За те полдня, что я провела на французском корабле, меня успели переодеть. Полная женщина принесла чистое платье горчичного цвета – простое, цельнокроеное, без лишней отделки, но белые оборки украшали подол и рукава. Также она заплела мне косы. Французский я не понимала, но добрый взгляд женщины располагал к доверию. От турецкого одеяния не осталось и следа, в зеркале я смотрела уже на европейку, живущую в восемнадцатом веке. Любая на моем месте была бы счастлива, принимая любовь и заботу, но моя голова была забита иными вещами.

Когда я ступила на палубу, громкий гул мужских голосов стих. Несколько пар глаз смотрели на меня с любопытством. Извинившись за то, что отвлекла их от дел, жестами показала, что хочу прогуляться по кораблю. Один из мужчин выступил вперед. В руках он держал метлу, которой чистил палубу. Как оказалось, он говорит на английском.

– Вам лучше вернуться в каюту.

– Мне необходим воздух. Я очень беспокоюсь об Оскаре и…

– Он взял с собой пару верных солдат. Не волнуйтесь, мадемуазель, генерал Леруа выполнит свое обещание, и ваша сестра вернется в целости и невредимости.

– Ох, я очень в это верю, – молвила тихим голосом, поражаясь тому, как быстро Оскар доложил всю суть моего пребывания на этом корабле.

Убедив мужчину, что буду осторожна и пообещав не сходить на берег, я прошлась по палубе и остановилась в той части корабля, где никого не было. У пристани на берегу толпился народ, люди громко переговаривались, некоторые ходили около прилавков с товарами. И тут, у лавки с тканями, я заприметила знакомую фигуру. Голова девушки покрыта светлым платком с вышивкой, под которым я заметила довольно красивую феску. Я узнала ее! Да, они с Айалой носили ее по очереди.

Поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, я бросилась на берег и помчалась за Дуйгу, что было мочи, расталкивая идущих навстречу людей.

Грубо схватив девушку за локоть, я повела ее в более тихое место.

–Ревекка? – сначала в ее голосе слышалось удивление, а потом радость: – Ревекка!

– Тихо ты, не кричи.

Мы спрятались за толстыми стволами деревьев. Одежда Дуйгу слишком яркая и заметная, поэтому я прижала ее к дереву и, приложив палец ко рту, велела не кричать.

– Какая ты красивая и… что это за платье такое?

– Тебя на самом деле волнует мое платье, Дуйгу? Я не смогла дождаться твоего брата в кофейне. Чагатай донес на нас.

– Но что он знает?

– Хватает того, какие выводы он сделал, когда нашел мою сумку.

Дуйгу наморщила лоб, ничего не понимая.

– Расскажи мне всё, что ты знаешь. Кто увёз Айалу, как это произошло?

– Хорошо, я расскажу, но ты делаешь мне больно.

В этот момент я поняла, что с силой прижимаю девушку к стволу и, по всей видимости, мелкие сучки впиваются ей в спину.

– Прости… мне очень страшно, понимаешь? Если Айалу и Эрика увезут в Стамбул или убьют, я не переживу.

Дуйгу заплакала.

– Мы ничего не смогли сделать. Когда явились йерли кулу…

– Кто?

– Йерли кулу – это местные вооруженные формирования. Военные нашей провинции. Так вот… они ворвались именно тогда, когда я учила Айалу вышивке в беседке. Они задали ей и мне всего пару вопросов, затем схватили ее и потребовали позвать мужа. Айала молчала, а я… я хотела защитить его, но не успела. Отец и Эрик как раз вернулись с моря. Мы с отцом, как могли, пытались удержать их, но нам пригрозили.

– Чем?

– Сказали, что за сокрытие неверных мы тоже понесем наказание. И… отец отступил. Их увезли на восток… – Дуйгу замолчала, пытаясь справиться с эмоциями. Слезы крупными каплями стекали по щекам и таяли где-то под тканью платка.

– Куда их увезли? Что там на востоке Антальи? Что?

– Невольничий рынок… – произнесла она, и у меня мгновенно упало сердце.

Опустившись на землю, я закрыла руками лицо и заплакала. Моя беременная сестра не может стать рабыней. Только не это! А Эрик? Что будет с ним?

– Мне нужна лошадь, – внезапно подняв голову, сказала я.

– Нет, Ревекка, ты не можешь туда поехать. Солдаты схватят тебя и тогда никому из вас уже не спастись.

