Одновременно с этим послышался треск крошащейся пластмассы, и в стороны полетели куски переноски, на обломках которой уже нетерпеливо переступала лапами самая настоящая адская гончая. Видимо, Фредерик решил, что раз уж я сменил маскировку на истинный облик, то и ему можно сделать то же самое.

Сзади раздалось тихое поскуливание, и мы с Марией одновременно покосились на сжавшегося в комок и старающегося выглядеть как можно незаметнее Зильберта.

– Сколько раз я говорила тебе, Виталик, не проявляй ненужную инициативу, – с леденящей душу мягкостью проговорила Мария Львовна, – ты зачем хотел Антона Борисовича завалить, а? Я тебе такой приказ отдавала? Нет. Так чего же ты полез со своей никому не нужной и опасной самостоятельностью?

– Я думал, – прохрипел Зильберт, не сводя с женщины полного животного ужаса взгляда, – что вам будет приятно, если он умрёт, вы ведь этого хотели, разве нет?

– И это дало бы тебе шанс занять место Миши? – презрительно усмехнулась она. – Мне казалось, что ты умнее, Виталик, и дальновиднее. К тому же рассчитывать убить одного из сильнейших некромантов нашего времени простым оружием? Ты глупее, чем я думала.

– Это просто гипноз, очень качественный гипноз, – тихо бормотал сидящий на полу мужчина, – никаких некромантов не бывает, есть психотропные средства и методы воздействия на психику. Это всё мне мерещится… Я очнусь, и всё снова будет хорошо…

– Он тебе нужен?

Она повернулась ко мне, совершенно не реагируя на мою истинную внешность, и я мысленно зааплодировал её выдержке и умению держать себя в руках. Не всякий мужчина сможет сохранить невозмутимость при виде таких «красавцев», в которых превратились мы с Фредом, а эта и бровью не повела. Значит, скорее всего, она уже видела подобных нам, вот только очень интересно – где именно. Как-то количество вопросов к этой удивительной женщине у меня множится в геометрической прогрессии. И что самое странное – я чувствую в ней некоторое, пока не до конца понятное…. родство, что ли.

– Мне? Вообще не нужен, – я равнодушно пожал плечами, – вряд ли он скажет что-то новое, то, что я не смогу обсудить с тобой напрямую. Не так ли, Мари?

Она едва заметно усмехнулась, услышав такую форму своего имени, но не возразила, значит, я правильно просчитал ситуацию, и ей что-то от меня нужно.

– Тогда он твой, – она улыбнулась, но глаза остались ледяными, – делай с ним, что хочешь, а потом мы поговорим. Я буду ждать тебя внизу в гостиной.

– Я скоро, – кивнул я и перевёл взгляд на находящегося практически в обмороке Зильберта. – Ну что, Виталий Павлович, хитромудрый ты наш… Сам себя перехитрил, получается? Не взял в расчёт тот вариант, что два хищника иногда могут договориться?

– Ты убьёшь меня? – Зильберт даже не смотрел в мою сторону, прикрыв глаза и привалившись к стене. Дорогой галстук съехал на сторону, рубашка с одной стороны выбилась из брюк, дыхание было поверхностным и неровным.

– Фредерик, а дай-ка мне саквояж, – у меня внезапно возникла странная идея, которая с каждой секундой казалась всё более интересной.

Гончая взяла в зубы саквояж и поставила передо мной, не забывая коситься на Зильберта и даже не пытаясь скрыть свой чисто гастрономический интерес.

Я вытащил свечу Зельгама, которой осталось ещё достаточно много, и через секунду от неё поплыл уже знакомый сероватый дымок. Он окутывал Виталия Павловича, и тот смотрел на едва заметный туман с неприкрытым ужасом.

– Не пугайся, – я принял свою привычную человеческую форму и всмотрелся в проявившийся клубок энергетических нитей. На этот раз было проще – я чётко знал, что следует искать. И нашёл: тоненькая ниточка цвета чернёного серебра, которая смертельной петлёй обвивала шею Зильберта, спускалась по руке вниз и переползала куда-то в район солнечного сплетения, а затем пряталась в позвоночнике.

– А скажи-ка мне, Виталий Павлович, – задумчиво начал я, – не беспокоили ли тебя в последнее время боли в спине?

