– С тобой всё в порядке, крошка?

Я вздрогнула, как будто дотронулась до оголённого провода под напряжением.

Это прозвище. Когда он меня так называл, моё нутро сжималось. Хотелось заклеить ему рот или стереть память, чтобы он этого слова никогда не произносил. Когда я бросила на него искоса взгляд, он внимательно изучал меня своими холодными зелёными глазами.

– А почему что-то должно быть не в порядке? – ответила я вопросом на вопрос. Мне было не по себе от мысли, что Лоурен заметил, как я себя на самом деле чувствую.

– Прости, что вчера был груб с тобой. У меня выдался нелёгкий день.

И снова меня тряхнуло. Он извинился, значит, понимает, что я обиделась. Но мне не нравилось, что он догадался об этом.

– Да ничего страшного. Я пойду, – я сбегаю как раз тогда, когда можно продолжить разговор и провести с ним немного времени, как я того и хотела. Мои самоуверенность и твёрдость растворяются в воздухе, словно по волшебству, когда Лоурен такой добрый.

– Завтра я зайду за тобой в полвосьмого вечера в номер Жасмин. Она сказала, что будет помогать тебе готовиться к банкету. Я уйду очень рано утром, поэтому мы опять не сможем позавтракать вместе. Мне жаль, что так получается… Лина?.. – Он не закончил свою речь, потому что понял, что я его не слушаю. В данный момент меня занимала моя внутренняя борьба странных ощущений, что вызывали страшную дрожь в руках.

В какой момент он стал таким проницательным и может угадывать, что тревожит мою душу?!

– Точно всё в порядке? – переспросил Лоурен, но ответа не дождался.

Я слышала, как он встал с кровати, отложив в сторону свой ноутбук, но не заметила, как он подошёл ко мне. Я всё это время таращилась на косяк, пребывая в полной прострации.

– Эй! – когда он вдруг прикоснулся к моему плечу, я отпрыгнула в сторону. Лоурен смотрел на меня с неподдельным беспокойством. – Ты не заболела?

– Нет! – отрезала я слишком резко и громко, сразу покраснев. – Прости, что отвлекла! Может, тебе принести чего-нибудь?

Он недоуменно поднял бровь, и я поняла, что ляпнула несуразицу. Мы не дома. Обслуживать его сейчас не входит в мои обязанности.

Мои слова ещё больше заставили Лоурена усомниться в степени моей адекватности.

– Нет, я не голоден, уже поужинал, – заметил он мрачно, наблюдая за моим замешательством.

– Хорошо, тогда я спать, – не глядя на него, я побежала к себе в комнату и захлопнула дверь, а потом долго стояла под холодным душем, безуспешно пытаясь сдержать слёзы. Не знаю, из-за чего я плакала. Эти чувства были мне незнакомы. Мне было и грустно, и больно, и тоскливо одновременно.

Наверное, Лоурен снова разозлился на меня. Ведь он попросил прощения, а я просто убежала, ничего ему толком не сказав. Ну а что мне ещё оставалось?! В последнее время меня тянуло к Лоурену так сильно, что, казалось, я не сдержусь, побегу к нему и брошусь на шею. Но так нельзя делать. Плакаться в жилетку моему врагу номер один – это не лезет ни в какие ворота!

Уснула я тревожным сном и спала очень плохо, часто пробуждаясь и снова засыпая, погружаясь в неглубокую дремоту.

Утром я проснулась разбитой. Пожалуй, я устала от такого отдыха, даже если это звучит абсурдно. Мне хотелось домой. Я соскучилась по привычным вещам: по своей комнате, своей подушке, в которую можно спокойно лить слёзы в тишине и покое, по Карине и Петеру, по их непринуждённым разговорам, что заставляют меня забывать о проблемах и заботах. Моя смятенная душа рвалась назад в Берлин.

Я пошла завтракать к Жасмин в номер. Мне совсем не хотелось оставаться одной в таком расстроенном состоянии.

Её обеспокоил мой подавленный и усталый вид. В итоге она уложила меня в свою кровать, велев немного поспать перед обедом. Сама она села за стол работать. Под мерный стук пальцев, часто ударяющих по клавиатуре ноутбука, я уснула очень крепко. Присутствие Жасмин меня успокаивало.

