Светлана Багрянцева: Без права на взаимность

Глава 1

Крыльцо дома, с грубо отёсанными каменными ступенями, было идеальным местом, чтобы расшибить себе лицо в кровь. Сколько раз Лале, прикрыв глаза, с наслаждением рисовала в воображении одну и ту же картину: она с силой вцепляется в густые волосы ненавистной сестры и с размаху бьёт её прекрасное личико о шершавый, острый край ступеньки. От этого образа по телу пробегали мурашки наслаждения и сладости от мести.

«Почему Мурад выбрал Рамию? – этот вопрос жужжал в висках навязчивой, безумной пчелой. – Чем она, Лале, хуже этой твари?»

Воздух над огородом колыхался от зноя, пахло спелыми яблоками. Девушка помнила, будто это было вчера: как отец, виновато опустив глаза, привёл за руку испуганную пятилетнюю девочку. Оказалось, пока мама носила под сердцем её, Лале, он завёл себе вторую семью в соседнем городке, ловко прикрываясь «занятостью на работе». А потом та женщина умерла, и папа притащил сиротку Рамию к ним, в этот дом, взорвав их тихий и уютный мир несколькими словами: «Она будет жить с нами».

Мама тогда рыдала, узнав об измене, но девочку приняла по-доброму. Она всегда твердила, мягко гладя Рамию по голове: «Ребёнок не виноват в грехах родителей». Лале так не считала. Между ней и сестрой была разница всего в полгода, но это не стало мостом для дружбы, а лишь топливом для ревности, тихой и едкой, как дым от тлеющих листьев. Ненавистная тварь украла у неё любовь мамы и папы.

Сейчас сестра шла со стороны огорода с корзиной спелых овощей. Лале, сидела на лавке у крыльца, делала вид, что полностью поглощена разглядыванием причудливых облаков, плывущих по небу. Краем глаза она ловила каждый шаг Рамии. В тот миг, когда сестра поравнялась с ней, Лале молниеносно и подло выставила ногу.

Воздух разрезал возглас, но падение не состоялось. Неожиданно распахнулась дверь, и на крыльце возник брат. Он успел подхватить сестру на лету, её корзина опрокинулась, рассыпая по земле яркие перцы и баклажаны.

– Ты чего такая неуклюжая, Рамия? Хочешь перед свадьбой в синяках ходить? – усмехнулся Али, но в его глазах мелькнула тревога.

– Мне Лале подножку поставила, – выдохнула Рамия, едва переводя дух.

– Чего ты мелешь, несчастная?! – Лале, будто ужаленная, подскочила с лавки, изображая возмущение. – Али, она сама еле ноги волочит, а вину на меня сваливает!

– Иди куда шла, Рамия, – скомандовал брат.

Сестра поставила корзину на верхнюю ступеньку, начала собирать овощи. Али подошёл почти вплотную.

– Ты доиграешься, Лале, – он погрозил пальцем. – Доиграешься.

Девушка вызывающе упёрла руки в бока, её шелковое платье колыхнулось на ветру.

– Что ты мне сделаешь, Али, а? Что?! Я ни в чём не виновата! Это она увела у меня Мурада!

Али резко взметнул руку, но удар не состоялся, его запястье перехватила тонкая, но цепкая рука Рамии.

– Не надо, Али. Пусть забирает его, если так надо.

– Ты в своём уме? – брат отшатнулся от неё. – Мурад посватался к тебе. Мы ударили по рукам, всё решено. В отсутствие отца я – глава семьи. Как сказал, так и будет! А теперь, – его голос стал ледяным, – идите, несносные, приготовьте ужин!

Лале с вызовом пригладила мятый подол своего длинного синего платья, развернулась с грацией кошки и сделала несколько шагов в сторону огорода.

– Пусть сама готовит, я ей не прислуга! – бросила она через плечо, но тут же в голове мелькнула холодная, хитрая мысль. – Ссора сейчас ни к чему, – она обернулась, а на лице расцвела сладкая улыбка. – Я пошутила. Нельзя, что ли? Пошли готовить, сестрёнка.

Лале, напевая популярную песню, проследовала в дом, оставив Али в одиночестве.

– Боже, эти девчонки сведут меня с ума, – прошептал он, тяжело опускаясь на лавку. – Папа, зачем ты оставил их на меня? Не мог потерпеть с этим контрактом и сам выдать их замуж?

