Глава 22

– Как ты вышла из леса? Пошла за туристами?

– Нет. Если бы я была в то время смышлёнее, то, наверное, сразу нашла выход. Я росла в мире, где активно строились дома, а самый густой лес в моем понимании был парк Инокасира. Никто не учил меня выживать в диком… да не просто в диком, в тихом и наводящем ужаса лесу, кишащим призраками, тропы которого уводили от обычного мира в… мир иной. Никто не предупреждал, что однажды я останусь сиротой и окажусь одна, чтобы бороться за свою жизнь.

Мне казалось, Сара с трудом сдерживала гнев. Она до сих пор не забыла случившееся много лет назад, боль не отпустила её. Я в самом деле хотела понять эту девушку, чувства, которые она испытывала… Ведь я была в этом чертовом лесу. Я потерялась там, но меня нашли. В голове не укладывалось, каким образом она так долго жила там.

– Ты сказала, что Озэму приводил тебя к местам для пикника, к горе Фудзияма, куда часто приходят туристы. Почему же он не привёл тебя к людям?

– Не хотел.

– Не хотел терять друга?

– Полагаю, что так. Но и я не всегда горела желанием выбраться. Мысль о внешнем мире пугала меня – там живут плохие люди, которые убили моих маму и папу. Я их боялась и ненавидела. Возможно, внутренняя, неосознанная жажда мести не позволила мне погибнуть.

– Но ты здесь. Значит, выбралась.

– Да, но всё случилось совсем иначе.

К обеду вышло солнце. Наш стол давно опустел, но из кафе никто не гнал, поэтому мы мирно беседовали, наслаждаясь уютом и спокойствием, вдыхая свежий воздух. Разговоры с Сарой отвлекали меня от переживаний, мои мысли были свободны, а время проходило быстро, как ему и свойственно.

В памяти нет-нет всплывали обрывки заголовков о некой Саре Шиба, совершившей жестокое убийство, но глядя на Юмико сейчас, я приказывала себе не обвинять ее раньше времени. Эта девушка, кем бы она ни была, не производила впечатления человека, который способен на преднамеренное убийство.

В статьях говорилось, что преступление было тщательно спланировано. Девушка ворвалась в охранную фирму поздно ночью и застрелила очередью из автомата сразу четырёх человек. Но на этом не остановилась. Она вырезала им глаза и языки. Если верить тому, что написано в интернете, то та Сара Шиба забрала ораны с собой. Как ее вычислили, неизвестно.

– Вита?

Я вздрогнула.

– Прости, задумалась. Прекрасная погода немного усыпляет.

– Если хочешь, можем прогуляться.

– Отличная мысль!

Мы вышли за пределы отеля и отправились в ближайший парк. Шли мы очень медленно, сосредоточившись на разговоре. Высота и красота горы Фудзи привлекали моё внимание, но, к сожалению, отныне я смотрела на неё не с восхищением, а со страхом.

– Скажи мне, Сара, а кроме Акио и Озэму ты видела других призраков?

– Да, – без колебаний ответила девушка, – но они не говорили со мной. Просто глазели…

***

Несколько пар горящих глаз смотрели, как Юмико налегает на сырое мясо убитой лисицы. Девочка хотела есть и не могла выбирать. У одного трупа нашла в костях ножичек, им и убила животное, распорола брюхо и руками вытащила внутренности.

Как правило, после такой трапезы Юмико мутило, иногда она блевала. Из-за чего угасала с каждым днём. Девочка так исхудала, что кожа висела на костях, как на вешалке, а рёбра выпирали наружу.

Однажды она нашла мертвого бизнесмена, у него был портфель, внутри которого лежали деньги. Сначала она оставила их, но подумав, решила забрать. Серый пиджак бизнесмена надела на себя. Труп давно разложился, остались одни кости. Вещь воняла сыростью, но и сама Юмико не источала прекрасный аромат. Галстук послужил пояском, а деньги она убрала во внутренний карман.

Шло время. Наступил момент, когда Юмико не могла найти еды. И от Озэму помощи не было, а другие духи с воодушевлением ждали, когда же девочка присоединится к ним.

