– О, доченька! Мне уже все равно. Я стар и немощен. Кто захочет лишить жизни такого старого и больного еврея. Ведь своими словами я никому не мешаю. Я сделал это только ради твоей матери. Бедная Эрис! Она не дожила до твоего пятилетия. Я всю свою жизнь воспитывал тебя сам. Как бы радовалась она сейчас, посмотрев на тебя. Ты ведь такая красавица! – говорил Авраам, с любовью глядя на дочь. Слезы текли по его морщинистым щекам. – Самое главное, чтобы ты была счастлива, доченька моя! Все свои деньги я отдам, лишь бы у тебя было все хорошо!

– Отец! Не плачь! Я тоже тебя очень люблю! – Эсфирь обняла отца и вытерла его слезы. – Я бы так хотела быть всегда с Дионисом. Ах, Отец, прости, но кроме него ничего не идет в голову.

– Доченька, надейся на худшее. Я знаю жизнь. Парень слишком молод и ветрен, – он положил свою большую ладонь на голову дочери.

– Но отец…!

– Я буду молиться всем богам о твоем сегодняшнем юноше, о твоем счастье. Может, они услышат, – вздохнул Авраам.

Дверь сверху скрипнула, и по лестнице вниз сошла Арида. Растрепанные волосы обрамляли заспанное лицо. Увидев Авраама, она испуганно остановилась.

– А это кто? – изумился Авраам.

– Это моя новая рабыня, для покупки которой я брала у тебя деньги, – ответила Эсфирь. – Подойди сюда Арида.

–Арида? Гречанка? – еще больше удивился Авраам. – Откуда ты? – спросил он у девушки.

–Расскажи ему все о себе, – попросила Эсфирь.

Арида рассказала свою историю. Авраам взял в руку медальон Ариды и открыл его.

–

Эта женщина мне кого-то напоминает, – сказал он задумчиво, – мне кажется я видел похожую еще в Египте, до того, как встретил мать Эсфирь.

– Вспомни, прошу отец! Может, мы найдем родителей Ариды, – Эсфирь посмотрела на изображение женщины. Авраам мучительно старался вспомнить.

– Нет, не могу! Это было очень давно, – с сожаленьем сказал он, закрывая медальон и отдавая его Ариде.

– Не расстраивайся, Арида. Придет время, и мы поедем с тобой в Египет как я обещала, и побеседуем с оракулом, – проговорила Эсфирь.

– Заодно навестишь моего старого друга Моисея. Он до сих пор живет в Египте. Очень богатый. Пишет мне, что страдает от нападок египтян, – задумчиво произнес Авраам.

– Пусть приезжает к нам, – предложила Эсфирь.

– Он слишком стар для такого переезда, – покачал головой мужчина.

– Послушай, а может он что-то знает об этой женщине? – предположила Эсфирь.

– Все может быть. Пути богов неисповедимы, – ответил Авраам. – А она очень хорошенькая, – посмотрел он снова на Ариду, – ты держишь ее как рабыню?

– Нет! – Ответила Эсфирь, – она живет как моя сестра. Ведь так? – обратилась она к Ариде.

– Да, Эсфирь, спасибо! Я ни в чем не испытываю недостатка, – Арида улыбнулась Эсфирь.

– Иди, умойся и оденься. Только не надевай свои лохмотья, выбери что-нибудь из моей одежды и приходи сюда. Мы будем завтракать.

Арида ушла, а Эсфирь приказала принести еду. На ковре появились: душистое мясо, протомленный в оливковом масле рис, фрукты, зелень, маслины, и конечно, вино в прозрачном зеленоватом кувшине. Рабыни поставили чаши и удалились. Музыканты заиграли тихую, спокойную мелодию. И отец с дочерью принялись за трапезу. Вскоре к ним присоединилась Арида. Свежая, словно цветок. Ее светлые волосы перевивала лента. Белый хитон колыхался от чуть заметного ветерка.

– Зачем ты надела длинный хитон? – спросила Эсфирь, – на улице очень жарко.

– Я не могу ходить с обнаженными ногами! – пожаловалась Арида. – Мне кажется, что мужчины разорвут меня, так огненны их взгляды.

– Глупенькая! – засмеялись Эсфирь и Авраам.

– Просто ты им очень нравишься. Ты должна гордиться этим и делать вид, что не замечаешь их взглядов. А не краснеть и смущаться, – объяснила Эсфирь.

