В моем голосе прозвучала какая-то детская обида, и Смольнов резко остановился, так что я невольно уперлась лицом в его спину. Я тут же отстранилась, и парень обернулся, снимая перчатки. Гул голосов становился все ближе.

– Я не буду раскрывать тебе свои секреты, Леона, – не грубо, но достаточно строго заявил он, будто я была назойливой школьницей, что доставала его по всякой ерунде.

Я сама узнаю правду, придурок. И мои методы вряд ли тебе понравятся.

– Пришли, – коротко сказал он, толкая дверь.

В лицо ударил свет прожектора, и я прикрыла глаза ладонью. Неприятное тревожное чувство засело внутри одновременно по двум причинам. Первая – я снова была в этом хаосе разбитых рож и мужского пота. Вторая – я планировала вести Смольнова, пугая его и насмехаясь, но он выставил меня идиоткой, лихо перехватив инициативу в свои ухоженные ручки.

Не успела я отойти от яркого света, ослепившего глаза, как Смольнов, сунув ладонь в мой широкий рукав, взял меня за запястье, сжав чрезмерно сильно, будто боялся, что я убегу. Он потянул меня внутрь, заводя сразу на трибуну.

Я открыла глаза и осмотрелась. На двух рингах разминались мужчины в спортивных шортах. Никакой защиты в виде перчаток или шлемов, конечно, не было. Места на трибунах еще были свободны, но народ потихоньку стекался с разных входов – в основном это были завсегдатаи бойцовского клуба, которые спускались на бои прямиком с вечеринки на верхнем этаже.

– Сядем поближе, – скомандовал Влад, ловко перешагивая длинными ногами через скамейки.

Я же слепо следовала за ним, стараясь удерживать внутреннее равновесие. Все пошло не по плану. В этом месте меня всегда охватывала паника, но сегодня я обещала себе держаться стойко, лишь бы добиться того, чтобы Смольнов отказался от участия в боях. Впрочем, после того, как я узнала, что он здесь уже был, мне самой захотелось пнуть его на ринг. Возможно, панические атаки оставили бы меня в покое, если бы я увидела, как кто-то стирает красивую ухмылку с этого лица.

Смольнов наконец остановился у самого ринга и сел на скамью, утягивая меня за собой. От духоты и смешения запахов становилось дурно, и я, расстегнув толстовку, стянула ее вместе с курткой. Влад с интересом осмотрел мою короткую обтягивающую футболку, задержавшись глазами на небольшой груди.

Я одарила его хмурым взглядом, и парень, тряхнув головой, отвернулся. Снял пальто, уложил его аккуратно на скамью и принялся закатывать рукава белой рубашки.

Его длинные пальцы резво расстегнули пуговку на манжете, и я поймала себя на мысли, что мне становится немного легче от того, что я наблюдаю за его движениями.

Белая рубашка казалась источником чистоты в этой грязной суматохе. И даже черный галстук уносил мыслями на какое-то торжественное мероприятие, где нет места боли и насилию.

– Тебе нехорошо? – заметил Смольнов. В его серых глазах мелькнуло беспокойство, и я лишь выше вздернула нос.

– Смотри на ринг и готовься, – фыркнула я, – это же ждет тебя, если ты не откажешься участвовать.

Смольнов оперся локтями на колени и покачал головой.

– Я не откажусь, – с фирменной полуулыбкой на губах ответил он.

– Тогда лишишься компании, – я пожала плечами, делая вид, будто мне все равно.

На деле же я не хотела, чтобы Смольнов передал свои пятьдесят процентов какому-то проходимцу. Кровно эта компания принадлежала и мне тоже. И плевать, что я собиралась ее добить, словно раненую лошадь. Ни один Пожарский больше не будет наживаться за ее счет.

Влад хотел что-то ответить, но тут прозвучал гонг, оповещающий о начале боев. На металлическом постаменте, расположенном между двумя рингами появился бессменный ведущий. Он объявил двух бойцов, оба из которых поднялись по длинной турнирной сетке, оставив позади покалеченных проигравших.

От одного голоса этого глашатая у меня в горле встрял ком. Головокружение импульсом спустилось куда-то в низ живота, и меня окутала слабость. Сейчас будут раздаваться звуки кулаков, хлестко ударяющих плоть, и мне понадобится урна, чтобы не блевануть на пол.