Юмико слабела, но сдаваться не собиралась. Последние несколько месяцев девочка жила в маленькой пещерке, которую она обустроила: сделала из веток кровать, сплела маленький коврик из каких-то не рвущихся стеблей. По всему лесу были разбросаны вещи самоубийц, так что постель она себе смастерить смогла, и в холодное время куталась в мужские свитера. К сожалению, Юмико часто теряла свой дом, бывало неделями искала эту пещеру. Только Озэму мог вернуть ее обратно. Но и он исчезал, когда сознание девочки таяло.

И вот, она дожила до того дня, когда по-настоящему испугалась смерти.

«Я должна выбраться», – сказала она себе и поползла.

Юмико ползла, как ящерица, локти торчали наружу, а подбородок почти касался земли. Она просто двигалась вперёд, тяжело дыша, ползла до тех пор, пока не потеряла сознание.

***

Давно оставив парк позади, мы с Юмико теперь брели по маленьким улочкам деревеньки и приближались к торговым лавкам. Лучи яркого солнца отражались в окнах домов, витринах, бамперах и зеркалах множества припаркованных здесь машин. Я разглядывала местность, но мыслями была где-то там, в прошлом Юмико.

– Получатся, тебя нашли? – спросила я, представляя себе, как это ужасно было бы найти смерть, когда почти дошёл до цели.

– А знаешь, в чем банальность ситуации? – с грустью усмехнулась японка. – Почти пять или шесть месяцев я жила практически рядом с выходом. Озэму уводил меня оттуда, пугая тем, что там опасные ямы и пещеры. Хм… я ему верила. Если бы не это, я давно нашла бы дорогу из леса. И, – она посмотрела на Фудзи, величественную и самую высокую вершину в Японии, её взгляд стал отстранённым, как будто она смотрела сквозь эту гору и сквозь время, – если бы я не доползла до края леса, меня бы не нашёл добрый мужчина. До сих пор так и не спросила, что он там делал… просто чудо какое-то привело его ко мне. Я умирала, Вита. Духи – те, которые молчали, выстроились вокруг меня, они ждали меня, нашёптывали что-то зловещее. Кроме их голосов я уже ничего не слышала… а потом очнулась в светлой, тёплой комнате. За мной ухаживала старая женщина, ее лицо было изрезано глубокими морщинами, но излучало оно доброту.

– Что было потом?

– Я не разговаривала почти год. Трудно было привыкнуть к нормальной еде, к комфорту. Ночами я перебиралась на пол, потому что на мягкой кровати не могла уснуть. Но постепенно привыкла…

– Ты говорила о деньгах бизнесмена…

– Тот мужчина нашёл их и потратил на лекарства для меня. Я жила с теми людьми до пятнадцати лет. Потом умерла женщина, а мужчина, который меня спас, спился. Я подумала, что настало время вернуться в Токио – воскреснуть и забрать своё. Поэтому собрала вещи и уехала.

– Где ты живёшь сейчас?

– В доме своих убитых родителей. Мой дядя, к счастью, принял меня. Конечно, сначала пришлось доказать, что я – та самая пропавшая Юмико. Сложный был период. Адвокаты, судьи, попечители и ещё куча всяких лиц… Все они боролись за моё возвращение. Постановлением суда было принято, что после достижения совершеннолетия я в праве распоряжаться имуществом своих родителей.

– За столько лет дом не продали?– удивилась я.

– Нет. Дядя не трогал дом. Мой папа был его старшим братом, его примером. Для него эта смерть стала большим ударом. Увидев меня, он горько плакал, твердя о том, как я похожа на отца.

История закончилась. Я поняла, что Юмико хотела донести до моего измученного сознания. Узнав о моём горе, она желала убедить меня в том, что надежду терять ни в коем случае нельзя.

Выход. Он был всегда рядом – рукой подать.

Чудо – проходящий мимо мужчина, случайно зашедший в лес, скорее всего, справить нужду.

Желание жить. Юмико не хотела погибать, она боролась до последнего. Маленькая восьмилетняя девочка смогла, так почему же взрослая женщина, любящая свою жизнь, не сможет?

Потеряв веру, я потеряю сестру.

Сдаться, значит проиграть!

Прохладный ветер обдувал моё лицо, играл с тонкими волосками, выбившимися из прически. Я обняла себя руками, а потом остановилась. Мне необходимо было решиться задать главный вопрос…