– Я уже не чужой, – заявил Влад, – разве мы не породнились через мою сводную сестру?

Я снова вспомнила про Катерину Смольнову, которая прикончила отца, уверенная, что она прямая наследница компании. Но старик обвел девчонку и ее мать вокруг пальца, словно знал, какую грязную жизнь они ведут.

– Мы должны попробовать работать вместе, – сухо подытожил Давид. – Соберем общее собрание и обсудим векторы развития.

Пожарские поднялись со своих мест, неприятно скрежетнув стульями по полу. На выходе Кир заметил тихую помощницу Влада и смерил меня подозрительным взглядом, словно что-то во мне показалось ему странным. А я почувствовала, как внутри меня гадко зашевелилось желание узнать его поближе.

Вдруг у нас есть что-то общее?

Парень отвел глаза и вышел, а меня, к счастью, отпустило. Давид замер в дверях и, обернувшись, спросил у Влада:

– В пятницу будет большое мероприятие в честь открытия магазинов после ребрендинга. Моя помощница вышлет тебе приглашение. – глаза Давида опасно блеснули: Без фокусов, ладно?

Влад согласно кивнул.

А вот я не могу обещать, что позволю этому вечеру пройти без фокусов.

Глава 4

Нора встретила меня привычной сыростью. После вычищенного до блеска офиса мое жилище казалось еще более убогим, чем обычно. Я быстро прошмыгнула через первый этаж, где в выложенном кирпичами очаге мальчишки жгли костер.

На втором этаже отопление было, хоть и скудное. Я не жаловалась. За семь лет жизни здесь я успела привыкнуть к холоду и даже подружиться с ним. В конце концов, лучше на этой заброшенной фабрике, чем под мостом.

Я уже поднималась по скрипучей металлической лестнице, то и дело встряхивая волосы, неудачно примявшиеся после парика, когда снизу меня окрикнул знакомый голос:

– Эй, Сирена!

Перегнувшись через перила, я увидела, как с другого конца зала ко мне неспешно бредет Травмат. На самом деле его звали Костя, но за склонность жестко травмировать оппонентов в любой уличной стычке парня прозвали Травматом.

У всех нас были прозвища. Сиреной меня прозвали с самых первых дней. Говорят, я жутко выла ночами. Сквозь сон или наяву – непонятно. Сама я с трудом помнила, как очутилась в норе, и первые дни моего пребывания здесь испарились из памяти.

Помню, как за мной гнался очередной мамин любовник. Мне было всего двенадцать, и я толком не умела владеть ножом. В тот день я зря вернулась домой после трехдневного побега. Но я вымоталась. Скитаться по подворотням без еды и в состоянии вечного страха мне надоело. Тогда я решила показаться матери на глаза. Просто чтобы убедиться, что она в порядке. Хотя мне, конечно, хотелось, чтобы это она заботилась о моем состоянии, а не наоборот.

Ее новый дилер, заметив меня, грязно облизался, словно гребаный кот под валерьянкой. Может, он тоже был под кайфом – не знаю. Помню только, как в глотке стучало сердце, когда я сбегала вниз по лестнице, отчетливо слыша громкие шаги за своей спиной.

Этот урод догнал бы меня и сломал. Смешал бы с мокрыми листьями, утопшими в осенней грязи. Но на его пути вырос здоровый суровый мужик с сигаретой между зубами. Не знаю, что он сделал, но парень моей мамы обмяк и ничком упал на землю, а я замерла на дворе, чувствуя, как липкий туман обнимает мое тело.

А дальше помню лишь обрывками. Было страшно. Мне казалось, что этот дядька с сигаретой закончит со мной то, что не успел наркоман. Но тот молча схватил меня за шкирку и закинул на заднее сиденье машины. Пахло рыбой, и на мокром сиденье я нашла маленькую желтую блесну. Вцепилась в нее, словно она могла бы меня спасти.

Спасти, конечно, не могла, но оставаться в реальности помогала. Пока мы ехали, я несколько раз мысленно пережила самые страшные кошмары, каждый из которых заканчивался мучительной смертью. Но таинственный незнакомец не спешил меня убивать.

