Доктор возвращается на кухню с толстой серой папкой и садится за стол. Матиас, который сопровождал его, остается стоять за его спиной. Джейсон сидит напротив Фостера, играет с вилкой – накаляет ее и гнет. В общем, портит чужое имущество! Анна и Крис, облокотившись на столешницу, негромко о чем-то переговариваются.

– Да, ребятки, все здесь, – радостно произносит доктор, и я отвожу взгляд от вида за окном. Седой мужчина просматривает файл за файлом, затем резко останавливается и бьет по листу пальцем: – Вот! 2004 год. Самое тяжелое время в моей практике, так как я работал на организацию. Э… – он испуганно окидывает нас быстрым взглядом. – Можно я не буду называть имен? На самом деле, это секретная информация и…

– Мы имеем право знать, – перебивает Анна с несколько дерзким тоном. – Потому что мы – часть этой организации. Нас создали, благодаря ей, правильно?

Доктор обреченно опускает взгляд, с минуту думает, затем кивает:

– Вы правы, милая леди. Но я подписывал договор о неразглашении. Если они поймут, что я каким-то образом проговорился, то просто-напросто убьют меня.

– Никто ни о чем не узнает, – мягко говорит Матиас, да так убедительно, что я ему верю. – Просто расскажите нам все, что знаете.

– Мы – учёные, знаете ли, всегда рвемся туда, где интересно, – начинает доктор свой рассказ. – Сорок лет назад я был попусту никем. Работал в институте и обучал стажеров. А потом вдруг пришла она… – Тишина. Мы ждем имени, но доктор стоит на своем и отказывается назвать даже первую букву. – Красивая, статная и богатая женщина рассказывает мне о том, что набирает бригаду смелых ученых, которые разбираются в генетике. Она предложила огромные деньги, и я согласился. Два года мы разрабатывали специальный ген, способствующий развитию сверхспособностей. Экспериментировали на обезьянах, внедряя искусственный ген к их родным. Происходила некая реакция и обезьяны вытворяли невероятные вещи. Одна даже смогла заговорить на человеческом языке. Однако подопытных организация уничтожала. Их задачей было применить этот ген на человеке.

– Но для чего им это? – не удерживаюсь от вопроса.

– Боюсь, что на этот вопрос я не могу дать ответа, потому что одним из условий было – не задавать вопросов. Мы просто работали, получали огромные деньги и жили в свое удовольствие. – Доктор усмехается, хотя усмешка получается грустной. – Моя жена ушла от меня, потому что я не мог объяснить причину ночного отсутствия дома. Она решила, что я хожу на сторону. Вот в один прекрасный день взяла и собрала свои вещи, оставив записку с одной единственной фразой: «Подаю на развод»… В тот год мы провели первый эксперимент с человеком. И он прошел удачно. Потом еще трое из организации получили по способности, включая женщину, что приходила ко мне звать на работу.

– То есть, люди, которые работают на данную организацию, имеют сверхсилу, как и мы?

– Верно, – утвердительно кивает Фостер, улыбаясь Джейсону. – Они, можно сказать, первые на земле люди, получившие сверхсилу с помощью искусственно-выращенного гена. То была наша победа. Но, к сожалению, новость не подлежала разглашению. Мы продолжали следить за здоровьем подопытных и не выявили никаких побочных эффектов. Сверхспособности принялись, и они прекрасно управлялись с ними.

– Телепортация? – вдруг произносит Анна.

– Что? – не понимает доктор.

– У вас мысль была о телепортации, – объясняет девушка. – Это одна из приобретенных способностей, так?

– Не имеет значения.

– Имеет! – настаивает Анна и, кажется, хочет нажать на Фостера, но Крис дергает ее за руку и взглядом просит утихомириться. Анна подчиняется.

– Ладно, доктор Фостер, – Джейсон деловито прищуривает один глаз, – я так понимаю, то были взрослые люди и сознательно решились на эксперимент. Что же насчёт нас? Ни меня, ни кого-либо в этой комнате не спросили, хотим ли мы иметь эти способности.

– Никто об этом не думал, поверь мне, парень. В 2003 году в организацию привели девять женщин. Я не знаю подробностей того, каким образом их убедили участвовать в данном эксперименте, однако, они были счастливы и успешно сдали все необходимые анализы. Нашими профессиональными гинекологами, которых специально готовили к этому, было проведено экстракорпоральное оплодотворение.