– Просто помоги мне достать лошадь, я справлюсь. Я знаю, что делать, – уверенность в моем голосе убедила Дуйгу, хотя на самом деле я ни черта не знала. Я лишь хотела убедиться, что их там нет. Не вижу смысла сидеть и ждать Оскара, когда можно что-то сделать. Я вовсе не смелая, но ради сестры готова на всё. И если уж ей суждено попасть в рабство, то я пойду на самый отчаянный шаг – отдам свою жизнь за жизнь сестры и ее невинного малыша.

Забираясь в повозку, я осознавала, что в голове нет никакого плана и, подвергая себя опасному риску, не задумывалась о последствиях.

– Что ты делаешь? – изумленно глядя на Дуйгу, которая разместилась рядом со мной, спросила я.

– Еду с тобой.

– О, нет! Ни за что! Я не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится!

– Ты не умеешь управлять повозкой. А еще ты понятия не имеешь, куда ехать. – Дуйгу выждала несколько секунд, стараясь выдержать мой взгляд, словно мы играли в гляделки. – Ты догадываешься, какая еще причина толкает меня на этот шаг. Но я искренне хочу помочь, Ревекка. Клянусь Аллахом!

– Ладно, трогай! – закричала я, не желая более терять время.

ГЛАВА 22 НЕВОЛЬНИЧИЙ РЫНОК

Повозка трещала, казалось, она вот-вот развалится, лошадь неслась, не разбирая дороги, на ухабах и колдобинах нас швыряло из стороны в сторону. Цепляясь левой рукой за край повозки, я едва переводила дыхание. Дуйгу надо отдать должное, она неплохо управляет лошадью. Я поражалась, как такая хрупкая и маленькая девчушка могла удержать поводья и справиться с ними.

Мы ехали куда-то в неизвестность. Полнеба охвачено заревом, но солнце ещё не скрылось за горизонтом. Людей на улицах становилось все меньше и меньше. Из минаретов городских мечетей доносились призывы к молитве, но и они не могли перебить шум, доносившийся от колёс нашей повозки.

– Далеко ещё? – нетерпеливо спросила я.

Дуйгу помогла лошади сбавить скорость, слегка натянув поводья, затем огляделась вокруг.

– Думаю, мы на правильном пути. Но я не понимаю, Ревекка, что ты собираешься делать, когда мы прибудем на место. Женщинам находиться в таком месте очень опасно. И… если кто увидит, – девушка поморщилась, – будет такой позор, такой позор!

– Вот потому я и говорила тебе не ехать со мной. Мне терять нечего, это у тебя вся юность впереди, тебе замуж надо выйти, не опорочив своё имя.

– Всё! – остановила поток моей речи Дуйгу. – Я хочу помочь. И не пожалела ни на миг, что поехала. На всё воля Аллаха! Надо верить в его могущество.

Верить, конечно, можно, однако в бездействии одной верой не ограничиться.

Вдали показались ворота, а по обе стороны тянулись каменные стены. Дуйгу остановила повозку и сказала:

– Дальше нам ехать нельзя. За этими воротами начинается рынок, где продают женщин.

– А мужчин? – спросила, думая об Эрике. – Что делают с ними?

Но Дуйгу не знала и даже не догадывалась.

Оставив повозку на улице, мы с Дуйгу дошли до стен. Я поинтересовалась, можно ли их как-то обойти, не проходя ворот, и моя сопровождающая сказала, что можно это проверить. Так что, мы двинулись по южной стороне. Стена казалась бесконечной, но рано или поздно нам должна была встретиться хотя бы щёлочка. С внутреннего двора доносились голоса – мужские в своём превосходстве. А ещё я слышала шлепки. Дуйгу сказала, что это бьют непослушных. Едва представив свою несчастную сестру, как всё ее человеческое существо сжимается под натиском боли и страха, мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. А если не найдём? Как можно найти человека, не зная, в каком направлении двигаться? От этих мыслей становилось только хуже, но надо было идти.

– Сюда! – громко прошептала Дуйгу, показывая на узкий проход. – Там лестница. Если нам повезёт, и никто нас не заметит, то можно пробраться на крышу, а оттуда весь рынок, как на ладони!

Я наставила на неё палец.

– Не вздумай следовать за мной, – произнесла наставительным тоном. – Дальше я пойду одна. А ты возвращайся к повозке… А ещё лучше, езжай домой и… сообщи отцу, где я.

