– И что вас сейчас задерживает? – его короткая усмешка сбивает с толку.

– Может, что-то. А может, кто-то, – просто шучу, пожимая плечами.

Фархат ничего не отвечает, но в следующую секунду его пальцы проскальзывают под мои длинные волосы и я ощущаю, как он ведет жесткими подушечками вниз по позвоночнику, точно перебирает бело— черные кнопочки на инструменте. И вдруг он останавливается на обнаженной пояснице, где кожа мгновенно плавится, точно горячий мягкий воск.

Никто другой не замечает его смелости, но я все чувствую каждой частичкой тела. И вижу, как меняется его взгляд, дергается кадык и уголки губ. Я могла бы ему запретить это. Всё бы закончилось здесь и сейчас, скажи я хоть слово. Но я не буду. Пусть считает меня легкомысленной. Я хочу этих прикосновений хотя бы сегодня. Я признаюсь сама себе, что меня к безумно тянет к этому мужчине. Вопрос в том, что делать с этим дальше?

***

Вечер плавно подходит к концу. Я сижу за столом с подругами, но голова витает в облаках. Люся толкает меня в бок и протягивает бокал. Принимаю его и делаю маленький глоток. Волнение в душе унять не получается. Мне радостно и грустно одновременно от того, что я жива, от того, что не бесчувственная машина, а женщина, которая может быть слабой. Но в то же время я больше не вижу его. Он ушел. Наверное, сразу после нашего танца, который закончился также внезапно, как начался. Я знаю, что не буду искать с ним встреч. Просто буду помнить, что от этого взрослого, красивого, статного мужчины, все внутри меня перевернулось и я целых три минуты была счастлива.

К счастью, наш танец не испортил Шакир. Оказалось, его семья недавно купила этот комплекс. И по закону подлости, он заехал посмотреть. На самом деле, знал, что невеста – Медина – моя подруга. Но после того, как я отправила его в пешее эротичесское, больше он не лез. И слава Богу!

– Девочки! Выходите ловить букет! Давайте! Давайте, – веселенькая тетя Медины вытягивает нас с Люсей за руки и тащит на танцпол.

Отказывать неудобно, хотя я терпеть не могу эту традицию. Но все— таки остаюсь для приличия и прячусь за толпой восторженных сестер невесты и жениха. Прожженная холостячка Люся вообще вышла с бокалом шампанского и все равно ей, кто и что подумает.

– Готовы девочки?! – спрашивает счастливая Медина.

– Да! – кричат они.

– ”Вы готовы дети? Да, капитан! Я не слышу? Так точно, капитан! Ааа кто обитает на дне океана, – поет Люся мне на ухо. Она уже тоже очень хорошенькая.

– Тихо ты, – смеюсь и только хочу взять ее под руку, как мне прямо в руки прилетает букет невесты.

Люси начинает скакать рядом со мной как горная козочка и кричать, что мы поймали букет. А девушки, стоявшие впереди нас, поворачиваются и смотрят грустно и разочарованно. Медина бежит к нам через весь зал, обнимает меня, верещит, что я следующая, а у меня только в ушах звенит.

Гости начинают смеяться и аплодировать, а я так волнуюсь, что пытаюсь сфокусироваться на ком— то и мне внезапно кажется, что за одним из столов я снова вижу Его. Да, это точно Он. Поза расслабленная, пиджак расстегнут. В его руках стакан виски, он поворачивает голову и шепчет что-то на ухо женщине, которую я уже видела несколько раз за вечер. Кажется, она родственница жениха, и ей судя по всему тоже за сорок. В ответ на его слова, дама смеется, ротик ладонью прикрывает и часто кивает, как болванчик.

И как по заказу в этот момент ко мне подходит ведущий, спрашивает, как меня зовут и сует микрофон под нос.

– Сая, – сжимаю потрепанный в полете букет и убираю волосы назад.

– Замуж собираетесь?

Натягиваю на лицо улыбку. К концу вечера даже тамада сдулся и тупит с вопросами.

– До сегодняшнего дня не планировала.

Снова смотрю на него и понимаю, что и он тоже смотрит. А рядом всё эта татешка прилипчивая сидит и бесит меня. Облизываю губы, отвожу взгляд, когда прилетает еще один вопрос:

– А претендент на руку и сердце имеется?

– Что?

