– Почему было не прийти в мой офис, зачем эти танцы с бубнами? – отпивая виски спросил я. – Не верю, что ты сделала это просто так.

– Правильно не веришь, – она кивнула и тоже сделала глоток из своего стакана, – этот дом я очень долгое время доводила до ума, делала из него свою крепость. И теперь, Антон, мы либо договоримся, либо ты никогда отсюда не выйдешь…

– Смелое заявление, – я подчёркнуто уважительно кивнул, – прям вот впечатляет, честное слово. Но хотелось бы уточнить, откуда такая странная убеждённость в том, что я не смогу покинуть этот гостеприимный особнячок?

– Не старайся казаться смелее, чем ты есть на самом деле, – посоветовала мне Мари, но я, увы, снова не проникся. – Я запечатала выходы, силы много влила, очень много, Антон. Ты, конечно, силён, ничего не скажу, но против ведьмовской силы нет у тебя методов. Разная у нас природа силы.

– Не припоминаю, чтобы я заказывал курсы для начинающих, – я снова улыбнулся ведьме, – но с твоей стороны очень мило напомнить мне об элементарных вещах. Преподавать не пробовала, нет? А зря, у тебя могло бы получиться…

– Язвишь? Давай, пока можешь, – она откинулась на спинку кресла, – зря ты, Антон Борисович, бирюком живёшь, трудно одному: случись что – и за помощью обратиться не к кому.

– Мне, конечно, очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, – я приложил руку к тому мету, где у всех нормальных людей бывает сердце, – но свои отношения с социумом я выстраиваю так, как мне нужно. Ключевое слово – «мне».

Ведьма смотрела на меня оценивающе, словно примеряла к какому-то только ей известному шаблону: годится или так себе. Мне же было просто очень интересно, ради чего всё это представление с запугиванием и намёками на сотрудничество. А насчёт того, что я не слишком активно участвую в жизни подлунного мира, так это правда. Но не потому что я считаю себя сильнее или круче, нет. Мне это просто не интересно, вот и всё. Я чту законы Луны, не нарушаю тысячелетия назад установленные незыблемые правила, а вот вся эта возня, отношения между ведьмами, ведьмаками, нечистью, колдунами и прочими меня никогда не волновала совершенно. Единственные, с кем я имел дело время от времени, – это Хозяева кладбищ, которые, кстати, тоже всех остальных, мягко говоря, не жаловали.

– Ты неправильно начала разговор, Мари, – я сделал очередной глоток виски и с мягким упрёком взглянул на ведьму, – со мной в принципе совсем не сложно договориться. И совершенно ни к чему угрозы, шантаж и прочие примитивные методы. Если ты хотела просто отомстить мне за смерть Егора, то к чему всё это? Ты могла просто использовать что-нибудь типа того, чем убила Мишу – никто не докопался бы. Кстати, снимаю шляпу – великолепная работа!

– Не понимаю, про что ты, – нахмурилась ведьма, и я, внимательно всмотревшись в неё, вдруг понял, что она не врёт, и от осознания этого стало слегка не по себе.

– Шляпникова убили очень редким и мастерски выполненным проклятьем, – медленно проговорил я, не отрывая взгляда от Мари, – настолько, что даже я с трудом его нашёл. И, скажу честно, я был уверен, что это твоих изящных ручек дело.

– Миша умер от сердечного приступа, – она подобралась и напоминала сейчас свернувшуюся в кольца и готовую к смертельному броску змею. – Не скрою, я слегка ему помогла, но не через проклятье. Небольшая доза нужного зелья и всё. И на нём не было проклятий, я бы увидела.

– Скажу тебе больше – точно такое же проклятье и на Зильберте. Он умрёт не завтра, так послезавтра от какого-нибудь редкого заболевания спинного мозга.

– Уверен? – передо мной сидела настоящая матёрая ведьма, с которой я, пожалуй, поостерёгся бы вступать в прямое противоборство. – Хотя что я такое говорю, конечно же, уверен. Уж в чём в чём, а в пустой болтовне ты замечен не был никогда. Что за проклятье? И почему Виталик? Он в принципе совершенно безвреден: прекрасный исполнитель, но без артистизма. Мне он вообще никак не мешал, скорее, наоборот – для мелких поручений подходил замечательно.