Убедившись, что Дуйгу меня послушала, я пролезла в довольно-таки узкий проход и подкралась к лестнице. Она и вправду вела на крышу. Я уже ступила на первую ступень, как вдруг послышались шаги. В стене за лестницей была глубокая пробоина, я спряталась в ней, а когда шаги стихли где-то далеко, вылезла и шустро взобралась наверх.

Стараясь быть незамеченной, я залегла за каменным выступом и стала разглядывать в небольшую щель людей внизу: торговцев, покупателей и рабынь. Глазам своим не поверила! Не может быть, чтобы я попала в такое ужасное время. А ведь как все невинно начиналось!

Среди женщин, которые попались в поле моего зрения, Айалы не было, но рано радоваться, ведь рынок огромен, судя по длине каменного строения. Я пошла дальше – ползла на четвереньках, но с каждым разом мои мысли становились всё мрачнее.

И тут мелькнул знакомый образ. Я не была уверена, что увидела Айалу, но у девушки в достаточно откровенной одежде, – нежели в той, что мы видели изо дня в день на турецких женщинах, – были волосы той же длины, что и у моей сестры. Лицо спрятано за тонкой паранджой. Но фигура, осанка… Разволновавшись, я привстала, чтобы получше разглядеть девушку, но вдруг меня потянуло назад. И прежде чем я успела повернуть голову, огромная рука зажала мне рот.

ГЛАВА 23 ИСПУГ И ПАНИКА

Как назло, от испуга мысли разбегались, и я никак не могла сосредоточиться. Быть может, долбануть нападавшего по коленке? Но для этого нужно хотя бы примерно знать, куда бить.

Меня оттащили на другую сторону крыши – ту, что выходила на внешнюю улицу. Стук сердца отдавался в висках, я буду целый месяц приходить в себя после пережитого страха!

– Ш-ш-ш… только не смей кричать, – шепнули мне в ухо, и я тотчас же узнала голос. Мой спаситель никогда не бросит меня в беде. Он появился, когда я была уже уверена, что убежать из этого места мне всё равно не удастся. О, Боги! Или Аллах… или кто там у них ещё есть? Свершилось чудо! Закрыв глаза, я тихо вздохнула с облегчением, и Оскар убрал ладонь с моего лица. – С тобой все хорошо?

Я тут же нахмурилась.

– Спрашиваешь?! – развернулась к нему и ахнула. – Эрик?! Господи Иисусе, ты жив!

– Да, этот благородный господин вызволил меня из плена, – ответил он. Я запрыгала и едва сдерживала себя от визга. – Не верещи только, говори тише. А Дуйгу привела нас сюда.

И только теперь я заметила между мужчинами Дуйгу. Она стояла робко, потупив взгляд. Мне показалось, что она дрожит. Как бы мне хотелось успокоить ее и сказать, что с Оскаром нам нечего бояться. Они вкратце рассказали мне, как встретились.

После того, как я пошла к лестнице, Дуйгу решила дождаться, пока я заберусь на крышу. Но в проходе появился человек и она сорвалась с места; спрятаться, как мне, ей бы не удалось. Она бежала, что было сил. Мужчина последовал за ней. Он решил, что сбежала рабыня. Дуйгу боялась представить, что будет, если ее схватят и отведут на рынок. До повозки оставалось несколько ярдов, как вдруг она угодила в чьи-то руки и упала вместе с этим человеком. Они покатились по траве, таким образом, угодили в кусты. Преследовавший нарвался на кинжал Оскара, а Дуйгу в это время была в надежных руках Эрика. Дальше она отвела их к тому месту, где оставила меня, а по дороге рассказала им все.

– А Айала? – опомнилась я наконец.

Эрик огорчённо покачал головой и опустился на холодные камни.

– Она на рынке, – с сочувствием произнёс Оскар.

– Так… надо спасать ее! Надо что-то делать! – я запаниковала, слезы рвались из глаз, но я, как могла, сдерживала их и пыталась успокоиться. – Есть план?

– Я уже был там, – сказал Оскар. – Пытался выкупить ее. Не вышло. За неё просят слишком высокую цену. Полагаю, ее хотят продать в гарем.

– У них не выйдет ничего! – вперёд выступила Дуйгу. – Она не чистая… то есть, – смутившись, девушка посмотрела на Эрика, – она замужем. Максимум, что ей грозит – тяжелая работа.