– Всё так, – кивнула ведьма, – кроме тех случаев, когда ребёнок от очень сильного ведьмака. Тут уж чья сила перевесит: его или моя. Дочь у меня тоже есть, а вот Егор… Очень я отца его любила, видать, потому и сын под сердцем появился.

– А чего ж я его голого-босого подобрал? Если бы не взял мальца к себе – помер бы он зимой тогда на улице. Ты-то где была?

– Так забрали его у меня, – взгляд Мари затуманился, видимо, мысленно она была в том очень давнем времени, – нельзя в ковене мальчишкам, нечего им там делать. Вот отец его и взял к себе, ведьмака из него сделать собирался. Я ведь и не знала, что сгинул Николай, а Егорушка один остался, иначе придумала бы что-нибудь.

– А потом как узнала? – я всё ещё не мог уложить в голове всю мозаику, хотя и понимал – она говорит правду. Чувствовал это спинным мозгом.

– Сны мне стали сниться, – помолчав, ответила ведьма, – дурные сны, тяжкие. Стала разматывать клубок и поняла, что с Кромки кто-то зовёт, из последних сил тянется. Через кровь добирается, а так только дети могут или родители. Этих уж давно нет, дочка жива-здорова, так что вариантов мало было. Свели меня с одним из ваших, Карлом, он и подсказал, что сын меня с Кромки зовёт.

– И он же, видимо, сказал, кто его туда спровадил, – я не спрашивал, так как только Карл знал эту историю с Егором, потому как именно он вытаскивал меня, когда я горел в жару от смертельного проклятья.

– Он, – не стала спорить ведьма, – ну а дальше уж я сама разведала всё, что смогла.

– И решила отомстить…

– Решила, – она кивнула, не отводя взгляда, – но теперь вот задумалась. Хотя от своего решения не отступлюсь. Помогу тебе найти того, кто проклятья наложил, ну а ты поможешь мне вытащить сына с Кромки. Клянусь Луной, что не причиню тебе вреда ни мыслью, ни делом, если выполнишь мой заказ.

– Ты-то, может, и не причинишь, а вот Егор… – я поморщился. Мысль о том, что снова придётся встретиться с тем, кто ударил в спину, не привлекала совершенно.

– Да он беспомощней котёнка будет, сам понимаешь, – она вздохнула, – ну а потом разберёмся, не один год ему понадобится, чтобы даже самое простенькое заклинание сплести. Кромка своего не отдаёт, сам знаешь.

– Откуда мне знать, как ведут себя те, кто вернулся с Кромки, если оттуда никогда ещё никто не выбирался? – совершенно искренне удивился я. – Так что это исключительно предположения. Хотя по логике вещей – да, если уж он столько времени на Кромке продержался, скорее всего, все силы потратил. Но я дам свой ответ только после того, как мы проясним некоторые вопросы, связанные с «здесь и сейчас».

– Что может быть важнее того, чтобы спасти Егора? – ведьма прищурилась и добавила. – Ты же понимаешь, что мальчик ни в чём не виноват.

– С чего бы это? Откуда такие странные мысли? Заклятьем швырнулся в меня именно Егор, и это я видел собственными глазами. Поэтому вряд ли стоит рассказывать мне о том, что он чист и невинен, как младенец. Но меня сейчас гораздо больше интересует другое, и от того, насколько честными будут твои ответы, зависит моё решение по поводу бывшего ученика.

– Не боишься, что обману? – ведьминская натура не давала Мари просто согласиться, но я её не винил: она и так для представительницы своего племени вела себя практически безупречно. Что, кстати, тоже было подозрительно…

– Сейчас я тебе нужен намного больше, чем ты мне, – спокойно ответил я, ничуть не погрешив против истины, – потому что я без твоих тайн как-нибудь переживу, а вот ты без моей помощи не справишься. Так что не в твоих интересах, дорогая…

– Твоя правда, – не слишком охотно согласилась ведьма, – что ты хочешь знать, Антон?

– Зачем была вся эта афера с Шляпниковым? Только для того, чтобы заманить меня в этот дом? Не слишком ли сложно?

