да, либо нет. Третьего не дано.

Часть Вторая

Душевная пустота

Открываю глаза раньше будильника, взгляд устремляется в потолок. Монотонный стук по стеклу разбавляет тишину. Мне не надо поворачивать голову, чтобы понять, что на улице идёт дождь. Осень пришла слишком быстро и не сулила ничего хорошего. По крайней мере в моей жизни только серые будни и никаких изменений.

Иду чистить зубы, на ходу проверяя входящие сообщения.

Таисия: «Как дела?»

Это её частый вопрос. И что самое интересное, мы обмениваемся любезностями и на этом беседа заканчивается. Я не спрашиваю, как у них там и что вообще в жизни семьи происходит. Боюсь спрашивать про Азиза, потому что она обязательно начнёт рассказывать про Самиру, а оно мне надо? Сама же Таисия не знала, о чём со мной можно поговорить, но, наверное, считала обязанностью мне писать и интересоваться делами.

Я: «Хорошо. Собираюсь на работу».

Следующее сообщение от Нади. Ничего особенного, обычные напоминания о предстоящих встречах.

Папа предлагает встретиться после работы вечерком. Зачем? С тех пор, как он побывал у меня в офисе редакции, мы не созванивались и не разговаривали. Может, хочет денег попросить? Пишу отмазку и переношу встречу на следующий раз.

Кручу список уведомлений дальше.

Данил?

Что ему опять надо?

Читаю: «Привет, детка! Я так понимаю, араб тебя бросил. Может, есть желание перепихнуться?»

Урод. Смотрю на время. Он прислал мне его в два часа ночи. Точно был пьяный.

Включаю воду, беру щётку и замираю. Азиз тоже написал. В последнее время он не балует меня общением. Однажды я спросила почему, на что получила ответ: «Знаю, что тебе нужно хорошо всё обдумать, не хочу мешать. Я буду сбивать тебя с толку».

Азиз: «Соскучился».

И всё. Сообщение отправлено час назад.

Не отвечаю. Убираю телефон и чищу зубы.

Приехав в редакцию, сразу принимаюсь за работу. Около одиннадцати снова пиликает телефон.

Азиз: «Ты решила игнорировать меня или ещё спишь?»

Думаю, отвечать или ещё помучить. Улыбка на лице появляется сама собой. И от Надиного зоркого глаза не ускользает эта деталь.

– Догадываюсь, кто беспокоит тебя на рабочем месте.

– Я хочу с ним поговорить. Очень соскучилась. Но понимаю, что взбаламучу собственные чувства, – не сводя взгляда с экрана, говорю я. Азиз пишет что-то ещё – карандашик двигается. – Понимаешь, когда мы начинаем переписываться, я хочу всё бросить и умчаться к нему.

– Несмотря на наличие жены?

– Вот умеешь ты испортить настроение.

– Вот не надо! Это факт, о котором ты ни на минуту не должна забывать. Он звонит?

– Нет. Я запретила. Если услышу или увижу, то сломаюсь.

Пришло!

Азиз: «Каждое утро просыпаюсь, думая о тебе. Эта разлука намного тяжелее, чем все предыдущие. Ты вроде как ускользаешь от меня… Не думаешь, что пора определяться?»

– Что он там настрочил? – спрашивает Надя, заметив, как я изменилась в лице.

Я читаю сообщение вслух. Счастье, что кроме нас с Надей, в кабинете никого больше нет. Потом тяжко вздыхаю.

Надя прикусывает нижнюю губу и задумчиво глядит перед собой.

– Рано или поздно это должно произойти. Что ответишь?

– Не знаю. Я ничего не решила.