– Дима перебарщивает с дружбой, тебе не кажется? – послышалось из глубины спальни. Тогда я поняла, что сестра стоит у окна. Курит? У неё нет сильной тяги к курению. Если что и заставляет иногда взять сигарету, так это стресс. Она всегда мне говорила: «Захочу и брошу». После поездки в Японию страстная тяга усилилась.

– Дима хочет помочь. Не вижу ничего плохого в том, что он сказал. И он правильно сделал, Алсу! Ты не должна связываться с сомнительными парнями…

– Я их хорошо знаю и этого достаточно! – огрызнулась сестра.

Чтобы не доводить спор до большой ссоры, я промолчала. А потом и вовсе ушла. Если Алсу обижена, то бесполезно проявлять попытки переубедить в чём-то. Подумав, она придёт к выводу. Может даже попросит прощения. Может… Я ещё раз убедилась, что никакие уговоры не могли полностью заглушить ее буйный нрав. Я любила свою сестру такой. Любила за умение всегда отстоять свою правоту и не спасовать перед трудностями. Но иногда с ней бывало очень сложно.

***

Она всё равно сделала по-своему. Вопреки нашим с Димой уговорам связалась с плохой компанией, считая их хорошими ребятами. А они ее едва к наркотикам не пристрастили. Это случилось осенью через четыре месяца после поездки в Японию. Если бы не Дима, то, возможно, мы нашли бы ее в канаве. Он следил за ними. Каким образом он забрал Алсу, ни один из них не признался. Для меня было важнее, что с ней всё хорошо.

Открыв глаза, я вновь смотрела на неуютный город. Огромные толпы народа сновали по улицам в одном ритме. Если шагнуть на твёрдую землю, то муравейник поглотит с головой. Тридцатиградусная жара и повышенная влажность усложняли жизнь. Лучше не думать об этом.

Сам по себе город был удивительный: мелькали небоскрёбы, дорожные развязки, деревья в редких сквериках. Дома все серые каменные, всё нагромождено друг на друга. Ни за что не хотела бы жить в Токио.

Снова закрыла глаза. Мой мозг рисовал разные картины из прошлого, но тот первый скандал после того, как Дима привёз ее домой пьяную и накурившуюся марихуаны, не забудется никогда. Верхушка айсберга. Начало всех бед. После этого произошёл сразу целый ряд бед. Она потеряла любимого пса, её едва не изнасиловали, пожар и самое страшное – авария.

«Тобу Отель Левант», расположенный в районе Сумида, в шести минутах езды от Токийского залива, произвёл на меня приятное впечатление. У Алсу всегда был хороший вкус. Любопытно было узнать, где она нашла деньги на весь этот шик.

Дима вместе с инспектором шёл впереди, я немного отставала, желая рассмотреть всю красоту изнутри. Хару поравнялся со мной.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду?

– В нашем положении всё это кажется нереальным, – согласилась я. – А ведь она купила билет, арендовала автомобиль и этот отель… Надеюсь, она просто выиграла лотерею.

– Что у неё было в собственности?

– Только квартира, – не раздумывая, ответила. – Но если бы она продала ее, я бы знала. У меня есть ключ. Перед отъездом я заезжала туда. Все ее вещи были на месте. Никаких признаков посторонних.

– Хорошо, хорошо, хорошо. Машины у неё не было, так?

– Была. Но она ее разбила в аварии, и не восстановить. – Я вдруг засмеялась, вспомнив сколько она стоила. – Если бы она отремонтировала ее и продала, вырученные деньги ушли бы максимум на билет до Японии.

– Да уж… загадка.

Мы дошли до двери номера, принадлежавшего моей сестре. Из книги регистрации выяснилось, что она сняла номер на десять дней, к тому же оплатила всё как положено. Наличными.

– В сумочке были деньги? – тихо спросил меня Дима.

Я подумала, сведя брови вместе.

– Только карточка электронной оплаты. Наличных я не заметала.

Менеджер отеля – миловидный седовласый японец, открыл дверь комнаты своим ключом и вежливо пригласил внутрь. Если бы не инспектор, нам бы ни за что не удалось бы попасть сюда так легко.

Комната оказалось чистой.

– Мисс Дорфеева не ночевала здесь ни одного дня, – чуть приклонив голову, сказал менеджер на английском.

