– Вы дружны?

– Да, конечно. Только у него на уме одни глупости. Ты же знаешь какая нынче молодежь подрастает. Смотришь на него и думаешь, что из него вырастет? Только и наблюдай, как-бы не стянул со стола вино и не напился! Он мне признался, что хочет испытать чувство опьянения. И это в четырнадцать лет!

– А ты вспомни себя, неужели у тебя в таком возрасте не возникало такое желание? – засмеялся Костикс.

– Мне было некогда об этом думать. Родители отдали меня с трех лет в храм Диониса, где я изучал десять лет мастерство танцев и обряды, посвященные этому богу.

– О! Ты обязательно покажешь мне эти танцы! – воскликнула Эсфирь.

– Ну, конечно! Только не сейчас.

– А почему вы не пьете? – спросил уже охмелевший Костикос, – мы еще не выпили за красоту присутствующих дам!

– Ну, конечно же! А то вы все говорите, а я должна сидеть и слушать, – недовольно пробурчала Элис. Она порядком опьянела, и ее рука чуть не уронила чашу с вином.

– Эсфирь, дорогая, давай выпьем за нас! – весело провозгласила Элис.

– Элис, тебе не следует больше пить! Ты и так уже хороша, – ответила Эсфирь с неудовольствием.

– Нет! Действительно, давайте выпьем за хозяйку дома! За ее изумительную красоту! – сказал Дионис, сверкая глазами.

Эсфирь подняла чашу. После разговора с Дионисом в ее душе потеплело. Она поняла, что если выпьет еще немного, то никакие обещания данные Элис не помогут.

– Элис! Я не должна больше пить. Иначе я изменю данному тебе слову. – обратилась Эсфирь к мало что уже понимающей Элис.

– А что будет? – спросил Дионис, улыбаясь.

– Я потеряю грань между дозволенным, и могу сделать глупость!

– Ну, например? – Не унимался Дионис, весело ухмыляясь.

– Например, я захочу тебя поцеловать! О, боги! Видишь, я уже говорю глупости! – испугалась Эсфирь.

– Ну и очень хорошо! Я ведь совсем не против, – сказал Дионис, протягивая ей чашу с вином отставленную ранее.

– Нет! Нет! Это нельзя! – запротестовала заалевшая девушка.

– Почему же? – удивился Дионис.

– Ты ведь встречаешься с Элис! – огласила свои мысли Эсфирь.

– Кто тебе это сказал? – еще больше удивился молодой парень.

– Элис. Разве это не так? – с надеждой спросила Эсфирь.

– Конечно, нет! Я знаю Элис второй день. Просто я с ее двоюродным братом старые друзья. А, познакомились мы вчера на его дне рождения. Да и что может быть у меня с ней общего! Разве ты сама не видишь? – с возмущением проговорил Дионис.

– Вижу. Но она мне сказала… – с сомнением продолжила девушка.

– Не верь! Посмотри, что может меня связывать с этой женщиной! – обиженно возразил Дионис.

Эсфирь посмотрела на Элис. Полубесчувственная девушка смотрела прямо перед собой невидящим взглядом и что-то бормотала. Встав, она неверными шагами пошла к выходу. Костикос двинулся за ней.

Повернувшись, он сказал:

– Я провожу ее домой. А вы тут и без меня обойдетесь, – мужчина покинул дом, поддерживая Элис.

– Ну вот, теперь мы можем вести себя, как угодно, – прошептал Дионис, пододвигаясь ближе к Эсфирь.

– Хочешь, я станцую тебе восточный танец? – спросила покрасневшая девушка.

– Очень хочу, – томно вздохнул парень.

Эсфирь вышла в другую комнату, где сбросила хитон и надела розовую прозрачную юбочку из индийского шелка. Распустила волосы, которые прядями упали до самых колен. Сандалии Эсфирь сняла, а на щиколотки надела позолоченные браслеты с колокольчиками. Позвав домашних рабов-музыкантов, девушка пояснила, что им надо играть. Чудесные звуки восточной мелодии наполнили комнату. Эсфирь открыла дверь и вышла к Дионису. Свет факелов залил все её тело. И, Дионис увидел перед собой нагую богиню, облаченную в полупрозрачные ткани. С красиво изогнутыми руками и приоткрытыми, как для поцелуя губами.

