– Назови свою цену, Антон, – Софья была спокойна, лишь на виске едва заметно подрагивала жилка, – не наглей, но и не скромничай. Мне важен результат.

– Ты будешь должна мне одну жизнь, – подумав, ответил я, – пока я не знаю, что мне потребуется: убить или спасти. И полное досье на одну ведьму. Это справедливая цена за твою безопасность, не правда ли?

Надо отдать должное Годуновой, думала она как раз столько, сколько требовалось для того, чтобы быстро взвесить все «за» и «против».

– Меня устраивает твоя цена, если ты не станешь настаивать на том, чтобы эту жизнь спасла или отняла лично я, – уточнила она, помолчав, – не потому что не хочу. Просто меня часто не бывает в городе, и я могу банально не успеть. Но отвечать за качество буду я лично. Так тебя устроит?

– Вполне, – я не видел смысла настаивать, – мне, я так думаю, тоже будет важен именно результат. Исполнитель в таких случаях чаще всего вторичен.

– Досье на кого из наших тебе нужно? – Софья взглянула на меня с искренним любопытством. – Неужели кто-то запал тебе в душу, которой нет?

– Ни в коем случае, – поспешил откреститься я, – не хватало мне шашни с ведьмами затевать. Стопроцентно себе дороже выйдет. Наши отношения с этой дамой лежат исключительно в деловой плоскости. Я знаю её под именем Марии Львовны, она в последнее время хороводилась с неким господином Шляпниковым, ныне, увы, покойным. Не уверен, что она входит в твой ковен или в чей-то ещё, но ведьма сильная, опытная. Ты наверняка её знаешь. Мне нужна вся информация о ней.

– Ты прав, – Софья прищурилась и склонила голову к плечу, – я знаю, о ком ты говоришь. Она не входит в мой ковен, к счастью, потому что у нас слишком разные подходы ко многим вопросам, так что не ужились бы. А война никому не нужна, знаешь ли. Я не буду спрашивать, зачем тебе эти сведения, но не потому что мне не интересно, – тут она сверкнула совершенно девчоночьей яркой улыбкой и мгновенно помолодела лет на десять, – а потому что так будет безопаснее. Не всегда знания приносят пользу, от некоторых из них сплошной вред. Вот эти – как раз из вторых. Но я согласна на твои условия. Договор?

– Давай ещё раз проговорим, – на всякий случай решил подстраховаться я, – я нахожу эту твою Пелагею и узнаю, как, когда и, главное, кому она отправила заговоренную вещицу. За это ты собираешь мне досье на известную нам обоим даму и остаёшься должна одну жизнь тогда, когда мне это понадобится. Всё так, я ничего не перепутал?

– Всё так, – кивнула Софья, – думаю, нам нет необходимости в свидетелях? Репутация для таких, как мы, – главная ценность. Договор?

– Договор.

Я аккуратно пожал протянутую руку, и мне показалось, что в кондиционированном воздухе офиса на секунду запахло свежестью. Судя по удивлённо дрогнувшей брови, почудилось не только мне.

Никто из нас ничего по этому поводу не сказал, но выводы были сделаны. Софья Арнольдовна вынула из элегантного клатча плотный конверт и положила его на краешек стола.

– Запиши мой телефон, не люблю визитки, – проговорила она, поднимаясь, и продиктовала несколько цифр, – это мой личный номер. Звони в любое время. Это на текущие расходы.

– Один маленький вопрос, – я тоже встал из-за стола, – в какой, как ты выразилась, глухомани, обитала твоя Пелагея?

– Ох, совсем запамятовала, – картинно приложила руку ко лбу ведьма, – есть тут в области небольшой городишко под названием Зареченск.

– Никогда не слышал, – я равнодушно пожал плечами, – но, как говорится, Гугл мне в помощь. Найду как-нибудь, не пропаду.