– И что-то мне подсказывает, что если хорошо поискать, то на двух других участниках предстоящей сделки мы его тоже найдём. Хочешь взглянуть?

– Да, – она не сомневалась, поднявшись и сделав шаг в сторону двери. – Почему ты решил, что это я?

– А кто? Не я, это точно, а больше таких умельцев я в этом доме не вижу.

– Логично, – Мари нахмурилась.

– Скоро буду, – я кивнул Фредерику, вытаскивая из саквояжа свечу Зельгама, – пока думайте и обсуждайте. Приветствуются самые странные и нетривиальные идеи.

Спустившись на цокольный этаж, мы подошли к двери, и Мари быстро набрала код, даже не пытаясь закрыть его от меня, что наводило на мысли о том, что она заинтересована в сотрудничестве. Но я ещё не решил, нужно ли оно мне.

Миша Шляпников преспокойно лежал на том месте, где я его оставил и не предпринимал никаких несанкционированных попыток к изменению ситуации. Люблю таких покойников – ответственных, спокойных, философски воспринимающих своё нынешнее положение.

Мари подошла к нему и, замерев, явно сканировала тело на предмет проклятий. И чем дольше она этим занималась, тем сильнее было выражение недоумения на красивом лице.

– Не вижу, – она недовольно взглянула на меня, – если это шутка, то странная и неуместная.

– Смотри, – я зажёг свечу, и уже привычный сероватый дымок окутал лежащее тело, а Мари покосилась на свечу с настороженным восхищением.

– Редкая вещь, – не выдержала она, – сам делал?

– Не обучен, – с искренним сожалением ответил я, – но нужные знакомства имеются.

– Степанида? – проявила догадливость ведьма. – Не люблю её.

– Думаю, она не слишком по этому поводу переживает, – сообщил я и, аккуратно подцепив, вытащил знакомую серебряную в чёрных разводах нить проклятья. – Смотри… не узнаёшь почерк?

– Это не моя работа, – проговорила Мари, помолчав, и добавила, – к сожалению. И я не представляю, кто мог это сделать, и это мне очень не нравится. Плохо, когда есть неучтённый умелец такого уровня – это может быть опасно.

– Точно такое же проклятье на Зильберте, только завязано не на сердце, а на позвоночнике, – я не видел смысла скрывать информацию, так как понятно было, что мы столкнулись с чем-то совершенно непонятным и, соглашусь с Мари, потенциально опасным. – Зуб даю, такие же нити мы найдём на Лозовском и на Топлеве.

– Игорь мне не нужен, а вот Леонид… – ведьма задумалась. – Всё снова меняется, Антон. Я готова поделиться информацией и даже принять участие в поисках этого таинственного гения, но только после того, как ты… согласишься взять мой заказ.

– Заказ?! – ей удалось меня удивить, и я даже не стал делать вид, что это не так.

– А что тут такого странного? – Мари покосилась на меня и даже слегка улыбнулась, сразу став ещё привлекательнее.

– Некромант у ведьмы заказ берёт, – я неверяще покачал головой, – и что же ты от меня хочешь, ведьма Мари?

Даже такой самодостаточный тип, как я, понимал, что того, кто настолько сведущ в смертельных проклятьях, надо отыскать. Не для того, чтобы срочно пристроить в какой-нибудь ковен или ещё куда, а просто для того, чтобы понимать расстановку сил на доске. Иначе есть шанс однажды разделить участь незадачливых друзей Шляпникова.

Разумеется, с помощью ведьмы это будет сделать намного проще, так как опыта и знаний ей явно не занимать. С другой стороны – очень я не люблю работать не один, меня напрягает необходимость с кем-то согласовывать свои действия.

– Помоги мне вернуть Егора с Кромки, – сказала ведьма, и я решил, что, видимо, проклятье меня таки как-то зацепило: иначе как объяснить то, что у меня начались слуховые галлюцинации. – Он ещё там, я точно знаю. Но времени у него всё меньше. Если его сейчас не вытащить сейчас, он умрёт окончательно, и даже ты не сможешь его вернуть.