Эсфирь начала танец. Её бедра извивались в такт музыки, ноги отстукивали ритм. Эсфирь шла по кругу, подергивая бедрами и животом. Затем, остановившись, она стала изгибаться назад, пока ее руки не коснулись пола. Она медленно подняла тело и стала неистово вращать бедрами. Пластичные руки казалось, притягивали юношу, и когда Эсфирь в танце подошла и положила руку ему на плечо, Дионис стал поцелуями покрывать ее ладонь. Не осознавая, что делает, Эсфирь наклонилась и поцеловала его крепкую шею. Она не помнила и не понимала, как ее пылающие губы прижались к губам Диониса. Эсфирь показалось, что нектар богов попал ей на язык. И последние отблески рассудка исчезли в этом напитке. Любовный хмель ударил в голову молодой девушке. Пронзившая ее страсть была так велика, что Эсфирь показалось, будто она сейчас умрет. Она застонала и прижалась к Дионису. Почувствовав нагое тело девушки, Дионис уже не мог контролировать себя. Он поднял её на руки. Поцелуи, сладкие как мед, зажгли безумной страстью его сердце. Прижимая к себе Эсфирь, Дионис прошел в соседнюю комнату там, на полу лежал большой пушистый ковер.

Страсть, неизведанная до этого, охватила пару. Дионис бережно положил ее на ковер и стал поцелуями покрывать тело девушки. От каждого прикосновения Эсфирь легонько постанывала. Ее руки все сильнее прижимали юношу к себе. Губы отвечали на поцелуи.Его язык проник внутрь и соединился с ее. Эсфирь ощутила его медовую сладость. В животе скручивался узел. Ее лоно стало влажным, испуская соки. Мужчина сорвал с ее тела остатки одежды и разделся сам.

Эсфирь почувствовала сильное, мускулистое тело любовника. Последние проблески разума уступили место безумным желаниям. Одна рука Диониса обхватила ее грудь и пальцы сжали сосок, вторая опустилась к развилке между ног. Острое наслаждение пронзило девушку. Мужчина расположился между ее бедер. Эсфирь почувствовала, как готовое к соитию естество мужчины, коснулось ее лона. Его пальцы проникли между ее влажных складочек и нащупали средоточие чувственности. Мужчина стал ласкать бугорок, заставляя набухать его еще сильнее. Огонь растекался по ее коже от этих ласк. Она чувствовала, как приближается к самому пику. Но Дионис убрал пальцы. Он осторожно стал входить в девственное отверстие. Боль пронзила тело и тут же стихла. Рука мужчины продолжила ласкать клитор, возвращая пламенные ощущения. Его член вошел до конца. Не переставая теребить бугорок, он вышел из нее и с силой ударил вновь, заполняя снова и снова. Волны удовольствия пронизывали ее тело. Наклонившись он сжал ее сосок губами и стал перекатывать его языком. Эсфирь закричала от взрыва, и забилась в оргазме. Ее лоно сокращалось, сжимая и разжимая наполненное достоинство мужчины. Подождав, пока все немного успокоиться, Дионис продолжил движения и ласки клитора, приводя Эсфирь на второй круг. Она шире раскинула и приподняла ноги, придерживая их под коленками, чтобы проникновение стало еще большим. Второй оргазм настиг их обоих одновременно. Он был очень бурным. Эсфирь показалось, что вознеслась к звездам, бушующее пламя в ее крови наполняло жаром. Парень сбросил одежду, и Эсфирь почувствовала сильное крепкое тело мужчины. Последние проблески разума уступили место безумным желаниям. В момент наивысшего наслаждения, Эсфирь прошептала: "Я люблю тебя!"

И поняла, что именно так и есть. С первого взгляда Эсфирь полюбила Диониса. Всю ночь они наслаждались любовью, и никак не могли оторваться друг от друга. Никогда еще Эсфирь не было так хорошо. Ей казалось, что от счастья она сейчас взлетит и сольется с Вселенной…

Наконец усталость взяла свое. Не выпуская друг друга из объятий, они лежали в приятном утомлении. Эсфирь открыла глаза и с восхищением посмотрела на Диониса. Его прекрасные глаза были закрыты, и тень от густых ресниц полукружьями легла на нежные щеки. Эсфирь прижалась губами к его губам и вновь почувствовала их сладость.

– О, как я люблю тебя! Мне никогда не было так хорошо ни с кем! – прошептала она.

– Мне тоже очень хорошо с тобой, – ответил Дионис.