Он доставил меня в жуткую темную заброшку, где на первом этаже (так же, как и сейчас) жгли костер. Мужик кинул пацанам рыбу, и скоро от костра повеяло аппетитными ароматами. Сейчас мне кажется, что я их помню, но тогда перед моими глазами не было ничего, кроме страха.

Меня закинули в комнату. Было прохладно, но ощутимо теплее, чем на улице. Скоро пришла девушка – старше меня, с глазами, полными сочувствия. Она накинула на мои плечи местами драное одеяло и поставила у пружинной койки тарелку с хлебом и жареной рыбой.

«Добро пожаловать в нору», – тихо сказала она.

А потом я провалилась в долгий сон, который стал мостом от моей прежней жизни к новому миру, в котором Вепрь спас меня и подарил мне нору.

Так я стала Сиреной, которая скоро перестала выть по ночам и начала учиться защищаться. Я стала Сиреной – пронзительной, острой – той, что способна в одно мимолетное касание полоснуть жизненно важную артерию. И эта Сирена готова совершить свое предназначение – уничтожить человека, который превратил ее жизнь в нескончаемый кошмар.

– Вепрь искал тебя, – кинул Травмат, с любопытством осматривая белый парик, который я сняла на входе и теперь держала в руке. – Тебя не было утром на сборище.

У Вепря было несколько заведенных правил, и одно из них – утреннее сборище, на котором он проверял состояние своей команды беспризорников и раздавал указания. Мы были сыты, нам было где жить, у нас были друзья, но в оплату за все это мы занимались грязными делами.

– Я временно работаю на другого, – безразлично кинула я.

В голове живо нарисовался образ Влада. Самодовольная улыбка на губах и в то же время серьезный взгляд, будто он творил безрассудные вещи, но при этом четко осознавал каждый шаг и награды или риски, что он мог принести.

Думать о Смольнове – чистом и благоухающем, стоя посреди норы, было кощунственно, но эта маленькая шалость налепила на мои губы дурацкую улыбку. Заметив, как пялится Травмат, который весь прошлый год подбивал ко мне клинья, я тут же вернула лицу привычный презрительно-серый цвет.

– Тот богатенький, что ли? – с некоторой ревностью спросил коренастый парень.

Я закатила глаза. Видимо, после того, что случилось в казино, поползли слухи. Сирена из норы на время передана в пользование золотому мальчику с обаятельной улыбкой.

– Да, он самый, – признала я.

– Правда, что он будет участвовать в боях? – не унимался Травмат.

Ответ вырвался из моего рта резче, чем я планировала:

– Ни за что!

В глазах парня мелькнуло непонимание, смешанное с подозрением. Если бы он был поумнее, то понял бы, что Сирена, которая давно ничего и никого не боится, вдруг испугалась за какого-то проходимца. И я даже не знаю, что тревожило меня больше: тот факт, что Влад поломается на ринге, или что я из-за это переживаю.

– Он не будет участвовать, – уже спокойнее добавила я, – слишком трусливый.

Если бы только этот гаденыш действительно был трусливым. Но нет же! Его самомнение, раздутое до облаков, рисовало радужные картинки. Ага, мужчины в бойцовском клубе Вепря осторожно хлещут друг друга ладошками по бокам, а на утро, позабыв про адреналиновые качели, возвращаются в свои офисные кабинетики.

Нужно показать ему реальность. Чтобы Влад понимал – такая плата за распоряжение моими услугами слишком высока. Я столько не стою.

– Кстати, сегодня есть бои? – спросила я, в уме прикидывая, какой сегодня день недели.

– Завтра, – на лице Травмата проступили красноватые пятна, а губы расплылись в улыбке, будто он решил, что я назначаю ему свидание, – на ринге будет тот здоровяк, который любит ломать кости.

– Отлично! – я ухватилась за возможность переубедить Влада участвовать в боях. Тут же в голове всплыла другая задача, решить которую необходимо к пятнице. – Ты случайно не видел Корсара? Есть к нему дело.

Стоит ли говорить, что Корсара назвали так в честь известных петард?