Для меня необычно сдружиться с человеком всего за несколько дней, но Жасмин обладает способностью быстро завоёвывать доверие. Она никогда не нервничает и всё время улыбается. С ней рядом всё кажется розовым и пушистым.

Проспала я дольше, чем ожидала. Было три часа дня, когда я открыла глаза. Уже пришли визажист и стилист, и Жасмин освобождала для них место для работы. Пока они её прихорашивали, я пообедала и сходила за своим платьем.

По сравнению с длинным узким ярко-красным нарядом с открытыми плечами, что выбрала для себя Жасмин, моё платьице смотрелось крайне скромно. Верх был сделан из холодно-фиолетового кружева, а пышная чёрная юбка из тюля едва открывала колени. Платье было удобным и не вызывало желания постоянно что-то поправлять и одёргивать. А делать такое на людях, как меня сразу предупредила Жасмин, очень неприлично. Платья я не люблю, но это, как я вынуждена признать, очень неплохо смотрелось на мне, подчёркивая немногочисленные достоинства моей фигуры и внешности.

Когда пришла моя очередь занять место перед зеркалом, я с большим скепсисом осмотрела весь арсенал мастеров. Невероятно, сколько всяких кисточек, красок, теней, шампунек, ножниц, пинцетов и прочей дребедени они принесли с собой!

Я осторожно присела. Моё сердце начало стучать быстрее. Я ничего не могла поделать со своим недоверием. Больше всего я боялась, что они превратят меня в размалёванную куклу Барби, но смелости указывать профи, что им делать, мне не хватило.

– У вас великолепные волосы, мадам, – воскликнул стилист, – но они в катастрофическом состоянии! Как вы могли довести их до такого ужаса?! – он внимательно рассмотрел длинные пряди, пропуская их между пальцами. – Вы за ними ухаживаете? И когда вы их в последний раз стригли? – его голос звенел от возмущения и жалости.

Я пожала плечами.

– Может, год, а может, два назад. Я их мою регулярно каким-то шампунем. А что, этого недостаточно?

Стилист, который своим высоким, звонким голосом и непомерно активной жестикуляцией явно напоминал гея, драматично закатил глаза.

– Это настоящее преступление! Я не готов делать причёску, пока не приведу ваши волосы в должный вид!

Так он сначала помыл мне голову каким-то вкусно пахнущим зельем, потом промыл с бальзамом-ополаскивателем, потом намазал чем-то, а потом ещё чем-то. Не снимая длину, мне сделали модную стрижку. После этого, предварительно высушив и вытянув все пряди феном, стилист начал мастерить высокую причёску.

Мои тускло-каштановые волосы засияли, как шёлк, приобретя насыщенно-шоколадный оттенок. Он мне даже оставил средства по уходу за волосами в подарок, так проникся ко мне состраданием. Жасмин лишь умильно улыбалась, пока он без умолку отчитывал меня за мои преступления по отношению к внешнему виду.

Потом визажистка взялась за мой макияж. К счастью, она оказалась не такой болтливой и практически молча делала свою работу, иногда отдавая команды открыть или закрыть глаза и рот.

В итоге я стояла вся разнаряженная в аккуратных замшевых туфлях на платформе перед зеркалом во весь рост, оценивая результат работ, которые заняли больше трёх часов. Мы с Жасмин решили не покупать туфли на шпильках, потому что я не умею в них не то что ходить, но даже стоять. Туфли на платформе не хуже подошли к моему платью.

Труд профессионалов не пропал даром, и все мои опасения были пусты. Впервые в жизни моё отражение в зеркале заставило моё дыхание остановиться от восторга и удивления. Мне не верилось, что я могу быть такой красивой.

Лёгкий макияж подчёркивал мои яркие карие глаза, которые светились из-под пушистых ресниц. Из высокой причёски несколько длинных локонов кокетливо ниспадали на мои открытые плечи, а блестящие шпильки в копне густых волос поблёскивали, словно маленькие звёздочки, добавляя моему облику загадочности и изысканности. Дорогой материал платья идеально облегал моё тело без единой морщинки, а пышная юбка, словно облако, окутывала мои бёдра. Платформа оптически удлиняла мои ноги, и я была похожа на маленькую волшебную лесную фею, выпорхнувшую со страниц книги сказок. Не хватало разве что крылышек за спиной для полноты образа.