– Откуда ты знаешь? – вскинулся он, но тут же сник. – Я позавчера потянул спину в спортзале, такое случается, ничего серьёзного.

– Ну да, ну да… – я покачал головой. – С каждой минутой всё интереснее… И главное – пока совершенно непонятно. Как же давно мне не приходилось решать столь любопытные задачки. Очаровательная многоходовочка!

Я внимательно посмотрел на Зильберта, и в голове начал складываться восхитительная в своей сложности интрига.

– Жить хочешь? – спросил я у сидящего на полу человека.

– Хочу! – в его глазах сверкнула надежда, сменившаяся опаской и настороженностью.

– Тогда сейчас принесёшь мне клятву верности, и я сохраню тебе твою в общем-то бесполезную жизнь. Как сказала наша очаровательная Мари, убить тебя я всегда успею, но пока ты мне нужен.

– Душу продать? – с кривой усмешкой поинтересовался Зильберт. – Договор кровью подписать и всё такое?

– А даже если бы и так, то что? По-моему, ты снова недооцениваешь серьёзность ситуации.

– Антуан, ты что, хочешь оставить его в живых? – неожиданно возмутился Фредерик. – А я?

Почему-то именно вид говорящей адской гончей стал той последней каплей, которой сознание Виталия Павловича не выдержало, и он уплыл в банальный обморок.

– Зачем он тебе? – Фред действительно был разочарован. – Он же простой человечишка, толку с него?

– На нём точно такое же редчайшее и сложнейшее проклятье, как на Шляпникове. – пояснил я, – без моего вмешательства он умрёт через пару дней. Тот, кто его наслал, это знает. И мне очень интересно, что он предпримет, когда господин Зильберт не отправится на встречу с предками в положенный срок.

– А разве это не она устроила? – тут Фред кивнул в сторону двери, за которой скрылась Мари.

– В том-то и дело, что нет, – я в предвкушении потёр руки, – но кто-то очень хотел, чтобы я подумал на неё. Здорово, правда? Давно мы в такой интриге не участвовали, да, прям молодым себя чувствую. Ну, пойдём, поговорим с нашей красавицей….

– А этот? – Фред кивнул в сторону так и стоящего столбом безопасника. – Пусть стоит?

– Да кому он мешает? – я махнул рукой . – Потом приду и решу, что с ним делать.

Проверив заклинания и убедившись, что в ближайшие полтора-два часа Алексей не сможет двинуться с места, а Зильберт не придёт в себя, я прихватил саквояж с черепом, аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз. За мной шагал тоже принявший привычную кошачью форму Фредерик.

– Ты чо, не мог меня вытащить? – сердито ворчал из недр саквояжа недовольный Афоня. – Я так всё интересное пропустил, ничего не видел, только слышал.

– Ну слышал же, – я пожал плечами, – а мог и этого не получить, если бы я закрыл тебя в каком-нибудь шкафу. Нужно во всём уметь найти позитив, Афоня, точно тебе говорю. Такой подход здорово экономит нервные клетки.

– Да не так много ты и пропустил, – успокоил приятеля Фредерик, – зато Антуан мог не взять тебя на переговоры с ведьмой и оставить караулить этих двух придурков.

– Мог, – подумав, согласился череп, – так что всё ровно, Тоха, базара нет.

– Вот и славненько, – завершил я нашу содержательную беседу и аккуратно пристроил саквояж на невысокую банкетку, а сам расположился в глубоком кресле напротив Мари, сидевшей точно в таком же.

Какое-то время мы молчали, изучая друг друга и не торопясь начинать разговор. Наконец Мари усмехнулась, встала и, взяв из бара бутылку, плеснула в толстостенные стаканы на пару пальцев янтарной жидкости. Один стакан поставила возле своего кресла, а второй протянула мне.

– Если, конечно, ты не боишься принимать что-то из рук врага, – насмешливо добавила она.

– А ты мне враг? – я задал именно тот вопрос, которого она от меня ждала: неужели я стану вредничать и не пойду навстречу даме в таком пустяковом желании?

– Разумеется, – она кивнула, а я стал терпеливо ждать продолжения, так как ежу понятно, как говорит Афоня, что она неспроста начала разговор именно так, – но мои планы поменялись.

