– Я все еще могу включить видео, – хрипло отозвался Кир, и я подтвердила свои догадки: этому парню совершенно точно нечего стесняться.

– Я склоняюсь ниже и обхватываю красными губами твой член, – придавая своему тону больше огня, я тоже простонала сквозь сомкнутые губы. Кир в ответ протяжно замычал, вероятно руками отрабатывая возбуждение. И тут, вспомнив, что начала это не для мокрых трусиков, я резко оборвала сладкий тон и заговорила жестко: А потом я вгрызаюсь в твой хер зубами и наслаждаюсь твоими криками, ясно? Вбей в свою тупую голову – я никогда не буду с тобой спать! Между нами все фик-тив-но!

Правда в ответ на мою яростную речь Кир лишь сильнее рассмеялся.

– Ты сама себе не веришь, Поверьина, – заявил он гадски довольным тоном. – Машина заберет тебя в восемь часов. И не забудь: ты до потери пульса в меня влюблена. В меня и в мой член, красавица.

– Иди к черту! – выпалила я и, скинув вызов, выкрикнула: Ненавижу тебя, Пожарский!

Но сегодня вечером буду в тебя влюблена. Настолько, что ты сам лишишься пульса. Потому что дело, ради которого все это было затеяно, превыше моих чувств к Кириллу.

***

Пожарский не соврал, за мной действительно приехал крайне презентабельный автомобиль зверских размеров. Таких же, как и сам Кирилл. Молчаливый водитель доставил меня к ресторану, и я с трудом заставила себя перестать нервно теребить пояс кожаного плаща.

Погода, конечно, обязывала одеться теплее – со дня на день должен повалить снег. Но две чудесные шубки я продала с хорошей скидкой, чтобы обновить в студии мебель после пожара. А являться к бывшему в теплом пальто – было бы словно расписаться в своей несостоятельности.

Потому поверх только что купленного платья я надела черный кожаный плащ – базовая единица всех модниц и просто дико сексуальный элемент гардероба. И как так выходит, что кожаная одежда помогает поддерживать уверенность в себе на высоте? Может, мне стоило закупиться более основательно, пока в моих руках карта Пожарского? Впрочем, я не собираюсь становиться его содержанкой.

Машина остановилась, и я увидела, как Кирилл, стоявший на верхней ступеньке белой мраморной лестницы, поспешил вниз, чтобы раскрыть мою дверь. Классические черные брюки со стрелками подчеркивали длинные ноги Кира, черная рубашка с закатанными рукавами открывала татуированные предплечья, шелковый галстук придавал образу строгости. И только яркие голубые глаза, горящие озорством, и небрежный пучок вьющихся светлых волос выдавали истинную натуру этого бунтаря.

Я усмехнулась, подумав о том, что подобрала образ четко в тон Пожарскому, даже не зная, каким будет его выбор.

Мужчина распахнул передо мной дверь и протянул руку. Я ступила на тротуар в туфлях на тонкой шпильке и почувствовала, как холодный воздух гонит стаю мурашек по моим голым ногам. Я рвано выдохнула, и из моего рта показалось облачко пара.

Только Кир выглядел так, будто на улице было знойное лето.

– Норвежские корни помогают тебе не мерзнуть? – съязвила я, прежде чем парень успел сказать хоть что-то.

– Меня греют фантазии о тебе, моя дорогая, – в том же саркастичном тоне ответил он, протягивая мне руку. Напомнил о том, что я теперь его фиктивная возлюбленная.

Избегая смотреть в глаза, я взяла его за руку. Наши пальцы сплелись, и Кир слегка сжал мою ладонь, то ли подбадривая, то ли насмехаясь. Дамы на таких мероприятиях придерживали своих кавалеров под локоть, и только мы держались за руки, словно два подростка, наплевавших на правила этикета и общественное мнение.

– Идем? – Кир кивнул на вход.

Прибывающих уже не было, ведь мероприятие вот-вот официально начнется, а нам с младшим Пожарским положено появиться неожиданно. Словно снег на голову.

– Как думаешь, он уже знает о нас? – тихо спросила я, когда мы вошли в ресторан. Кир переглянулся с мужчиной на входе. Тот держал в руках список, но, заметив младшего Пожарского, сделал вид, будто у нас были приглашения.