Проводив гостью и в очередной раз заверив её в том, что сделаю всё от меня зависящее, я закрыл дверь, вернулся к столу, попросил у Леночки ещё один капучино и задумчиво уставился в монитор. Сегодня я был один, так как Инне Викторовне нужна была какая-то помощь, и я оставил Алексея с ней. Фредерик же всё чаще, как ни странно, выбирал компанию бывшего шляпниковского безопасника, что поначалу меня даже слегка обижало. Потом я успокоился, подумав, что за несколько веков наверняка надоел собственному спутнику хуже горькой редьки. Так что его желание разнообразить общение вполне объяснимо и простительно, тем более что там аж три личности: сам Алексей, бывший уголовник Бизон и иногда присоединяющийся к ним гениальный травник Синегорский. Как они там втроём мирно уживаются, я порой сам не понимаю, хотя именно я и подселил Бизона и Синегорского в тело Алексея. Впрочем, это совершенно другая история, которая тоже началась именно в ничем не примечательном на первый взгляд городке с поэтичным названием Зареченск.

Именно там я познакомился с Бизоном, в миру Афанасием Степановым, в череп которого по нелепой случайности переместились знания великого травника Фрола Дормидонтовича Синегорского. Ну а потом, во время прошлого дела, я рискнул и переселил сущности Бизона и Синегорского в тело Алексея, бывшего главы службы безопасности. К моей великой радости, эксперимент оказался более чем удачным, и теперь у меня был помощник с функцией «три в одном», обладающий криминальным опытом Бизона, академическими знаниями Синегорского и навыками силовика Алексея Игнатова. Ручаюсь, такого уникального сотрудника ни у кого нет, не было и не будет!

– Дорогая, я коварно тебя бросаю и уезжаю в отпуск, – сообщил я невозмутимо колдующей перед кофемашиной Леночке, – скажи, что ты будешь безумно скучать и рыдать ночами в подушку!

– Сказать нужно именно такими словами или допустимы отклонения? – всё так же спокойно уточнила Леночка, не поворачиваясь в мою сторону.

– Допустимы, но я всё равно должен проникнуться, – подумав, пошёл на небольшие уступки я, принимая из рук секретарши чашку с кофе.

– Антон Борисович, я буду скучать, но если вы выплатите мне аванс прямо сегодня, то скорбь моя приобретёт удивительно изысканные оттенки. Плюс к этому я буду посылать вам, как теперь модно говорить, «лучи добра».

– Ты как-то очень сильно отклонилась от заданных параметров, – я сделал вид, что недоволен, а Леночка сделала вид, что в это поверила. – Но аванс выдам, и попробуй только скорбеть недостаточно утончённо. Уволю, поняла?

– Фотоотчёты о степени изысканности присылать? – исключительно по-деловому уточнила секретарша, пряча улыбку в уголках губ.

– Обязательно! – я игриво подмигнул девушке и даже слегка приобнял её за изящные плечи. – Это скрасит моё одиночество… наверное. Как думаешь, в городке с чудесным названием Зареченск водятся красивые девушки?

– Красивые девушки водятся, как вы изволили выразиться, везде, – нравоучительно сказала Леночка, – нужно просто знать, где искать.

– Ты меня успокоила, – я благодарно ей улыбнулся. – Теперь я точно знаю, что не пропаду.

– Вы надолго уезжаете? – Леночка выключила кофеварку и, вернувшись за стол, открыла ежедневник. – На какое время назначать клиентов?

– Думаю, на пару недель, – подумав, определился я, – так что назначай исходя из этого. Пока меня не будет, приведи в порядок архив, ладно? Там у нас остались какие-то дела, которые до сих пор не оцифрованы.

– Слушаюсь, Антон Борисович. А что отвечать тем, кто спросит, где вы?

– Как что? Правду и ничего кроме правды! Отдыхаю я, а где – откуда ты можешь знать, верно? Ты же мне секретарша, а не любовница. А если при тебе кто-нибудь совершенно случайно произнесёт название Зареченск, то ты…

– То я делаю удивлённое лицо и спрашиваю, где это, поскольку никогда ни от кого – а от вас особенно! – этого названия не слышала, – закончила Леночка мою фразу. – Кстати, очень жаль…

– Что жаль? Что не слышала? – удивился я, на этот раз совершенно искренне.

– Что я вам только секретарша, – засмеялась Леночка, – я бы не отказалась от расширенного функционала.