– А с чего ты взяла, что я стану его вытаскивать? – мне совершенно не хотелось вновь встречаться с человеком, когда-то очень давно предавшим меня. При всей моей сдержанности и толстокожести, внутри всё ещё жили обида и чувство горечи от того, что я так ошибся. Это была моя первая и последняя попытка взять ученика, и она оказалась неудачной. Больше я и не пытался. Да и зачем: некроманты – народ живучий, практически бессмертный, хотя против грамотного проклятья и мы не всегда можем устоять.

– Для тебя это шанс исправить ошибку, которую ты совершил много лет назад, – она смотрела мне прямо в глаза, – заметь, я не сказала «искупить вину», хотя думаю именно так.

– Искупить вину?? – в моём голосе явственно послышалось шипение, но мне сейчас было на это совершенно наплевать. – Мне??

– Ты вышвырнул его на Кромку! – она тоже перестала сдерживаться, и сейчас мы напоминали супругов со стажем, припоминающих друг другу прегрешения различной степени тяжести. – Убил его!

– Может быть, ты не в курсе, что я сделал это после того, как этот гадёныш попытался меня уничтожить? – я титаническим усилием воли заставил себя успокоиться и даже сумел втянуть вновь вылезшие когти. – Я чудом избежал смерти, страшной, окончательной, которую организовал мне мой так называемый ученик. И я же должен что-то искупать?!

– Это неправда! – глаза ведьмы сверкали, грудь тяжел вздымалась, но она тоже прилагала все усилия к тому, чтобы не выпустить бушующую ярость наружу. Понимала: если мы схлестнёмся всерьёз, никакой дом ни на каком самом прочном фундаменте не выдержит. – Он никогда не сделал бы этого! Егор всегда был добрым и честным мальчиком!

Тут я не выдержал и расхохотался. Признаюсь: в этом смехе были нотки истеричности, но уж очень она меня разозлила этими словами о чудесном мальчике Егорушке.

Отлепившись от стены, к которой прислонился, успокаиваясь, я начал молча расстегивать рубашку.

– Я стриптиз не заказывала, – вымученно усмехнулась ведьма, – хотя, полагаю, посмотреть есть на что.

– Не сомневайся, – заверил её я и, скинув рубашку, повернулся спиной. – Нравится?

– Откуда это у тебя? – её голос всё же дрогнул, да и не мудрено: спина у меня, несмотря на всю регенерацию, представляла собой мешанину заживших, но всё ещё отвратительно выглядящих шрамов. Сначала у меня не получалось их убрать – так бывает со шрамами после действия проклятий – а потом как-то привык к ним, тем более что они не мешали, а женщины находили в них даже некоторое мрачное очарование. Хотя какое может быть очарование в двух десятках бугрящихся рубцов, я представлял крайне плохо. Но кто я такой, чтобы пытаться постичь загадки женской души…

– Ты ведь не хуже меня знаешь, что оставляет следы, которые никакой регенерацией не убрать, – невесело усмехнулся я. Воспоминания о неделях, наполненных болью, горячкой и запахом лекарств, вызвали озноб. Не хотел бы я повторения такого аттракциона, и того раза на всю жизнь хватило.

– Из запретных проклятье, – кивнула ведьма, – как же тебя угораздило?

– А вот это можно узнать у Егора, это ведь он подстроил ловушку, в которую я попался, это ему я обязан этим чудесным украшением, – я попытался улыбнуться, но получилось откровенно плохо. Надо же, не думал я, что мысли об ученике до сих пор будут вызывать во мне настолько сильные эмоции. – И ты по-прежнему будешь говорить, что я должен в чём-то раскаиваться? Испытывать чувство вины? Об одном жалею: что не хватило у меня сил тогда добить эту тварь, только и смог, что на Кромку вышвырнуть.

– Он не мог этого сделать! – в голосе ведьмы была такая убеждённость, что я не выдержал и фыркнул.

– Ты-то откуда можешь это знать? Он тебе что – сват, брат, муж?

– Сын он мне, – неожиданно ответила ведьма, не глядя на моё ошеломлённое лицо, – знаю, что не поверишь, но это так.

– Да ладно! – я совершенно ошалело смотрел на Мари. – Все знают, что у ведьм только девочки рождаются, иначе вымерла бы ваша ведьмовская порода давным-давно.