– Кстати, ты же не будешь возражать, если я приму некоторые меры безопасности? – мило улыбнулся я, расстегнул саквояж и попросил череп:

– Проверь, пожалуйста, вдруг очаровательная Мари любит добавлять врагам в виски дополнительные ингредиенты.

Афоня принюхался, уже привычно пожужжал, чем-то щёлкнул и сообщил:

– Чисто, босс.

– Ну и чудесненько, благодарю, – я сделал небольшой глоток и вопросительно посмотрел на Мари. Если её и заинтересовал раздавшийся из саквояжа голос, то она и виду не подала.

– Сначала я хотела просто тебя убить, – начала Мари, глядя на меня поверх стакана, – но потом решила, что это будет слишком скучно.

– Прекрасно тебя понимаю, – я сочувственно покачал головой, – я и сам терпеть не могу просто убивать врагов. Нужно же получить удовольствие, согласись? А так что – выстрел в голову и никакой тебе радости. К процессу нужно подходить творчески, я всегда это говорил. Кстати, чтобы понимать, ты меня за что убить хотела? А то вдруг я думаю про одно, а дело-то совсем в другом. Неловко может получиться, правда?

– Ты убил Егора, – светло-голубые глаза сверкнули, и я аж залюбовался, – значит, ты тоже должен умереть.

– Почему? – я склонил голову к плечу и с искренним любопытством уставился на Мари.

– Что – почему?

Мне удалось сбить её с мысли, на что я, в общем-то, и рассчитывал Такие, как она, всегда долго репетируют свою обвинительную речь, придумывают всякие громкие слова и пафосные выражения. И это вместо того, чтобы просто сыпануть отравы или пустить противнику пулю в лоб. Я всегда говорил – человечество погубит любовь к спецэффектам и долгим разговорам.

– Почему я тоже должен умереть? Если так рассуждать, то человечество вымрет в рекордные сроки, и нам придётся искать другой мир для существования. А вдруг там окажется хуже?

– Он был твоим учеником! Он верил тебе! А ты предал его!

– Замечательный текст, – похвалил я, – сама написала?

– Хам! – сделала странный вывод Мари.

– Слушай, ты либо сейчас прикидываешься дурочкой, либо весь движ со Шляпниковым и его приятелями придумала не ты, – я стал серьёзным. – Такая истеричка, какой ты стараешься выглядеть, никогда не провернула бы такую долгоиграющую и прекрасно продуманную комбинацию. Не бьётся, понимаешь? Как говорится в старом анекдоте, ты либо трусы надень, либо крестик сними. Да и мужики эти – Зильберт, Шляпников и остальные – никогда не стали бы считаться с дурой, уж прости мне эту грубость.

Она молчала, и по её застывшему лицу я не мог прочитать ничего, но через несколько секунд она заговорила, и даже Фред удивлённо дрогнул ушами.

– Неплохо, – голос женщины изменился, стал ниже, бархатистее, на простого человека он должен был действовать просто гипнотически, – я не ошиблась, и это не может не радовать.

Я посмотрел на неё и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть: напротив меня сидела Мари, и в то же время это была не она. Черты лица стали чуть тяжелее, овал лица уже был не нежным, девичьим, а в глазах поселилась многовековая мудрость. Передо мной была ведьма, старая, сильная, опытная. И всё же она была невероятно хороша! Нежную хрупкую лилию просто сменила роза, пышная, с тяжёлым сладким ароматом. Силой от неё фонило так, что я даже невольно поморщился: прятать же надо, не принято у нас такое. Я же вот не козыряю мощью, хотя и мог бы…

– Другое дело, – я вежливо привстал, – а то что это за маскарад, я же не Шляпников, в самом-то деле! Кстати, Мари, – я взглянул на неё, но возражений не последовало, – к чему был весь этот спектакль?

– Я хотела посмотреть, на что ты способен, хотя бы в общих чертах, – вот теперь она разговаривала нормально, как с равным. И что-то мне подсказывало, что она если и была слабее меня, то ненамного и не во всём. – Если бы ты оказался слабее, чем я предполагала, я бы просто убила тебя. Но я не разочарована, скорее, наоборот.