– Зачем ты привела меня сюда, если сама с трудом смотришь на ринг? – усмехнулся Влад, но его голос донесся до меня словно сквозь вату.

Я уже падала в далекие-далекие воспоминания, где я пряталась в туалете и сквозь приоткрытую щелочку видела, как разные любовники матери, меняясь лишь лицами и никогда – поведением, осыпали ее пощечинами, а то и кулаками. А я – совсем мелкая – дрожала у двери, желая помочь и в то же время дико боясь навлечь беду на свою маленькую голову.

И вот теперь, когда звуки ударов доносились до моих ушей, внутри меня натягивалась струна страха. Страха той мелкой девочки, что внутри себя все еще продолжала сидеть в туалете за приоткрытой щелкой.

– Твою мать, Леона…., – пробормотал Влад откуда-то издалека, и дальше я почувствовала, как мое тело отрывается от земли и плывет, покачиваясь на волнах.

– Очнись, львица, – с насмешкой звал Смольнов, убирая волосы с моего лица. Его касания были осторожными, будто он боялся, что я снова грохнусь в обморок от прикосновения его рук.

Проморгавшись, я медленно открыла глаза. Осмотрелась. Смольнов занес меня в соседнее помещение – малый зал, который уже давно не использовался. Я лежала на старом пыльном ринге в луже лунного света, сочившегося сквозь окно в самом верху стены.

Я осторожно поднялась и, свесив ноги с ринга, медленно вдохнула, проверяя, не последует ли за вдохом желание опустошить желудок. Но дышать было гораздо легче, и я подняла глаза на Смольнова, что смотрел на меня свысока.

Слабачка Леона. Думала, что справится со своими демонами и попугает неженку Смольнова. А сама отключилась, как принцесса, некогда свергнутая и брошенная выживать с разбойниками.

– Жива? – он дерзко улыбнулся и, сунув руки в карманы, отвернулся, чтобы осмотреть зал, – для Пожарской ты слишком вялая.

Эти слова с новой силой взметнули внутри меня страх. Смольнову известно, кто я такая. Он не просто пришел в казино. Он пришел за мной.

Быстро осмотревшись, я схватила старый деревянный стул и, не дожидаясь, когда Смольнов обернется, обрушила его на голову парня. Тот мешком рухнул на пол.

Я сняла с крюка на стене веревку и на всякий случай проверила пульс Смольнова. Живой.

Тебе придется отвечать на мои вопросы, Владислав Смольнов. Или я сделаю тебе больно.

Глава 5

ГЛАВА 5

Голова Влада ныла так, словно по нему прошелся чертов бульдозер. От одной только мысли, что в роли бульдозера выступала мелкая наглая девчонка, было смешно. Только, кажется, губа была разбита, и смеяться совсем не хотелось. Разве что над тем, какая глупая сложилось ситуация.

Подобно отцу, он с самого детства приучил себя к одной важной мысли: женщинам нельзя доверять. Они все без исключения хитрые, изворотливые и вечно ищущие, где постель теплее. И даже при том, что у Ильи Смольнова всегда была достаточно теплая постель во всех смыслах, женщины, которых он выбирал, неизменно отправлялись на поиски лучшего.

Так было с самой первой девчонкой, что покорила его сердце, с матерью Влада, которая разбилась на мотоцикле, сбегая с любовником, и так было с Ларисой, коллекционирующей молодых красавчиков.

Влад не знал этого, когда был ребенком, но уже тогда, слушая отца и внимательно наблюдая за ним, зарубил себе на носу: женщины не стоят доверия. И ему на протяжении двадцати шести лет прекрасно удавалось держать этих милых, но опасных существ подальше от своего сердца. Контроль – сильнейшая черта Смольновых. Над собой, над окружением, над обстоятельствами.

Только здесь в едва освещенной комнате Влад на ничтожно короткий миг забыл о том, чему его научил отцовский опыт, и повернулся к Леоне спиной. Как он мог быть таким идиотом? Довериться девчонке настолько, что упустить из виду ее хрупкую фигурку и вечно поблескивающий в руках ножичек? Он поплатился сполна.