– Вы так в этом уверены… – начал было Хару, но у менеджера уже был готов ответ.

– Мы очень внимательны к своим клиентам. И потом, горничные распространяют слухи быстро. Такие вещи не остаются без внимания.

– Спасибо за информацию, – сказал Дима, заглядывая в ванную.

В углу прямо около красного диванчика, сделанного в японском стиле, стоял серый чемодан. Ещё запечатанный. Я подбежала к нему и осмотрела со всех сторон.

– Здесь ее имя на бирке, что клепают в аэропорту при сдаче багажа. Это ее вещи. Могу я забрать чемодан с собой?

Инспектор заговорил с менеджером по-японски, для этого они вышли в коридор. Мы с Димой и Хару смотрели на чемодан.

– Вскроем в нашем отеле, – уверенно сказала я, подавляя нахлынувшую волну волнения. – Судя по всему она бросила его и уехала.

– Хару, во сколько, сказали, она въехала в отель? – спросил Дима.

– Э-э-э… Что-то в районе восьми вечера.

Я подскочила на ноги, словно сидела на пружине.

– Так она уехала на ночь глядя?! То есть, она попёрлась в страшный лес ночью?!

***

Тишина и уют нашего скромного номера помогли мне прийти в себя после долгого напряженного дня. Я устала и валилась с ног. Веки закрывались сами собой.

Поставив телефон Алсу на зарядку, я забралась в постель, но не ложилась. Смотрела на чемодан своей сестры в углу, на ее куртку и сумочку, которые я бережно повесила на крючок рядом со своей курткой. Дима меня с большим трудом уговорил оставить расследование до завтра.

– Какие вообще у нас на завтра планы? – спросила я перед тем, как отпустить Димку в душ.

Он тоже устал – от дороги, разговоров, города. И я его понимала. Вряд ли он хотел сейчас о чём-то думать. Но он ответил:

– Хару продолжит поиски в лесу со своей бригадой. А нам остаётся сидеть и ждать. – Он бросил взгляд в угол на чемодан. – У нас тоже есть дела. Не заскучаем.

– Дим?

– Что ещё, Вит? – Он уже держался за ручку двери в ванную.

– Помнишь ту историю с марихуаной?

– Ну?

– Ты так и не рассказал, как вытащил Алсу оттуда.

– Она сама пошла, – с раздражённым вздохом ответил он.

– Сама? Как?

– А вот так! Потом как-нибудь расскажу. Спокойной ночи.

Дима исчез за дверью. А я легла, укрывшись одеялом, и надеялась ещё поразмышлять. Но сон сморил меня мгновенно. А может, меня усыпил шум воды за стенкой.

***

Утром резко проснулась. Было ощущение, что кто-то ударил в грудь. Но никого рядом не оказалось. Комнату заливал солнечный свет. Я пыталась сообразить, который час. Потянулась к тумбочке за телефоном, но вместо него нащупала лист бумаги.

Поднесла к сонным глазам, прищурилась. Буквы прыгали и расплывались. Дима оставил записку.

– «Ты так сладко спала, пожалел и не стал будить. Уехал на помощь Хару. Не скучай. Дима», – хриплым голосом прочитала вслух и смяла записку в комок. Затем всё же взяла телефон и посмотрела на время. Одиннадцать тридцать. Прекрасно!

Недовольно бурча, поспешила в душ. Это заняло каких-то десять минут. Надела брюки в красную и чёрную клетку. Они легкие и удобные. Высушила волосы, провела несколько раз расчёской и была готова. Желудок пел серенады, поэтому решила спуститься и позавтракать.

Как человек педантичный я проверила, всё ли взяла: телефон, деньги, ключ. Взгляд бегал по комнате с ощущением, что что-то не так. И в одну секунду с ужасом почувствовала, что в груди у меня что-то дёрнуло и слегка кольнуло. В горле пересохло, на лбу выступил пот.

Зарядка на месте, а телефона Алсу нет!

Дима взял ее телефон! Какое он имел право?

В панике я бросилась звонить ему, но абонент был недоступен.

Хару. Он отправился на помощь Хару. Я позвонила ему, но в ответ парень лишь удивился и сказал, что ничего не знает об этом. Они были в лесу – все, кроме Димы.