– Тут во многом просто совпало, – усмехнулась Мари, – когда я стала работать с Мишей, у меня был чисто финансовый интерес, я, знаешь ли, как и ты, люблю комфорт и хорошие вещи. К тому же не тебе мне рассказывать, как порой дороги редкие ингредиенты. Миша же был вхож в очень многие нужные кабинеты, его стоило прикормить и удержать. А что лучше всего подходит для этого, когда мужчине переваливает за сорок? Разумеется, молодая и красивая женщина. Заполучить Шляпникова было очень просто, я бы сказала, до противного легко. А потом я увидела этот дом… Ты ничего не почувствовал?

– Нет, – я слушал очень внимательно, – скорее всего, тут сработало твоё чутьё ведьмы. Для меня это просто дом со странными обитателями.

– Да, наверное, ты прав, – она всмотрелась в моё лицо, видимо, рассчитывая найти там следы неискренности, но тут никакой ведьме со мной не тягаться.

– Кстати, ты не расскажешь, что такого странного произошло с местной обслугой, – небрежно поинтересовался я, – непонятные они какие-то, как отмороженные.

– Ах, это! – Мари небрежно отмахнулась, а я мгновенно насторожился: было в её беззаботности чуть больше неестественности, чем нужно было бы. Врёт дорогая Мари, совершенно откровенно врёт. Ну что же, посмотрим, что будет дальше…

– Это я проверяла одно зелье подчинения, – продолжила ведьма, делая маленький глоток виски, – хорошее оказалось, нужно рецепт запатентовать в ковене…

Я согласно кивал, делая вид, что поверил, хотя на самом деле был похож на сжатую пружину. Не нравилось мне происходящее, ох, как не нравилось! И с каждой минутой мне всё больше была по душе идея черепа – валить отсюда. В любую битву нужно вступать подготовленным, а у меня сейчас с собой и половины арсенала не было. Да, я мало узнаю… но это как раз тот случай, когда проигранное сражение не означает проигранную войну. Сейчас моя задача – выйти из этой ведьминой крепости живым.

– Патент – это важно, – с умным видом кивнул я, – кстати, раз уж ты в курсе событий, мои услуги ещё нужны? Или я могу отправиться заниматься своими делами?

– Нужны, разумеется, – ведьма удивлённо на меня посмотрела. – Завтрашний контракт важен для меня… ну и для экономики региона тоже.

Какая прелесть – ведьма и про экономику не забыла, прямо прослезиться впору от такой заботы.

– Поэтому тебе придётся завершить работы по Шляпникову и привести в порядок Зильберта, – в голосе Мари послышались командные нотки, но я оставался тих и безмятежен. – А потом мы обсудим освобождение Егора.

Ага, непременно, только уже на моих условиях и на моей территории. И, разумеется, только после того, как я поговорю со своими партнёрами. Фредерик знает очень много, в том числе и о Кромке, а Афоня сведущ как в криминале – а этого, чувствую, тут завались – так и в том, что ему досталось от господина Синегорского.

С этими словами она вслед за мной вышла из помещения, не забыв, впрочем, аккуратно закрыть за собой дверь. Мы вернулись в гостиную.

– Не могу отказать красивой женщине, грешен, – я выдал самую лучезарную из своих улыбок. – Ты тоже будешь на подписании договоров?

– Нет, – она недовольно нахмурилась, – мне не хотелось бы встречаться с некоторыми участниками. Это чисто личное…

Ну да… ну да… Я тебе, конечно, верю… Впрочем, добавим этот момент в шкатулку с вопросами. Тут уж одним больше – одним меньше, вообще не принципиально.

– Хорошо, – я встал из уютного кресла, – в таком случае, я пойду в выделенные мне апартаменты и пару часиков вздремну. Силы мне понадобятся.

Тут с улицы послышалось завывание сирены, и, выглянув в окно, я разглядел над забором мигалку «скорой».

– А вот и эскулапы прибыли, – бодро сообщил я, – главное, чтобы они Виталика откачали, я на него силы тратить не собираюсь. Так что – флаг им в руки, как говорится. А завтра посмотрим. Ты же меня сегодня отсюда не выпустишь, верно?