Я потянула пояс плаща и неспешно сняла одежду с плеч. Краем глаза заметила, как Кир рукой придержал работника ресторана, поспешившего мне на помощь. Вместо гардеробщика Кирилл сам принял мой закоченевший плащ. Я медленно повернулась, ощущая, как его горящий взгляд, скользящий по моему телу, отогревает от ноябрьского холода.

– На высоте? – спросила я, осматривая парня через зеркало на стене. Тот обрисовывал взглядом мои ягодицы.

Для сегодняшнего эпичного возвращения в поле зрения Давида я выбрала черное шелковое платье в пол. Фасон «русалка» мягко обтягивал формы, подчеркивая красивую грудь и округлые бедра, и легким хвостом струился у моих ног. Тонкие бретели дополняли хрупкие ключицы и манящую зону декольте.

– На тебе нет белья, – то ли спросил, то ли констатировал Кир. Он поднял глаза, и наши взгляды встретились в отражении зеркала.

Он стоял за моей спиной. Огромный. Весь в черном. Словно доберман, готовый разорвать любого, кто кинет на меня неосторожный взгляд.

Я слишком давно не испытывала этого чувства. И мне это нравилось.

– Это шелк, – я очертила ладонями ягодицы, – конечно, я без белья.

Кирилл удовлетворенно кивнул и, притянув меня к себе, приобнял за талию.

– Ты не ответил на мой вопрос, – повторила я, поправляя волосы, уложенные в стиле old money. Думать о руке Кира на своей талии совершенно не хотелось, ведь, стоило мне перевести свое внимание туда, как кожа под его ладонью начинала гореть. Слишком давно не было мужчины, раз я завожусь от одного касания младшего Пожарского. Впрочем, ситуация складывается так, что все чувства обострены до предела.

И все же, мне было интересно, знал ли Давид о том, что между мной и его братом что-то намечается? После расставания он не смог полноценно уйти из моей жизни, и, готова поспорить, кто-то из его шестерок продолжал следить за мной и докладывать хозяину о каждом моем передвижении.

– Нет, – отозвался Кир, неспешно ведя меня по лестнице вверх. Туда, где звучал рояль и слышались голоса, – у него было не очень приятное происшествие на одном из заводов.

Я глянула на парня снизу вверх и заметила, как на его губах мелькнула хитрая ухмылочка.

– Ты имеешь к этому отношение? – прищурившись, спросила я. У Кира достаточно длинные руки – в прямом и переносном смысле, чтобы подергать брата за нервы. Хоть и не сильно. Так и не дождавшись ответа, я сделала вывод сама, – ах ты пакостник, Кирилл Пожарский.

– Даже не представляешь, как мне нравится шалить, – дерзко улыбнувшись, Кир переместил ладонь ниже, мизинцем поглаживая мою ягодицу через тонкую ткань.

Я кинула на него укоряющий взгляд, но тот встретил его со страстью. В его голубых глазах полыхал огонь, словно я была единственным объектом вожделения в его вселенной. И мне стоило лишь кивнуть, чтобы он набросился на меня огненным вихрем.

Мы застыли перед высокими дверьми, за которыми располагался зал, полный гостей. Где-то там Давид дежурно улыбался и жал руки многочисленным партнерам. А я едва могла дышать от того, что его брат гладил мой зад в полумраке лестницы.

Кир склонился к моему лицу, и я, задержав дыхание, приготовилась к поцелую, но парень лишь прошептал:

– Помни, что ты без ума от меня, – напомнил он и, одарив меня очередным взглядом, полным восхищения, кивнул швейцару, чтобы тот раскрыл двери.

Когда мы вошли внутрь, меня ослепило сиянием. Света и бликующих поверхностей было столько, что в уголках глаз собрались капельки слез, и мне оставалось лишь надеяться на водостойкую подводку, которой были нарисованы графичные стрелки на моих глазах.

Зал был роскошным. Словно его спроектировали для проведения торжественных балов или королевских свадеб. В ближайшей к нам части был

островок ювелирного рая – именно здесь на множестве стендов и манекенов были представлены украшения, которые предлагались гостьям этого благотворительного вечера.