– Тебе легко говорить, – возразила Арида, – к тебе они не бросятся, у тебя такой независимый взгляд! Я так смотреть не могу. От каждого мужского взора я готова провалиться сквозь землю.

– Ну ладно. Будешь учиться у меня независимому взгляду. И чтобы больше в этой простыне я тебя не видела! – с чувством сказала Эсфирь. – Садись и ешь. – Она протянула Ариде чашу с вином.

Та отлив половину долила воды.

– Да ты еще и трезвенница! – улыбнулась Эсфирь. – Откуда в тебе это? Ведь ты жила среди пиратов.

– Я уже говорила, что главарь воспитывал меня как родную дочь. Он не позволял мне много пить, – ответила Арида, принимаясь за еду. – А как ты провела ночь?

– Прекрасно! Я встретила человека, которого полюбила, – ответила Эсфирь закрывая глаза, снова вспоминая Диониса.

– А я, наверно, никогда никого не полюблю, – вздохнула Арида, делая глоток из чаши. – Я слишком бесчувственна после прожитого.

– Ничего, оттаешь. Все забывается! И еще полюбишь достойного человека, – успокоила Ариду Эсфирь.

– А вдруг он меня не полюбит! Я ужасно боюсь неразделенной любви, – переживала девушка.

– Ты боишься Антероса*, – с пониманием ответила Эсфирь. – Но думаю, тебе это не грозит. Какой мужчина устоит перед взглядом твоих голубых глаз, да еще смотрящих со страстью!

– Я тоже думаю, что тебе не стоит опасаться, – подтвердил Авраам. Закончив с трапезой, он встал. – Ну, дочка, я пойду на базар. Если что понадобится, забегай. А это тебе, – Авраам достал изумительное ожерелье из сапфиров. Густо-фиолетовые камни ярко мерцали в лучах солнца.

– О, Отец! – Эсфирь подошла к отцу, и он застегнул на ее шее застежку. Темные камни подчеркивали белизну кожи.

– Тебе нравится?

Без слов Эсфирь радостно закивала головой и поцеловала отца. Авраам направился к дверям.

– Хайре, дочка! Смотри, не открывай всей души человеку, которого не знаешь. Иначе потом тебе будет очень тяжело, – наставил мужчина.

– Ах, отец! Не говори мне о Дионисе плохо! Я постараюсь сдерживать свои эмоции. Но мне это будет нелегко, ведь я люблю его! – ответила Эсфирь.

Авраам, тяжело вздохнув, вышел за дверь, и направился на базар.

*Антерос – бог взаимной («ответной») любви, а также бог, мстящий тем, кто не отвечает взаимностью на любовь или насмехается над теми, кто испытывает чувства.

ГЛАВА 5

Дверь отворилась, и в комнату влетел Дионис. Эсфирь, вскрикнув, бросилась к нему в объятья. Прижавшись, друг к другу, молодые люди замерли, Дионис покрывал поцелуями разгоревшееся лицо Эсфирь.

– О, как я соскучилась! Я день и ночь думала о тебе, мой любимый! Ни на миг мысли о тебе не покидали моей головы. Каждую ночь разлуки ты снился мне, – говорила Эсфирь в промежутках между поцелуями.

– И я, тоже очень соскучился! Особенно последние часы перед нашей встречей я мучительно переживал, – ответил Дионис, его глаза горели.

Взглядом он обжигал каждый дюйм ее фигуры.

– Я принес тебе подарок, – Дионис вынул из-за пояса большие, тускло мерцающие серьги из серебра. Необыкновенно искусной филигранью были отделаны сплошные окружности серег. В середине каждой было выгравировано имя Эсфирь.

Девушка взяла серьги, подбежала к зеркалу, примеряя их. Светлый металл выгодно осветил черные пряди волос. Сверкающие глаза девушки казались еще больше от этих украшений. Дионис подошел к зеркалу.

– Ну как? Тебе нравится? – спросил он.

– Конечно! – с восторгом ответила Эсфирь.

– Какая ты хорошенькая! – воскликнул Дионис. Он обнял сзади Эсфирь и притянул к себе.

– Я люблю тебя! – вдруг серьезно сказал он ей.

Эсфирь повернулась и посмотрела в глаза Диониса.