Отец – известный учёный, уехал по годовому контракту в другую страну – хорошая лаборатория, огромные деньги, он решил не отказываться.

Мама, измотанная вечными склоками, сбежала на неделю к родителям, оставив ему этот кипящий котёл страстей. Через месяц – свадьба Рамии, сегодня привезли платье. Лале, увидев его, будто обезумела. Неужели Лале и вправду влюбилась?

Мурад был его школьным другом, своим парнем в этом доме. Все знали, что он – порядочный, из хорошей семьи. Они вместе окончили институт: Мурад – юрист, Али – врач. Недавно друг посватался к восемнадцатилетней Рамие, та только поступила в колледж на медсестру. Лале училась на бухгалтера. Всё было бы идеально, если бы не трещина, прошедшая между сёстрами из-за одного мужчины.

***

Ужин прошёл в натянутом молчании. Покончив с едой, Лале вышла во двор. Воздух остыл, наполнившись ароматом ночных цветов и морской соли. Небо на западе полыхало багрово-золотым. Девушка вышла за калитку и замерла: к дому с тихим урчанием мотора подкатил автомобиль Мурада.

Он тормознул у самых ворот, вышел и удивлённо поднял брови, увидев её.

– Добрый вечер, Лале. Ты чего тут одна стоишь? – его голос прозвучал глухо в наступающих сумерках.

– Добрый вечер, Мурад. Я ждала тебя, хотела поговорить, – Лале сделала шаг вперёд, он инстинктивно отступил, и между ними снова возникла невидимая стена.

– Говори, что хотела?

– Ты не должен на ней жениться. Она тебя обманет. Я лучше, Мурад, поверь. А что ты так смотришь? Думаешь, дочь шлюхи способна на верность? Её мать была чужой, спала с женатым мужчиной. Они даже никах не совершили! И кто она после этого, как не дочь продажной женщины, у которой не было ни стыда, ни совести?

Мурад помрачнел, губы сложились в тонкую линию.

– Замолчи, Лале, замолчи. То, что было в прошлом, не наши грехи. Я знаю Рамию, она чиста, как родниковая вода, и никогда не опозорит мой род. А теперь пошли в дом, пока нас кто-нибудь не увидел.

– И правда, пошли, – с деланной лёгкостью согласилась девушка, распахивая калитку. – Но можешь не переживать, брат ничего не скажет. Мы ведь живём по светским законам. Даже в клуб иногда ходим. Город большой, море рядом, полно туристов и возможностей.

Она прошла вперёд, но в её голове бушевал вихрь чёрных мыслей: «Держись, сестрёнка, скоро ты не будешь такой чистой и невинной. Скоро все увидят твоё истинное лицо, тогда Мурад будет мой».

Глава 2

Потолок камеры был разлинован тенями от решётки, как тетрадь в косую линейку. Эмиль лежал на жёстком матрасе, вглядывался в этот знакомый узор, слушал приглушённый гул голосов. Воздух был густым от запаха сигарет и крепкого чая.

Утром его вызвали в корпус администрации. Ноги сами несли по знакомому маршруту: длинный коридор, запах дезинфекции и дешёвой баланды, взгляды таких же, как он. Одни смотрели с пустотой, другие – с едва скрываемой завистью, третьи – с молчаливым напутствием.

Кабинет начальника отряда выглядел бедно. Эмиль усмехнулся, присел у старого стола, который остался здесь музейным экспонатом ещё с прошлого века.

Егорычев, толстый маленький мужчина средних лет, сидел в своём массивном кресле и смотрел с безразличием. Никаких напутственных речей, вместо них на столе много бумаг. Расписки, акты, справки, каждый лист нужно было прочитать и подписать.

– Пиши вот тут. Получил: документы, денежное содержание, личные вещи. Претензий к администрации учреждения не имею, – хриплым голосом прокаркал начальник.

Потом был кабинет оперативника. Хмурый майор с уставшими глазами, посмотрел на него как на единицу отчётности.

– Ну, Тахджиев, отбыл. Забудь тут всё как страшный сон. Смотри, не залетай обратно.