Женщины не достойны доверия. А женщины, в жилах которых течет кровь Пожарских, и вовсе должны находиться под усиленным контролем. Желательно связать и приковать наручниками к батарее.

Не раскрывая глаз, Смольнов осторожно повращал головой, проверяя подвижность шейных позвонков. Отлично, голова на месте. Он дернул затекшие руки и тут же издал горький смешок, когда осознал, что его запястья больно стянуты за спиной грубой веревкой. Эта мерзавка связала его еще до того, как успел насладиться мыслью о том, чтобы связать ее.

– Твою мать, – выругался он, вытягивая ноги.

Парень раскрыл глаза, привыкая к темноте. Он был привязан к угловому столбу старого ринга, и первое, что пришло Владу на ум – как эта хрупкая малявка закинула его на ринг?

– Я сильнее, чем ты думаешь, – отозвалась девушка, появляясь в поле его зрения. Вопрос был настолько очевиден, что Владу не пришлось произносить его вслух.

– И что все это значит? – хрипло спросил он, осматривая Леону.

Та остановилась напротив парня и присела на корточки в своих предательски узких джинсах. Серые глаза Влада скользнули по точеным бедрам девчонки и поднялись выше – к дурацкой обтягивающей футболке, которая, казалось, принадлежала неоформившемуся подростку, а не Леоне, что, хоть и не отличалась объемами, но тем не менее выглядела очень даже женственно с этими аккуратными округлостями, перетянутыми простиранной тканью.

– Хочу узнать тебя получше, – прямо заявила девушка, испепеляя Смольнова диким голубым взглядом. Ее волнистые черные волосы были растрепаны, и это лишь добавляло и без того дерзкой девчонке дополнительный дух бунтарства.

– Ты всегда связываешь мужчин, когда хочешь познакомиться поближе? – Влад рискнул улыбнуться, и в губе тут же неприятно засаднило. Похоже, Леона пару раз ударила его после того, как вырубила стулом по голове. Или тащила его к рингу лицом о пол. Обе мысли заставили парня скривить болезненную гримасу.

– Лживых болванов я всегда держу на привязи, – буквально выплюнула Леона, покачивая в белоснежных ладонях свой перочинный ножичек.

– Так я теперь лживый болван? – уточнил Смольнов, пальцами проверяя узлы, опоясывающие его запястья.

– Ты был им с самого начала, – в голосе Леоны прозвучала обида, но девушка быстро взяла себя в руки. – Ты не просто так пришел в казино, верно? – Влад отвел глаза, будто сочинял подходящую реплику, и Леона рявкнула: Отвечай!

– Не просто так, – согласился Смольнов, не давая никаких подробностей.

Тогда Леона поднялась и в пару шагов приблизилась к Владу вплотную. Он буквально ощутил, как ее колено прижалось к его щеке. От этого странного момента внутри него что-то чертыхнулось. Что-то, чего он еще никогда не испытывал рядом с женщинами. Любопытство? Страх? Волнение?

Он вырос практически в тепличных условиях, где бабушка и няня не отступали ни на шаг и сопровождали парня везде, включая моменты, когда пришло время заводить знакомства с девушками.

Интеллигентная бабушка устраивала показные ужины с приглашенными внучками своих подруг или знакомых по клубу любителей книг, чая и невесть чего еще. Это всегда были тихие примерные девушки, едва способные по-настоящему выдерживать долгий взгляд Влада. И уж точно ни одна из них не смогла бы вырубить его стулом и связать, чтобы поговорить.

Влад должен был понимать, что с обитательницей норы все будет иначе. Интереснее, острее. И, похоже, в разы опаснее.

Ему повезло, что в его жилах текла кровь отца – Ильи Смольнова, и он лишь делал вид, что потакает бабушке во всем, а сам соблазнял тихонь, что являлись в их дом на чай и примерно разглаживали твидовые юбочки на коленях. Юбочки оказывались задранными неприлично высоко каждый раз, когда Влад устраивал экскурсию по любимой комнате в доме – по библиотеке.

Он знал, что, едва добравшись до стеллажей с энциклопедиями, очередная чайная невеста сдастся его мягкому, но настойчивому флирту, и раздвинет ноги, бесстыдно усевшись голой задницей на полку с изданиями работ Дарвина.