– А потом вы ввели этот искусственный ген, и эмбриончики росли в маминых животиках уже со сверхспособностями? – вставляю я.

– Вовсе нет.

Мы смотрим друг на друга. Я встречаюсь глазами с Крисом. Это ведь его версия, но тут, похоже, что-то другое. Чувствую, как напрягся Крис, а потом замечаю испарину на лбу у Джейсона. Мы все волнуемся. У меня вспотели ладошки, даже пришлось открыть окно, чтобы впустить воздух.

– Не стоит медлить, доктор, – вырывается у Криса, а его кулаки крепко сжимаются, готовые вот-вот нанести удар по поверхности стола.

После короткой паузы доктор встает, идет к окну и с некоторым сожалением отвечает:

– Четыре взрослых человека имели сверхспособности: одна женщина и трое мужчин. Женщина забеременела самостоятельно, без помощи специалистов, от своего мужа. Но тем девяти женщинам, которых привели для эксперимента, провели внутриматочное введение спермы.

– Чьей… спермы? – вырывается у Матиаса.

– Спермы трех мужчин со сверхспособностями.

Матиас

Смотрю на Кристу, и меня охватывает непреодолимый ужас.

– Что это значит, доктор? – дрожащим голосом говорю я, не сводя глаз с Кристы. – В нашем зачатии принимали участие только трое мужчин? То есть… – Паника нарастает с каждым вздохом, и я чувствую, что готов взорваться. У Кристы по щекам бегут слезы. – Что это получается? Мы все здесь друг другу родные по отцу?

– Дай рассказать, парень. Потом будешь задавать вопросы, – нервно проговаривает Фостер, захлопнув толстую папку. – Третьего сентября 2004 года с помощью кесарева сечения на свет появились десять детей. Мы не имели ни малейшего понятия о том, есть ли у младенцев то, чего мы ждали или эксперимент провальный. По этой причине, – Фостер смотрит мне в глаза, а я едва сдерживаю себя, чтобы не закричать. – По этой причине, – вкрадчиво повторяет он, – женщины жили под нашим присмотром в здании организации в течении года, а затем мы наблюдали за детьми уже в их домах. У всех детей способности начали развиваться в пять лет, что было зафиксировано и должным образом оформлено.

– Теперь понятно, что значит «почти наши дети». – Крис бросает мимолетный взгляд на Анну. Та отворачивается. – Мамы нам родные, а вот отцы – нет.

А меня абсолютно это не волнует. Я хочу знать другое и всеми силами пытаюсь привлечь к себе внимание.

– Доктор Фостер, умоляю, – почти выкрикиваю, затем хватаю мужчину за ворот, – скажите, что вы знаете, кто чей отец.

Джейсон и Крис оттаскивают меня в сторону. Некоторые части моего тела становятся невидимыми. Я вот-вот исчезну у них на глазах.

– Матиас, прошу тебя, – умоляет Криста, смахивая со своего лица мокрые дорожки слез. – Сейчас мы всё узнаем, хорошо?

– Знает он! – громко сообщает Анна.

– Я не могу назвать их вам, – сочувственно говорит Фостер. – Мы же договорились, что обойдемся без имен. Тем более, среди вас может оказаться сын женщины и мужчины из организации.

– Сын, значит… – ловко подмечает Джейсон.

– Ну, или дочь. Я же говорю, что не могу быть ни в чем уверен.

– Черт, но хотя бы можете сказать, кто кому приходится братом или сестрой по отцу? Поймите, мы не хотим инцестов.

И только когда Крис это сказал, доктор понял, о чем речь. Без лишних слов мужчина открывает папку вновь, просматривает ее и говорит:

– В принципе, имен здесь никаких нет. Мы ставили номер спермы. Старческая память подводит, простите. Я и сам не знаю, кому какая принадлежит. Джейсон и Габриэль – братья.

– Габриэль? – хором переспрашиваем мы.

– Да. Вас десять человек. – В тесной кухне раздается глубокий вздох доктора. – Слышал, что он уехал в Европу, не пожелав остаться в Америке.

– Он знает о способности?