Ровно в полвосьмого в дверь постучали. Вошёл Лоурен. Его утончённый, элегантный вид с первой секунды заставил мои колени подкоситься. Я невольно онемела.

Чёрные гладкие волосы были уложены на затылке, но несколько прямых прядей словно специально падали ему на лоб, привлекая внимание к его ярко-изумрудному взгляду.

Он был одет в костюм-тройку цвета кофе с молоком. Вместо галстука на нём был красиво завязанный коричневый платок со сверкающей булавкой посередине. Из-под рукавов пиджака виднелись манжеты с янтарными запонками. Лоурен с лёгкостью мог сойти за принца, если бы явился верхом на белом коне.

Войдя, он сперва оглядел сияющую Жасмин в её блестящем длинном красном облачении. Абсолютно нейтрально он поздоровался с ней, не проявив никакого восторга, хотя она была великолепна и от неё невозможно было отвести глаз. Потом его взгляд скользнул по мне.

От неловкости я спряталась позади Жасмин. Она отступила, открывая Лоурену полный вид на меня. Мне хотелось сбежать. Хоть и сложно признаться, но весь этот маскарад предназначался для него, и его мнение значило сейчас очень много. Поэтому я нервничала как ненормальная. Даже ладошки вспотели.

При виде меня зрачки Лоурена резко расширились, и он застыл на месте как вкопанный. Похоже, мой вид оказался ещё большей неожиданностью, чем я предполагала.

– Потрясающе! – произнёс он на одном дыхании. – Даже не думал, что из тебя можно сделать что-то похожее на девушку!

– Катись к дьяволу! – рявкнула я, отворачиваясь в порыве нахлынувшего негодования.

Он всегда такой! Даже сейчас не смог воздержаться от колкости! Он всё время всё портит, даже не представляя, каково мне переступить через свои привычки! Как же обидно, что столько стараний пропало впустую!

– Но вот манеры не поменялись, – подметил он сухо, – держи рот на замке на вечере.

– Господин Гроссмайер, нельзя же так! Лина для вас старалась, а вы такое говорите!

Мягкосердечную Жасмин поразило хамство её начальника. Она просто не знает, какой гремучей смесью мы являемся. Мы до сих пор не научились общаться по-человечески, хотя вроде бы кое-что между нами и наладилось.

– Я пошутил! Очень прошу прощения! – сказал он, растягивая губы в лукавой улыбке и косясь в мою сторону.

Жасмин тут же растаяла, а я скрестила руки на груди, демонстрируя всем своим видом, что он от меня так просто прощения не дождётся.

Но моя дерзость была для него не в новинку. Он привык к моим выходкам – так почему же я до сих пор бешусь, когда он целенаправленно использует свой сарказм, чтобы позлить меня? Реагируя на его дурацкие замечания, я только ещё больше проигрываю ему.

Лоурен снова перевёл взгляд на Жасмин.

– Полагаю, преображение Лины твоих рук дело. И как ты умудрилась заставить её надеть платье? На неё же нормальной одежды не надеть без скандала! Нужно повысить тебе зарплату!

Я крепко стиснула зубы, чтобы снова не разразиться неприличными выражениями.

«Глубокий вдох и выдох!» – скомандовала я себе, чтобы успокоиться. Зачем принижать меня в глазах Жасмин?! Какой же он жестокий!

Она извинительно заулыбалась, глядя в мою сторону.

– К каждому человеку нужен свой подход, а у вас, господин Гроссмайер, всё одно.

– Ты права, но таков уж я, ты же знаешь, – Лоурен подмигнул ей, и её глаза засверкали полным счастьем.

Мне хотелось уйти и не смотреть на их флирт. Если бы я только могла сбежать отсюда! Утреннее желание вернуться домой с новой силой овладело мной. Я утешала себя мыслью, что терпеть осталось недолго и уже завтра я сяду в приватный самолёт Лоурена, который доставит меня в Берлин.

– Лина! – строгий голос Лоурена вернул меня на землю. – Ты какая-то мрачная уже со вчерашнего дня.

Жасмин вышла из номера, оставив нас наедине по его просьбе.