По центру зала были расставлены круглые столы, застеленные белоснежными скатертями. Официальное открытие еще не состоялось, и гости, покачивая бокалами шампанского, обменивались любезностями.

Я пробежалась глазами по залу и заметила одну яркую закономерность.

– Дай угадаю, все пришли в белом не случайно? – усмехнулась я.

– Разве ты не знаешь, что на такого рода мероприятиях всегда устанавливают дресс-код? – мы с Киром обменялись хитрыми взглядами.

Да, на этом белом полотне мы выглядели двумя черными пятнышками. И, пока мы не прошли через ювелирный островок, нас не было видно, но совсем скоро мы точно попадем в эпицентр всеобщего внимания.

– Как нас пустили? Ведь тебя явно нет в списке приглашенных, – уточнила я, когда Кир повел меня в сторону мерцающих украшений.

– Я умею открывать двери, – загадочно ответил парень.

Закатив глаза, я вынырнула из его объятий и затерялась меж стеллажей с ожерельями. От красоты и яркости бриллиантов рябило в глазах. Но все было не то. Ничто не цепляло.

Пока я не дошла до главного стенда и не замерла перед массивным ожерельем, вернувшим меня в воспоминания.

«Я придумал это для тебя, – сказал Давид, когда впервые продемонстрировал мне эту увесистую змею, дважды огибающую шею. Блестящая голова змеи примыкала к пульсирующей артерии, а хвостик аккуратно ложился в ложбинку меж груди. – Ты такая же гибкая, яркая, – голос Давида из прошлого звучал в моей голове, – такая же хитрая, моя змейка.»

Это было мое любимое украшение из тех, к которым приложил руку сам Давид. Все остальное, что выходило из-под его руки, казалось лишенным всякой идеи. И лишь переливающаяся бриллиантами змейка несла в себе замысел – его отношение ко мне.

Я кивнула девушке за стойкой, и она осторожно сняла украшение с подставки. Когда холодный металл, усыпанный мерцающими камнями, лег на шею, я почувствовала, как воздуха стало меньше.

Глядя на свое отражение в аккуратном зеркале, я прошлась пальчиками по сияющим бриллиантам, вспоминая, как первый раз надела эту змейку для Давида. Больше на мне ничего не было.

– Зачем ты выбрала этот ошейник? – Кир появился в отражении за моей спиной, вырвав меня из воспоминаний.

– Это ожерелье «Лекси», – учтиво произнесла девушка в белом платье-футляре.

Только Кир ее не слушал. Он смотрел на меня холодным взглядом, будто все его нутро противилось моему выбору украшения.

– Давид сделал это для меня, – тихо ответила я, – я была его змейкой.

Кир усмехнулся.

– Ты была его рабыней, а это…, – он небрежно поддел ожерелье пальцем, невольно притягивая меня к себе, – это ошейник, чтобы ты помнила, кто твой хозяин.

Наверное, Кирилл был прав. Но тогда я слишком сильно любила Давида, чтобы распознать такой очевидный сигнал.

– Дамы и господа! – с дальней сцены раздался знакомый голос, и я почувствовала, как подгибаются колени, а сердце в груди набирает обороты.

Давид. Здесь. Спустя полгода после той кошмарной ночи я снова слышу его голос.

Глава 6

– Наш выход, – пальцы Кирилла снова нашли мою ладонь, и мы, крепко держась за руки, вышли в центр белоснежной лестницы, ведущей вниз – туда, где были расположены столики и сцена.

Человеку, режиссирующему мероприятие, потребовалось пару минут, чтобы заметить двух людей в черном в этой массе любителей белого. Как только лужа яркого света опустилась на нас с Киром, я отбросила волнение и страх. Во мне снова проснулась модель, привыкшая работать на публику.

Я прильнула к Киру, чувствуя, как его ладонь хозяйски обнимает мою талию.

Из-за яркого света я ничего перед собой не видела, но знала – Давид прекратил свою речь из-за нас. Он видел нас. От осознания этой мысли по венам понесся адреналин. Мы на самом деле это делаем – играем с человеком, который нас предал.