– Молодой человек есть?

Усмехаюсь, потому что вопрос действительно дурацкий, но решаюсь на авантюру, нахожу глазами Фархата и встречаюсь с ним взглядами.

– Нет. Молодого человека у меня нет.

Глава 10. Что есть любовь?

Фархат

Ночью мне снится Сая. Вернее, даже не ночью, а под утро, что делает его вовсе не добрым, а болезненным, муторным и злым. Пришлось вставать под холодный душ, чтобы избавиться от ночного видения, но и тут мой мозг играет со мной злую шутку, потому что пока я стою под водой с закрытыми глазами, в мою старую, седую голову вновь влезает она. И понеслось…

Вспомнаю сон, в которым я точно также, как три минуты назад, зашел в душевую, а там – она. Отпрянула, но не вскрикнула, а только удивленно вскинула брови и прикрылась. В той реальности у меня сорвало чеку, после чего я подошел к ней вплотную, взял за запястье и заставил опустить одну руку вниз. Мы будто под дождем с ней стояли. А всего— то под встроенной душевой лейкой на потолке.

– Что ты делаешь? – спросила, когда я рывком прижал ее мокрое обнаженное тело к себе и стиснув зубы до хруста, шумно выдохнул через нос, потому что почувствовал, как ее острые вершины коснулись моей кожи.

Скромный взгляд из— под длинных ресниц мягко убивал. Не сказав больше ни слова, она положила ладонь на мое предплечье и повела ею вверх, нажимая на выпуклые мышцы тонкими пальцами, которыми в конце обвила мою шею.

– Поцелуй меня, пожалуйста.

Просьба совсем невинная. Как “пригласите меня на танец”. И я снова наступил на те же грабли: поддался, потому что хотел, потому что это сон и в нем возможно все.

Я целовал ее жадно, она отвечала тем же. Я грубо сжимал хрупкое идеальное тело в объятиях, а ведь мог и сломать, разбить как невесомый фарфор. Она запрокинула голову, подставляя шею поцелуям, стонала в голос, пока я собирал губами капли с ее сливочной кожи, дурея от запаха, ощущений, желания.

И вдруг все резко обрывается…

Сквозь клубы пара смотрю на свою пятерню на темно— серой плитке и сжимаю ее в кулак. Дышу в трудом, убираю ладонь с ручника и, крепко выругавшись, выключаю воду и выхожу. Мне б**ь что, пятнадцать, чтоб херней страдать? Мне почти пятьдесят и я слишком стар для этого дерьма.

Несмотря на наступившее физическое облегчение, внутри меня не отпускает. Настроение по— прежнему отвратительное, меня все еще бесит собственная неадекватная реакция на девчонку.

У меня есть принципы и я четко им следую. Я строго разделяю работу и личную жизнь. Эти две Вселенные никак не пересекаются. Много лет назад я поклялся, что дам своему особенному ребенку всё, и я это делаю. Я говорил себе и ему. что он ничем не будет отличаться от других. Так и вышло.

Я не святой и не монах. В разводе уже давно, а физиология – штука сложная, но интересная. Мне повезло с генетикой, остальное все сделал сам: слежу за здоровьем, питанием, занимаюсь спортом и не имею вредных привычек.

Я не вожу женщин в свою квартиру, не ночую с ними и не даю ложных надежд. И да, я не сплю с женщинами младше сорока, потому что мне нравятся взрослые, умные и опытные. Без жеманства и притворства.

Пять лет назад у меня был роман с Инной – красивой вдовой с двумя детьми— подростками, которой муж оставил разваливающуюся сеть автомоек и долги. Я тогда помог ей, как знакомой своей сестры, и сам не заметил, как увлекся. Это увлекательный был аттракцион с ее вечным чувством вины перед детьми после нашего секса, и моей странной готовностью попробовать построить с ней семью.

Инна меня переиграла. Пока я решал ее проблемы, она подала на “Грин карт” и эмигрировала в Америку. Слышал от сестры, что на деньги от продажи бизнеса покойного мужа открыла там салон красоты и все— таки вышла замуж за американца.

Год назад мне понравилась другая женщина – моя ровесница. В яблоневых садах ее напугал мой Верный, а потом я предложил ей уроки верховой езды. Прикинулся обычным инструктором. Но у Джамили была незаконченная история с бывшим мужем, которого она по— прежнему любила. Мы остались друзьями. В том числе, и с ее Отелло. Да, такой я странный человек.