– Не выпущу, – кокетливо улыбнулась ведьма, снова превратившись в хорошенькую куколку, и с намёком улыбнулась, проведя розовым язычком по губам, но у меня от её заигрываний по коже пробежали мурашки. Нет уж, спасибо, это проще гремучую змею поцеловать, чем Мари. Обойдусь я как-нибудь без такого экстремального досуга…

Глава 7

Я хотел отшутиться, но в гостиную без стук вошла Инна Викторовна, и у меня было впечатление, что за прошедшие часы у неё даже волосинка с места не сдвинулась.

– Прибыла карета «скорой помощи», – с присущей ей невозмутимостью сообщила домоправительница. – Мария Львовна, какие будут распоряжения?

– Впустите их, – бросила ведьма, и Инна Викторовна молча склонила голову, даже не взглянув на меня. – И проводите наверх, в бывший кабинет Михаила Фёдоровича.

– Странное название для машины – «карета скорой помощи», – негромко заметил я, – мне казалось, так уже лет сто никто не выражается.

– Инна Викторовна – человек консервативный, – с улыбкой пояснила мне Мари, – но мне это даже нравится. Такая образцовая домоправительница, как в кино…

– Наверное, – согласился я, – я, знаешь ли, не эксперт по экономкам, так что поверю тебе на слово. И, кстати, пойду-ка я приберусь в кабинете: не уверен, что врачам стоит видеть там вооружённого Алексея.

– Ах, бедный мальчик, – абсолютно равнодушно проговорила Мари, – конечно, убери его. Он слишком много видел и знает.

– Вообще-то я имел в виду, что уберу его из кабинета, пусть отлежится где-нибудь, – я действительно не предполагал ничего столь радикального, – экая ты кровожадная, оказывается…

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы он занял место рядом с Мишей, – решительно заявила ведьма, – он мне никогда не нравился, между нами говоря. Так что разберись с ним.

– Ты действительно думаешь, что я сейчас бегом кинусь исполнять твои распоряжения? Ты меня ни с кем не путаешь, Мари?

Договорить нам не дали вошедшие в холл немолодые мужчины, одетые в ярко-синюю с серебристыми полосками и с красным крестом на груди форму. Они вопросительно посмотрели на нас, не зная, видимо, к кому обращаться.

– Здравствуйте, – проворковала ведьма, мило улыбаясь врачам, которые с явным удовольствием смотрели на неё, – как замечательно, что вы приехали!

Тут она бросила на меня быстрый взгляд, и я, прекрасно понимая, что сейчас не самое удачное время для выяснения отношений, быстро направился в сторону кабинета.

– Ох, мы так испугались! – щебетала между тем ведьма. – Он вдруг побледнел и упал на пол. Представляете?!

– Где больной? – хрипловатым баритоном спросил один из врачей.

– Наверху, в кабинете, – Мари снова громко вздохнула, – пойдёмте, я вас провожу. Вы себе не представляете, как я перенервничала….

Дальше я слушать не стал, но, войдя в кабинет, вынул из уже почти окаменевших пальцев безопасника пистолет, спрятал его в карман, а самого Алексея усыпил, но не магическим, а самым обычным способом, нажав на нужные точки. Он кулём свалился мне в руки, и я с некоторым трудом отволок его в угол, запихнув под письменный стол. Не слишком удобно, но потерпит, не барышня.

Я как раз успел выпрямиться, когда дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Мари в сопровождении врачей.

– Вот! – ведьма театрально приложила к глазам платочек, показывая на по-прежнему лежащего без сознания Зильберта. – Мы не стали его трогать до вашего приезда…

Судя по удивлённому выражению лиц, врачи явно хотели поинтересоваться, почему больной валялся тут в гордом одиночестве, так как нас с Мари они имели счастье видеть внизу.

– Мы увидели в окно вашу машину и тут же спустились вниз, – голосом трепетной нимфы проговорила Мари, а я подумал, что если врачи не совсем идиоты и обладают хотя бы зачатками пространственного мышления, они запросто сообразят, что из окон кабинета ну никак нельзя было увидеть подъехавшую машину, ибо выходят они на совершенно другую сторону.

– На что жаловался? – эскулапы привычно, но осторожно положили Зильберта на имеющийся в кабинете большой кожаный диван, и сейчас один из медиков сноровисто прилаживал к груди Виталия Павловича датчики от небольшого прибора. Портативный кардиограф бодро мигал зелёными лампочками и тихонько жужжал.