Эмиль молча кивнул. Ему принесли вещи в полиэтиленовом пакете. Джинсы, которые год назад были модными, белая рубашка, разряженный смартфон, ключи от дома.

Уже в бараке Эмиль переоделся в своё, казённое аккуратно сложил на стул, больше роба ему не понадобится.

Заключённые в его отряде были нормальные, в основном из так называемых мужиков, не принадлежащих к криминальному миру. Они подошли попрощаться, а потом сели за стол пить чай.

Дверь противно скрипнула, в проёме появился молоденький сержант.

– Тахджиев, с вещами на выход, – сказал он с таким видом, будто на работе ему было скучно.

Эмиль знал, что вид охраны может быть обманчив, на самом деле сержант уже просканировал взглядом барак, подмечая каждую деталь. На выходе должны ещё раз проверить документы и открыть заветную дверь на волю. Эмиль шёл к этой цели не оглядываясь, ведь это плохая примета. Возвращаться сюда не хотелось, и он пообещал себе, что больше никогда не натворит бед из-за бабы. Они существуют только для того, чтобы их трахали, а любовь и всё прочее для слабаков, он таким не был. Да, один раз оступился, дошёл до бешеной ревности, избил до полусмерти любовника своей девушки, ей тоже досталось. Повезло, мужик остался жив, взял компенсацию. Эмиля посадили всего на год, хотя могли впаять больше.

Выйдя за дверь, окрашенную в тошнотворный коричневый цвет, парень увидел чёрную иномарку, у её двери стоял Андрей и курил сигарету.

– С выходом, Тахо, рад тебя видеть.

– Зверь, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Привет, – Эмиль подошёл и подал руку для приветствия.

Друг пожал ладонь, потом кинул окурок под ноги и затушил носком туфли.

– Мусорить нехорошо, бро, – улыбнулся Эмиль.

– Менты уберут, что ты переживаешь. Садись на переднее, поехали в город.

Эмиль с удовольствием залез в салон, пристегнулся и прищурился от яркого солнца.

– Очки в бардачке, – сказал друг, садясь за руль. – Куда доставить великого Тахо?

– Домой вези, мечтаю на своём ортопедическом матрасе поваляться. Я так понимаю, в родительский дом мне путь отрезан. Отец ни одной передачи не принёс.

– Ещё бы тебя там ждали. Дядя Саяр вчера приезжал в клуб, нашёл меня и сказал, чтобы я тебе передал дословно. У него нет сына уголовника. Деньги, что он тебе на клуб и дом дал, назад просить не станет, – ответил Андрей, заводя мотор.

– Опа, он мне одолжение сделал? Думал, отец начнёт говорить, что я ему должен. Кстати, что там с клубом?

– Нормас, за год доходы не упали. Ты же знаешь, зачем к нам мужики идут. Приват-комнаты, девушки не слишком тяжёлого поведения. Молодёжи есть где потусить и выпить коктейли. В основном туристы прут, но и в межсезонье народу хватает.

– Спасибо, Андрей, что присмотрел за всем. На днях появлюсь в клубе, нужно отметить моё освобождение. Собери наших на вечеринку. После приступлю к работе, тебя в отпуск отправлю. О Лике что-то слышно? Она в городе?

– С каким-то кексом в Москву укатила. На фига она тебе сдалась, Тахо?

– Просто спросил, чтобы дорогами не пересечься. Пусть катиться куда хочет, я из-за неё год на зоне провёл. Увидел бы, плюнул в наглую рожу, – зло ответил Эмиль.

– Остынь, бро, мы тебе новую девку найдём. Кстати, у нас новеньких сосок полно. Карина, как прежде, заправляет шлюхами.

– Отлично, девки потом, Зверь, дай мне отдохнуть сначала в одиночестве. Ребята в бараке адекватные были, не обидели, но всё равно толпа народа обрыдла, – Эмиль поудобнее устроился на сиденье и прикрыл глаза.

***

Дом встретил тишиной и, как ни странно, чистотой. Друг позаботился и накануне вызвал сотрудников по уборке помещений. Всё вылизали до блеска, даже кровать застелили чистым бельём.

В холодильнике свежие продукты и пару контейнеров из ресторана. На разделочном столе элитный чай и капсулы для дорогой кофемашины.

– Вроде я всё учёл, ничего не забыл, – сказал в конце своей длинной речи друг.