Внизу я выяснила, что он покинул отель около девяти утра. Машины на стоянке тоже не оказалось. Я была в ярости, накричала на девушку за стойкой ресепшн.

А потом появилась она – Сара.

– Расскажи, почему ты такая, – умиротворяющим голосом произнесла она. Потом взяла за руку и повела в сторону диванов. Я вкратце рассказала, что произошло. Сара выслушала внимательно, затем мягко сказала: – Он вернётся. Не переживай. Вернётся и вы об этом поговорите. А сейчас, если есть желание, давай попьём чай у меня в номере. Я продолжу рассказ о Юмико.

У меня не было выбора. С одной стороны, нужно было как-то убить время. С другой, не терпелось узнать продолжение истории. И я пошла с Сарой.

Глава 8

В номер тридцать три принесли зелёный чай. Поскольку я недавно встала и ещё ничего не ела, то для себя попросила завтрак. Мне принесли вареный рис, мисо-суп, кобачи и рыбу-гриль. Для человека, который в стрессовых ситуациях готов съесть слона, японская еда подходила лучше всего.

Первым делом я взяла чашку с супом и подняла ее на уровень груди, чтобы выпить бульон. Но едва поднесла ко рту, как заметила выжидающий взгляд Сары.

– О, прости. Ты не возражаешь, если я буду есть, пока ты рассказываешь историю Юмико?

– Я только жду, когда ты разрешишь мне начать.

– В тот раз ты прервалась на моменте, когда мужчина сказал Юмико, что она, возможно, особенное дитя. Почему он так сказал?

– Скоро ты сама всё поймёшь.

Я отставила тарелку с супом и замерла.

***

Наступила ночь. Юмико не останавливалась ни на минуту, как ей советовал седовласый мужчина. Он снова исчез, девочка не понимала, как ему это удаётся, да и не задумывалась. Она устала, проголодалась и страдала от жажды. Маленькая, беспомощная она не была приспособлена к жизни на природе. Те страшные люди хотели, чтобы она умерла здесь от голода и холода, но Юмико хотела жить. Она не проронила ни слезинки. Ее крик застревал в стволах деревьев, когда она пыталась звать на помощь, но и это не испугало её.

Холод сковывал тело, била крупная дрожь, а лёгкое платьице не согревало. Хотела устроиться между корнями и поспать, но чей-то шёпот не давал сомкнуть глаз. Стоило ее векам сомкнуться, как в голове тут же появлялись голоса. Вздрагивая каждый раз, она смотрела по сторонам, но никого рядом не было.

Маленькая Юмико предпочла думать, что эти голоса принадлежат ее бедным родителям, которые хотели уберечь ее от беды. Они послали знак, что спать ей ни в коем случае нельзя. А так хотелось!

Думая о маме с папой, она согревалась. Ее грели их тёплые улыбки, любовь, которую они дарили своей Юмико. Да, папа много работал, но он никогда не забывал о своей семье и всегда внушал дочери свою безграничную преданность.

«Папа, ты никогда-никогда меня не бросишь?»

«Никогда-никогда», – смеялся он в ответ.

А теперь его нет. Нет и мамы. Нет ничего и никого. Есть лес. Вокруг только лес.

Здесь было слишком темно и слишком страшно. Но Юмико шла вперёд. И вдруг она услышала журчание. Девочка сглотнула, казалось, во рту не осталось слюны. Она услышала воду и теперь у неё было одно желание – стремиться к ней, упасть в неё, напиться ею.

– А я тебя давно жду здесь, – сказал знакомый мужчина, когда Юмико приблизилась к ручью. – Там стаканы. – Он показал пальцем на землю, где в кучу были свалены пластиковые стаканчики и тарелки. – Люди устраивают пикники, оставляют посуду. Они чистые. Бери и пей.

– Вы здесь живете? – спросила Юмико, пытаясь высмотреть в темноте самый чистый стаканчик.

– В каком-то смысле, да.

Юмико присела к ручью, зачерпнула воды и залпом выпила, затем повторила. Никогда раньше она не пила столько воды.

– Как тебя зовут, дитя?

– Юмико.

– Меня зови Акио.

– Хорошо, Акио-сан.

***

– Не понимаю, что там делал этот Акио. Как в лесу можно жить? – с набитым ртом спросила я Сару, улучив момент, когда она прервалась.