– Хорошо, я сейчас покажу тебе танец, означающий выход Бога к смертным. Нагие юноши в дни празднования Бога с чашами в руках танцуют его. В их чашах вино и ни одна капля не должна вылиться во время танца. В самом конце, юноши приближаются к статуе Диониса и выливают вино на жертвенник. Дионис встал и поднял в руках наполненные чаши. Его стройная фигура четко вырисовывалась освещенная факелами. Напевая слова гимна, и, притоптывая ногами в ритм, Дионис двинулся по кругу. Тело красиво изгибалось, движения ног напоминали "сиртаки"*. Руки то поднимались, то опускались. Но вино, налитое в чашах, не шевелилось. Глаза Диониса разгорелись, щеки пылали. Казалось, сам Бог вселился в юношу. Эсфирь не могла спокойно смотреть на него, движения его тела возбуждали ее. Едва закончился танец, Эсфирь вскочила и бросилась к ногам Диониса.

– Я люблю тебя! Как я люблю тебя! – восклицала она, обнимая его ноги.

– Что ты делаешь! – проговорил Дионис, поднимая ее с колен и притягивая ее к себе. – Иди ко мне, – прошептал он и поцеловал ее в пухлые губы.

– Ты так прекрасен, что я не в силах спокойно смотреть на тебя, – сказала Эсфирь. – Я очень люблю тебя!

– И я тоже очень тебя люблю! – ответил Дионис и еще крепче прижал к себе девушку.

– И ничто не сможет заставить тебя отказаться от меня? – спросила она.

– Ничто! – твердо ответил Дионис. – Только смерть!

– И мы будем вместе всегда? – с надеждой спросила девушка.

– Да! Я этого очень желаю! – уверенно сказал он.

После небольшой паузы, во время которой влюбленные целовались, Эсфирь спросила:

– А почему ты не живешь с женой?

– Однажды, когда я был в отъезде по делам, она изменила мне с лучшим другом. После этого я не хотел оставаться с ней, – с горечью ответил он.

– Ты любил ее? – задала очередной вопрос девушка, положив свою ладонь на щеку парня.

– Думаю, нет. Она мне просто нравилась. К тебе мои чувства гораздо сильнее, – проговорил Дионис.

– Даже если ты узнаешь нечтоочень неприятное для себя? – спросила Эсфирь, отстраняясь от Диониса и заглядывая ему в глаза.

– Что это может быть? – с недоумением спросил Дионис. – Расскажи мне о себе.

– То, что ты сейчас услышишь, не понравится тебе, и даже может отвратить твою любовь ко мне, – с горечью начала Эсфирь. – Мои отец и мать родились и познакомились в Египте. Они очень полюбили друг друга, но законы стояли не на их стороне. Дело в том, что мой отец принадлежит к той самой, тебе ненавистной нации – он еврей. И я наполовину еврейка, – с болью проговорила Эсфирь.

– Значит, тот меняла с рынка – твой отец? – спросил Дионис, и Эсфирь кивнула. – Я предчувствовал это в глубине души, так как твое имя не греческое. Но, продолжай свой рассказ.

– Моя мать, – продолжила Эсфирь, – была гречанкой, и ее родители, естественно, были против их брака. Но любовь моего отца была настолько велика, что он отрекся от своего Бога и принял греческую веру. Родители матери смиловались и разрешили этот брак. Тем более что мать уже была беременна мной. Как только я появилась на свет, родители матери посоветовали уехать из Египта, где все родственники осуждали их за разрешение на брак, и требовали отказаться от родства с нами. Мои родители, взяв меня и свои небольшие пожитки, отправились в Афины. Здесь отец занялся ростовщичеством, быстро разбогател. Мы стали жить в богатом доме, в достатке. Но, однажды, матушка сильно простудилась. У нее пошла кровь горлом. Вскоре она умерла. Мне в ту пору исполнилось пять лет. Дальше моим воспитанием занимался только отец. Он не жалел денег на мое обучение. Благодаря ему я многому обучилась, и во многом разбираюсь. Я занималась чтением и математикой, танцами и спортом. Постигла основы греческой и египетской речи и письменности, научилась рисовать и играть на арфе. Очень много сил и средств затратил мой отец.

– Он не истратил зря ни одной драхмы! – воскликнул Дионис.