Он приоткрыл свои глаза, покрытые усталой негой, и поцеловал девушку в губы. Наконец сон настиг их, и они забылись в спокойной дреме.

Начинало светать, и комната постепенно наполнялась лучами восходящего солнца. Оно осветило два прекрасных и уставших тела, лежащих на ковре.

А в верхней комнате спала Арида. И сон обещал быть долгим и крепким.

*Килик – древнегреческий сосуд, неглубокая круглая чаша с широким устьем, на ножке, с двумя горизонтальными ручками по бокам.

ГЛАВА 4

День разгорался, и улицы стали наполняться шумом. Вот рабыни несут воду, чтобы приготовить ванну для просыпающихся господ. Вот гончар, лепящий на кругу свою утреннюю амфору. Толстый жрец в черной хламиде спешит в храм для утреннего жертвоприношения Зевсу. Сотрясая воздух, пронеслась быстрая колесница запряженная четверкой лошадей. Это богатый грек торопится к храму Гермеса для преподношения подарка, надеясь, что Гермес пошлет ему удачную торговлю. На его колеснице жалобно кричит связанная овца, предназначенная для храма.

Город ожил. В доме Эсфирь было тихо, все еще спали, когда в дверь сильно постучали. Протирая сонные глаза, Эсфирь подошла и открыла ее. На пороге стоял Костикос.

– Утро доброе! А где Дионис? – спросил он. – У нас с ним срочные дела запланированы.

Эсфирь провела его в комнату, где на ковре сидел проснувшийся Дионис.

– Вставай! Разве ты забыл, что нам сегодня проверять наделы? – обратился к другу Костикос.

– Помню, конечно! Уже встаю! – сказал Дионис, вскакивая на ноги.

Умывшись из кувшина, поданного рабыней, он быстро оделся. И предстал перед Эсфирь свежим и прекрасным.

– Я ухожу, но через два дня я приду к тебе, хорошо? – спросил Дионис.

Эсфирь прижалась к нему и замерла на его плече.

– Конечно! Я буду ждать тебя. Приходи скорей! – прошептала она на ухо Дионису.

– Хайре! – попрощался Дионис.

Выходя, друзья столкнулись с Авраамом. Тот посторонился и пропустил их.

– Что делает здесь этот тучный еврей? – поинтересовался Дионис.

– Понятия не имею! Может, Эсфирь должна ему денег? – предположил Костикос. – Ну как ночь?

– О! Все было прекрасно, я в восторге! – ответил Дионис. И друзья беседуя, скрылись за деревьями.

В это время Авраам вошел в дом своей дочери.

– Кто эти молодые люди и что они делали тут? – спросил он у Эсфирь.

– О, Отец! Я влюбилась! И влюбилась с первого взгляда! – воскликнула Эсфирь.

– Доченька! У тебя это уже не в первый раз. Ты всегда быстро вспыхиваешь и так же быстро остываешь!

– Нет, отец! – запротестовала Эсфирь, – такого у меня никогда не было. Я чувствую каждое его прикосновение! Мне достаточно просто находиться рядом с ним, и великое счастье наполняет душу! Мне никогда и ни с кем не было так хорошо! – страстно говорила она.

– И который это из них? – спросил отец, потирая переносицу.

– Тот, который пониже, – ответила Эсфирь. – Его зовут Дионис.

– А…Да, он симпатичный молодой человек. Только это все зря, лучше выброси его из сердца сразу.

– Но почему? – удивилась Эсфирь.

– Он никогда не женится на тебе. Ты наполовину еврейка. Он не захочет пачкать свою кровь родством с твоей. Ведь ты знаешь, как плохо относятся к нам люди, – печально говорил Авраам. – Если бы не мои деньги, то давно уже толпы озверелых греков, египтян и финикийцев разорвали меня и тебя, и всех остальных евреев.

– Но ведь ты отрекся от иудейского бога и стал поклоняться греческим богам, – сказала Эсфирь.

– Да, я это сделал ради твоей матери. Иначе мы никогда бы не были вместе. Но в душе я еврей и всегда им останусь. Так как бог един. А греки разделили сущность бога на мелкие кусочки и из каждого такого кусочка создали отдельного бога. И поклоняются каждой частичке отдельно! Как это глупо! – воскликнул мужчина, раскинув руки в стороны.

– Отец! – с ужасом вскричала Эсфирь. – Замолчи! Жрецы убьют тебя за такие слова! Ты кощунствуешь над великими богами! – она схватила его за руку, желая успокоить.