Оглядываясь назад, я понимаю, что пол полтинник я так и не знаю, что есть все— таки настоящая любовь? Чувство, которое объединяет, окрыляет, заставляет жить? Физика и химия? Или нечто большое и необъяснимое?

Я всегда хотел, чтобы люди, которых люблю, были довольны и счастливы. Поэтому для меня не было проблем отдавать, дарить им то, что у меня было. Ведь мне одному столько не надо.

Но мне хотелось и получать, а не быть только решалой. И вот я стою на пороге полтинника. И то ли у меня запоздалый кризис среднего возраста, то ли я реально старею, но сейчас я все больше задумываюсь о смысле жизни и любви. Почему— то кому— то она приходит в руки, как Дар Божий. А кто-то, как я мается, принимая за любовь не то, что есть на самом деле. Тем обидней разочаровываться.

Наливаю себе кофе и включаю телефон. Подсчитываю, что у Рафы сейчас вечер и звоню ему по видеосвязи. Мой мальчик быстро берет трубку и машет здоровой рукой.

– Пап! Привет!

Тоже поднимаю руку и улыбаюсь. Горжусь им. Горжусь даже нами с Гулей, что мы вырастили сына в более или менее нормальной среде. Не считая наших споров.

– Ну как дела? Не обижают?

– Ты серьезно сейчас? – хмыкает сын. – Пап, здесь diversity (разнообразие). Все прям такие милые с инвалидами, будто мы детском саду. О, мне предлагали кстати забить…

– Так, мы с тобой уже говорили об этом, но я повторю, – хмурюсь и включаю строгого батю. – Никакой наркоты, никакого лигалайза и пирожных с сюрпризом.

– Так откуда я буду знать, что они с сюрпризом? – ржет Рафа.

– Ну ты понял.

– Еще как! Слушай, пап, а как мама?

– Нормально, а что?

– Да она что-то не звонила два дня. Я думал, может, болеет.

– Не знаю. Напиши ей.

– А у вас что опять война? Или молчанка?

– Нет, – хмурюсь. – С чего ты взял?

– А чё ты такой злой?

– Не выспался.

– Ааа. Пап, – замялся он после недолгой паузы, – ты маму не бросай, пожалуйста. Она, конечно, специфическая и любит драму. Но она просто растеряна.

– А знаешь ли ты, сынок, – тяжело вздыхаю, – что основная причина дури в голове у женщины от безделья?

– Не знал.

– Теперь знаешь.

– Ну я тогда умываю руки, – он выставляет ладони вперед, – то есть руку. Я просто хотел попросить не жестить с ней.

– Я не жестю…жесчу…короче, нормально все! – рявкаю по— доброму, а сам думаю, что все— таки позвоню ей. Гуля хотела в прошлый раз поговорить, но мне позвонили с завода и я уехал, оставив ее дома. Видимо, теперь не отвертеться. Набрал ее назначил встречу на воскресное утро.

Глава 11. Бывшие

Фархат

– Итак, я тебя слушаю, – сажусь за стол, складываю руки и смотрю на Гульнару. Вот тоже красивая женщина, а у меня внутри полный штиль.

– Спасибо, что приехал, – театрально вздыхает, садится напротив, изящно забрасывает одну ногу на другую.

– Пожалуйста. Так что надо?

Не знаю, что больше меня раздражает: то, что Гуля несколько лет назад выносила мне мозг истериками и требованием увеличить содержание, или что за полгода до отъезда сына она внезапно переобулась и стала сначала спокойной, а потом нарочито милой? Изначально мы предполагали, что Рафаэль будет учиться здесь, под нашим присмотром. Это значило, что я продолжу всё оплачивать не только ему, но и его матери. Однако мальчик ловко нас обвёл, но, как сейчас говорит Гуля, совсем не подумал о матери.

– Рафаэлка уехал, я осталась одна и ты говорил как-то…

Ну вот опять она называет сына, как конфеты с кокосом. Сколько раз просил так не делать. Нет же. Гуля томно вздыхает, глаза в пол опускает. Не действует нифига. Только раздражаюсь.

– Ты говорил, что когда он станет совершеннолетним, ты перестанешь платить. Но вот уже три месяца ты все— таки платишь.