– Нет, даже не думай, – я выставил перед собой ладони в защитном жесте, – ты слишком хороша для такого чёрствого и эгоистичного типа, как я. Меня даже Фредерик с трудом выдерживает, а он кот, то есть существо по умолчанию равнодушное ко всему кроме еды. Так что давай пожалеем тебя и твои нервы. Я тебя и без этого крайне ценю и иногда даже люблю. Исключительно по-братски.

– Идите уже, Антон Борисович, а то насыплю вам в кофе приворотного зелья какого-нибудь, а потом буду гордо отворачиваться, вот и мучайтесь, – засмеялась Леночка, даже не подозревая, по какому тонкому льду ходит. Еще пара таких шуток, и я, скрепя сердце, начну думать о замене секретарши. Озвученные с интервалом меньше минуты шутки по поводу статуса любовницы и про приворот – это звоночек, ибо в каждой шутке есть доля шутки. Ладно, об этом я подумаю по возвращении из Зареченска.

– Всё, пока-пока! Жди меня через две недели отдохнувшего, накатавшегося на лыжах, наевшегося шашлыков и надышавшегося хрустальным лесным воздухом.

– Хорошей поездки, – совершенно нормальным тоном, без капли игривости, ответила Леночка и улыбнулась. А я подумал, что, может быть, всё нормализуется, и мне не придётся менять секретаршу. К Леночке я привык, к тому же она много знает, много видела и слышала. Придётся подчищать память, а я это ужас до чего не люблю делать: ментальные процедуры отнимают у меня всегда очень много сил.

Подмигнув девушке, я вышел из офиса и потому не видел, как на хорошеньком личике погасла улыбка, а потом Леночка закрыла лицо ладошками и горько заплакала. Не слышал я и сказанных сквозь слёзы «слепой дурак» и «бесчувственный болван». Ну и хорошо, что не слышал, правда же?

Дома меня ждали, и я к этому постепенно начал привыкать, хотя всю жизнь предпочитал одиночество. Что ж поделать: специфика профессии и дара обязывает. Но с тех пор, как в моей квартире поселились Инна Викторовна и Алексей, я сам не заметил, как стал проводить дома намного больше времени.

Вот и сейчас, войдя в квартиру, я услышал где-то вдалеке оживлённый разговор и, сунув ноги в мягкие домашние туфли – терпеть не могу тапки! – направился в сторону, где собрались домочадцы.

В кухне восхитительно пахло едой и свежесваренным кофе. Инна Викторовна, заметно помолодевшая и посвежевшая с тех пор, как от Шляпникова перебралась ко мне, внимательно слушала Алексея и улыбалась.

– Так вот, – с азартом говорил бывший безопасник, – я ему и говорю, мол, откуда такие странные идеи? А он мне…

– Антон Борисович! – хранительница нашего странного домашнего очага улыбнулась и поднялась мне навстречу. – А у меня как раз ужин готов. Будете?

– Тоха! ЗдорОво! – по обращению я понял, что сейчас в странной троице рулит Бизон, а Алексей и Синегорский отдыхают где-то на задворках коллективного сознания.

– Антуан, ты сегодня рано, – последним поприветствовал меня возлежащий на мягкой подушке Фредерик, который невероятно был доволен тем, что ни от Алексея, ни от Инны Викторовны можно не скрывать своё умение разговаривать.

– Всех приветствую! Ужинать буду непременно, – я принюхался, – а чем это у нас так восхитительно пахнет?

– Картофельные зразы с грибным соусом, салат и пирог с брокколи и лососем, – перечислила Инна Викторовна, и я в предвкушении зажмурился. – Идите мойте руки, я принесу ужин в столовую.

Это тоже было новшество, которое мне почему-то ужасно нравилось. В квартире была комната, которую я никак не использовал, и она служила запасным гостевым вариантом, хотя официальная гостевая спальня тоже была. Так вот, Инна Викторовна в первые же дни своего пребывания в доме уточнила у меня назначение пустующего помещения, получила невнятный ответ и с моего согласия организовала там столовую. По её глубочайшему убеждению, я должен был питаться именно там, а не на кухне и уж тем более не в кабинете. Сначала я сопротивлялся, а потом понял, что мне нравится сам процесс.