– Надеюсь…! Когда мне было восемнадцать лет, я встретила молодого человека, и он мне понравился. Это был статный и красивый воин. На третий день нашего знакомства он сделал мне предложение. Я была уверена в честности его намерений и не предполагала, что ему нужны были только мои деньги. Отец согласился на этот брак, но счастья не было с этим человеком. Едва став хозяином в доме, он начал тратить мои деньги на гулящих женщин. Каждый день, он приходил пьяным и колотил меня! Как с женой он практически не общался со мной. С каждым днем его отношение ко мне становилось все хуже и хуже. Он мог неделями не появляться дома. Так я терпела три года. Днем и ночью слезы не утихая лились из моих глаз. А однажды я застала его в спальне с мальчиком. Оказалось, он питал страсть к особам мужского пола. Это переполнило чашу терпения, и я ушла к отцу. Отец выслушал меня и одобрил принятое мной решение порвать с этим человеком. Он купил мне этот дом, рабов и рабынь, обстановку. И я постепенно отошла от всех переживаний, – Эсфирь замолчала, ее прекрасные глаза покрылись печалью. – А теперь можешь бросить меня! Ведь я тоже из ненавистного тебе племени, да я еще и старше тебя на целых четыре года. Ты можешь найти прекрасную гречанку моложе тебя.

– Ты с ума сошла! Я никогда тебя не обижу! Мне все равно, кто ты – еврейка, гречанка или еще кто! Я люблю тебя и хочу быть всегда с тобой! – И он заключил Эсфирь в объятья.

Глава 6

Эсфирь в золотисто-красной эксомиде* вышла из дома. Она горделиво шла с высоко поднятой головой, и густые волосы, уложенные узлом, чуть колыхались от каждого шага. Ноги едва заметно ступали по пыльной дороге. Казалось, девушка летит над землей. Сиянье ее зеленых глаз выдавали всем встречным счастье Эсфирь. От этого чувства девушка казалась еще прекраснее. Ни один мужчина не мог спокойно пройти мимо: каждый оборачивался и смотрел ей вслед. Но Эсфирь не замечала этих взглядов. Она спешила на базар, чтобы купить своему возлюбленному подарок. Эсфирь хотела купить масло из ливийского ореха, с густым, чисто мужским запахом. Она знала, что это самое любимое благовоние Диониса. Но оно редко продавалось, ибо достать этот орех было делом нелегким. Купцам приходилось плыть мимо берегов Крита, где часты были нападения пиратов. Если это благовоние попадало на рынок, то стоило очень дорого. Вот и сейчас посланные Эсфирь рабыни узнали, что оно есть. Одна десята котиле* этого притирания стоила 134 драхмы. На эти деньги можно было купить лошадь или двух волов. Но Эсфирь было не жалко таких денег. Она хотела доставить удовольствие Дионису. Стараясь не смотреть на разные прекрасные товары и не слушать зазывающих продавцов, девушка быстрым шагом пробежала к лавкам египтян.

– О, прекраснейшая из смертных! – проговорил продавец благовоний, окидывая Эсфирь оценивающим взглядом. – Какие благовония ты предпочитаешь? У меня есть все, что пожелает твоя душа. Вот розовое масло, одна капля которого заставит твоего возлюбленного потерять разум. Вот ароматный и охлаждающий сок мяты, от которого твое тело станет свежим и прохладным. Тут масло из миндаля, чья горечь может вскружить голову и заставить всё забыть…– протягивал египтянин разные коробочки, распространяя чудные запахи.

– Нет, нет, – перебила его Эсфирь, – мне нужно притирание для мужчины.

– Есть у меня и такое. Посмотри сюда, – позвал продавец и указал на прилавок. – Вот здесь лавандовое масло, которым мужчины любят обливаться после ванн и обрызгивают им свои одежды. Это сок кориандра, чей странный запах волнует и возбуждает женщин…

– Мне нужен ливийский орех, – перебила девушка продавца.

– Ливийский орех? – переспросил египтянин. – Но это очень дорогое притирание.

– Я знаю, – с взмахом руки проговорила Эсфирь, – мне нужен только он.

Египтянин нагнулся и вынул откуда-то из своих одежд крохотную светлую баночку.

– Здесь третья часть котиле того душистого вещества, что вам нужно, Госпожа, – проговорил он, перейдя на "Вы", – возьмете ее всю? – с придыханием прошептал купец.

– Да, я думаю мне хватит денег. Сколько ты просишь?

– Двести пятьдесят драхм, – ответил он.

– Ты очень дорого просишь! – возмутилась Эсфирь. – Утром цена была вполовину меньше!