– Этого не может быть, – с недоверием проговорила она.

– Я люблю тебя! Люблю, люблю, люблю тебя! – шептал Дионис Эсфирь на ухо.

Голова Эсфирь закружилась, счастье переполняло ее. Она взяла Диониса за руку и потянула в спальню. Войдя в нее, Эсфирь сбросила одежду и прижалась к Дионису. Безумные, страстные ласки заполнили комнату. Ничто не могло отвлечь Эсфирь и Диониса друг от друга. Любовь владела ими всецело. Казалось, сам Эрос присутствует здесь и вершит свои дела. Никогда еще Эсфирь не получала такого наслаждения. Ее тело изгибалось, отвечая на прикосновения Диониса. Никаких запретов не было в их обладании друг другом. Безумные слова любви переплетались со стонами страсти. Дионис повернул девушку к себе спиной и положил руку на ее поясницу, заставив прогнуться. Его член вошел в лоно, проникнув очень глубоко. Эсфирь застонала и подмахнула бедрами, призывая к более активным действиям. Одна рука Диониса сжала ее грудь, а вторая проникла между ее лепестков. Нащупав набухший комочек, мужчина стал надавливать на него, в такт своим проникновениям. Импульсы, от действий любимого, вспышками пронзали тело девушки. Эти огненные волны превращались в пылающий океан, вознося на вершину оргазма. Эсфирь закричала на пике страсти. Любовь, прекрасная и божественная, наполняла все вокруг.

Незаметно промелькнул день.

Вечерние сумерки наложили отпечаток на лица влюбленных. Утомленные любовной битвой, они лежали, прикрыв глаза. Эсфирь приподнялась на локте и посмотрела на лежащего рядом Диониса.

– Когда ты успел полюбить меня? Ведь прошло несколько дней с нашей встречи, – спросила она.

– Но ведь ты сама полюбила меня сразу. А я понял это, когда муки ожидания нашей встречи стали немыслимыми. Мне хотелось бросить работу и мчаться к тебе! – ответил Дионис. – Я понял, что обожаю тебя. – проговорил он, бросая страстный взгляд.

– А я тебя! – воскликнула Эсфирь, покрывая поцелуями тело Диониса.

И опять Эрос начал свою игру. Прошло еще несколько часов, прежде чем Эсфирь и Дионис наконец устали.

Вошедшие рабы зажгли светильники и принесли пищу и вино.

– Расскажи мне о себе. Кто твои родители? – попросила Эсфирь.

– Моих родителей нет в живых. Как я уже говорил, они познакомились на праздновании дня Диониса. Родители были не очень богаты. Кусок земли, дом и немного рабов – вот и все чем они владели. Но и бедными их нельзя было назвать. Но пришла беда, и пожар уничтожил наше хозяйство. Как раз в это время моя мать должна была родить. Перенесенные переживания наложили отпечаток на ее здоровье и роды. Она умерла сразу, как только мой брат появился на свет. Моему отцу пришлось занять много денег, под процент у евреев, чтобы как-то поправить свои дела. Долги были очень велики и отец, отдав меня с братом в храм Диониса, уехал в неизвестном направлении на поиски золота. Прошло десять лет прежде, чем он вернулся с деньгами. Расплатившись с долгами, он слег. И жрецы отпустили ухаживать меня за больным отцом. Через несколько месяцев он умер. В храм я не вернулся, так как на мне осталось небольшое хозяйство купленное отцом после приезда. Брата я забрал и стал заниматься его воспитанием сам. С тех пор я ненавижу всех евреев, ведь это они виноваты в смерти отца. Если бы не проценты, моему отцу, возможно, не нужно было уезжать, и он не потерял бы свое здоровье, – Дионис с ненавистью посмотрел в окно.

Эсфирь внутренне содрогнулась.

– Ты несправедлив к этим несчастным! Они же не убивали твоего отца, и, наоборот, ссудили ему денег в трудную минуту…

– И забрали в три раза больше! – перебил ее Дионис, – лучше бы мы умерли с голоду сразу, чем продлевать агонию отца. Я собрал бы всех евреев и забросал их камнями!

– А чему ты научился в храме Диониса? – перевела на другую тему разговор Эсфирь. – Ты обещал показать мне танец.

Яростно сверкающие глаза юноши постепенно успокаивались, взгляд, брошенный на Эсфирь, становился нежнее.