Фостер проследил взглядом за тем, как Джейсон смял раскаленную вилку. Его пальцы красные, но не испускают огонь.

– О способностях вы все знаете. Он работал на организацию некоторое время, а потом уехал. Что случилось между ними, мне знать не дано.

Я начинаю терять терпение.

– Дальше! Дальше! – вырывается с воплем.

– Так… Номер два – это отец Криса, Анны и Кристы. Ну, а остальные пятеро от последнего.

Услышав эти слова, теряю над собой контроль. Из глаз текут слезы, и я загребаю свою девушку в охапку и прижимаю крепко к себе.

– Как же я испугался, – шепчу, еле дыша. – Как испугался…

Доктор Фостер в замешательстве наблюдает за нами. Анна весело усмехается и поясняет:

– У них любовь. Понимаете, что вы могли натворить?

– Я всего лишь врач, милая леди, – оправдывается Фостер. – Я наблюдал за ходом развития плодов, следил за здоровьем ваших матерей…

– А почему Дариус чернокожий? – из любопытства интересуюсь я.

– Его мать – чернокожая. Этот процесс я не в силах объяснить.

– Вы же генетик, – бурчит Анна. И доктор уже собирается ответить на этот вопрос, когда Крис перебивает его:

– Скажите, Кристофер, а… имена Крис и Криста как-то связаны с нашим родством? Почему наши имена похожи на ваше?

– Это случайное совпадение, парень. Ваши матери были очень дружны, пока жили в организации. Наверное, дали вам имена по договоренности. А раз я стал их врачом, то могу предположить, что они, таким образом, решили меня отблагодарить.

Больше у нас вопросов к доктору не находится. Он и так пояснил очень много вещей и пролил на свет целый ряд скрытых обстоятельств. Дальше мы должны справиться самостоятельно: найти еще двух «братьев», узнать имена отцов и того, кто непосредственно стал сыном (или дочкой) главарей сего эксперимента, а также добраться и до самой организации. Но радует то, что большая часть пазла собрана воедино. А Криста по-прежнему моя девушка.

На прощанье доктор Кристофер Фостер делает нам подарок в виде одного маленького предупреждения:

– У меня есть одна информация для вас, ребятки. Остерегайтесь стрессовых ситуаций, не нервничайте и… адреналин – не ваш друг. Все это способствует потере контроля над силой. Паниковать тоже не стоит. Не забывайте об этом.

Джейсон

В воскресенье мама устраивает небольшой прием для моих друзей.

– Дядя Билл тоже хочет поприсутствовать. Надеюсь, ты не против?

Я не возражаю – раз маме так хочется, то пусть зовет, кого хочет. От дяди Билла у нас секретов нет, мама целиком и полностью доверяет своему брату, а значит, и я могу полагаться на него.

Сегодня хочу выглядеть на все сто, поэтому надеваю рубашку в стиле милитари, закатываю рукава до локтей. Верхние пуговицы оставляю расстёгнутыми. Хочу, чтобы была видна моя цепочка из белого золота. К рубашке подбираю тонкие брюки кофейного цвета. Кручусь у зеркала, затем руками взбиваю волосы, желая, чтобы длинные пряди совсем чуть-чуть падали мне на лоб.

– Красавчик, – говорю своему отражению и подмигиваю ему же. Затем снизу меня зовет мама. Ребята пришли.

Спускаюсь, чтобы должным образом встретить своих гостей.

Крис в своих неизменных потертых джинсах и черной толстовке уже здоровается за руку с дядей Биллом. Матиас, приобняв Кристу в голубом топе за талию, ждет своей очереди, чтобы тоже пожать руку дяде. Анна скромно пристроилась у входной двери, сжав розовую сумочку в руках, и не решается пройти дальше. Машу ей рукой и получаю в ответ улыбку.

– Проходите сразу в столовую, – несколько официальным тоном говорит мама, но при этом с ее лица не сходит очаровательно-приветливая улыбка.

Ребята чувствуют себя скованно, хотя всеми силами пытаются скрыть этот факт. Мама задает слишком много вопросов, не позволяя им расслабиться. Я, конечно же, предупреждал их, что мама не станет молчать, но, видно, это не помогло.

– Чудесный стол! Все так вкусно! – добродушно бросается похвалой Криста. – Вы сами готовили, миссис Макнайт?