– Утром, любезная госпожа, была другая коробочка – менее половины этой. Да вдобавок орех был старый и уже не такой душистый, – с поклоном проговорил торговец. – Значит, ты не будешь брать? – и он стал убирать коробочку обратно.

– Нет! Я беру, – поспешно ответила Эсфирь, отсчитывая деньги и кидая их на прилавок.

– Ты не прогадаешь, моя красавица, – египтянин жадной рукой сгреб деньги. – Как только твой возлюбленный получит такой подарок, он возблагодарит богов, за то, что ты с ним!

Но Эсфирь уже не слушала его. Прижав коробочку к груди, она направилась в лавку к отцу. Меняла, как всегда, занимался своей работой. Люди подходили и меняли драгоценности на деньги. Увидев Эсфирь, Авраам очень обрадовался. Он прикрыл лавку и бросился к дочери.

– Здравствуй, доченька! – воскликнул Авраам. – Как я рад тебя видеть! Что привело тебя на базар?

– Я пришла купить подарок Дионису, – ответила Эсфирь, протягивая отцу купленное благовоние.

– Что это? – спросил он, приоткрыв коробочку. И тут же сам отвечая, – это же ливийский орех! Очень дорогой подарок.

– Ну и что! Я очень люблю Диониса и мне не жалко никаких денег! – упрямо сказала она.

– Подарки должен дарить мужчина, так всегда было. Ты избалуешь его, – покачал головой Авраам.

– Он мне тоже сделал подарок. Вот эти серьги, – и она повернулась к отцу ухом.

Авраам со знанием дела рассмотрел серьгу.

– Серьги хорошие. Это чистое серебро. Но они не стоят даже трети твоего подарка, – сказал он.

– Ну и пусть! Я хочу сделать ему приятно. А это масло он любит больше всего.

– Ну хорошо. Раз тебе не на что тратить деньги, то делай что хочешь, – Авраам вздохнул. – Я только очень прошу, не раскрывать перед ним всю душу, иначе потом, после расставания, тебе будет очень тяжело.

– О каком расставании ты говоришь? Он меня любит! Он сам постоянно говорит мне это.

– Мужчины часто говорят о любви, но не всегда это правда, – грустно проговорил Авраам.

– Не говори так о Дионисе, – обиделась Эсфирь. – Он не обманывает меня, если бы ты слышал его слова о любви, то не сомневался бы!

– Может быть, может быть… – повторил Авраам. – Я молюсь каждый день о твоем счастье, дочка, для меня это самое главное в жизни.

– Я знаю об этом, отец, и постараюсь не причинять тебе беспокойство, – Эсфирь обняла и поцеловала отца.

Люди стоявшие к лавке менялы, зашумели. Им надоело ждать Авраама.

– Мне пора идти, – сказал он, направляясь к прилавку. – А как Арида? – спросил он напоследок.

– Я дала ей время для отдыха. Так что она спит, ест и купается в море.

Эсфирь попрощалась с отцом и пошла домой. Недалеко, на холме, устремляясь колоннами к небу, стоял храм Диониса. Эсфирь решила зайти в него. Прекрасные белые колонны окружили девушку. Храм стремился к небу, в царство великих богов. И Эсфирь охватило глубокое волнение. Она вошла в храм и направилась к статуе бога. В чудесном изваянии, созданном неизвестным ей ваятелем, она находила черты возлюбленного. Такой же стройный, с тонкими руками и прекрасными стройными ногами. Бог поднял руки с чашами. Виноградные лозы покрывали его тело. Искусство скульптора было так велико, что казалось, бог сейчас сойдет со своего пьедестала и начнет танец. Эсфирь бросилась к ногам бога.

– О, Дионис великий! О, сын Зевса! Помоги сохранить моего возлюбленного! – молила она.

Достав коробочку с благовонием, Эсфирь капнула на жертвенник. Густой, пряный запах разнесся по храму. Встав с колен, Эсфирь направилась к выходу. Возле него она остановилась и оглянулась на статую. Солнце переместилось, и его лучи заиграли на лице бога. Казалось, суровые черты скульптуры смягчились, и бог улыбается Эсфирь. Радостная девушка побежала к дому. А там ее уже поджидал Дионис.

– Где ты пропадала? – спросил он улыбаясь. – Я уже целый час тебя жду.

– Я ходила на базар, – ответила Эсфирь, кидаясь ему на шею. – А после зашла в храм Диониса, где попросила великого бога не отнимать твою любовь.

– Глупенькая! Я не собираюсь тебя бросать. Я же люблю тебя! – с упреком сказал он, целуя ту в лоб.