***

– Только не говори, что это свидание, – с насмешкой произнес Влад, когда дошел до меня от своего припаркованного автомобиля.

Его машина выглядела так, будто он угнал ее с ретро-выставки. Четкие линии, красивый старый дизайн без современных наворотов. Этот экспонат прекрасно завершал классический образ лондонского пижона.

На нем было строгое шерстяное пальто черного цвета с воротником-стойкой, брюки со стрелками и кожаные перчатки. Прищуренные от подозрения глаза и плотно сжатые губы только добавляли его образу некоторой загадочности, отчего парень казался живым воплощением литературного героя.

Я же стояла на бордюре, покачиваясь вперед-назад, и лишь глубже зарывалась в широкую толстовку под мужской кожаной курткой, что я утащила из ночного клуба.

– Если ты хочешь свиданий, тебе стоило найти нормальную девушку, а не забирать меня у Вепря, – парировала я, и Влад в ответ улыбнулся шире.

– Я нашел то, что мне нужно. Не пытайся меня переубедить, – его серые глаза опасно сверкнули, и я сильнее натянула капюшон, скрывая лицо от парня. Сегодня на мне не было ничего чужого: ни парика, ни линз, ни одежды, которая делала меня кем угодно, но не мной. Впрочем, одежда все же была чужой – я же ее украла.

«Я нашел то, что мне нужно».

С самого начала мне казалось странным, что незнакомец так просто согласился вписаться в какой-то бойцовский клуб, даже не догадываясь, что его там ждет, только для того, чтобы выкупить на время девчонку? Не так уж эффектно я защитила его от той разбитой бутылки в руке алкаша, чтобы он настолько легко согласился на любые условия, лишь бы заполучить меня. Он что-то знал и пришел в казино целенаправленно, чтобы получить меня.

Я выбью правду из его рта.

Кивнув на темный проход за моей спиной, я велела Смольнову двигаться за мной. От стен здания шла вибрация, и где-то вдали раздавалась музыка. Для обывателей это был всего лишь ночной клуб, но каждый обитатель норы знал, что происходило на цокольном этаже.

Знаменитый бойцовский клуб Вепря. В него допускались лишь те, у кого были деньги. Одни приходили драться, чтобы решить вопросы, которые не могут решить в кабинетах и при галстуках. Другие жаждали ощутить пульсирующий в крови адреналин. Третьи доказывали себе, отцу, конкурентам, что способны проявлять силу.

Мужчин вообще легко поймать на их отношении к физическому превосходству. Они не любят казаться слабыми. Не позволяют даже мысли допускать о том, что могут уступать по силе кому-то. Даже в те моменты, когда действительно оказываются слабее. Доказывать свою честь кулаками – вшитая настройка мужского пола.

Но Влада от большинства мужланов отличала природная хитрость. И он не согласился бы на условие Вепря так легко, если бы у него не было плана. И все это говорило об одном – Смольнов знал очень много.

Не только настоящее имя Вепря, но и то, чем он занимается. Какие клубы держит, какие бои проходят под его протекцией. Уверена, ему и про нору известно.

Меня замутило от одной мысли, что этот милашка нанял кого-то, кто собирал сведения о жизни Вепря и о его подопечных, включая меня. Я могла маскироваться сколько угодно, но ничто не способно было стереть моего прошлого. А когда властные люди хотят что-то узнать, они могут докопаться до самого дна. Может, и нет смысла набрасывать на себя чужие образы рядом со Смольновым.

– Ведешь меня на бой, верно? – уточнил он, уверенно шагая за мной по слабо освещенному коридору.

– Верно, – согласилась я, желая припугнуть парня.

Отвлекшись на свои мысли, я прошла чуть дальше и очень удивилась, когда, обернувшись, увидела Смольнова, замершего у нужного поворота.

– Ты пропустила поворот, – самодовольно заявил он, наслаждаясь растерянностью в моих глазах.

– Ты здесь уже был, – констатировала я.

Теперь первым шел Влад, словно по навигатору правильно выбирая направления.

– Был, – подтвердил он.

– Ты дрался?