Лоурен глубоко вздохнул и опустил глаза, собираясь с мыслями. Мои слова его заметно проняли. В глубине души я понимала, что нельзя валить всё на Лоурена, но это были те самые чувства, с которыми я жила всё это время. Именно поэтому я ненавидела его.

– Прости, что всё так вышло. Мне и в голову подобное не приходило. Я всегда считал тебя избалованной, испорченной девчонкой. Твоя ревность к отцу из-за меня была очень логична, но взрослые – слепцы в отношении самых простых вещей. Я лишь недавно стал понимать тебя лучше, но могу сказать с уверенностью – Стефан, твой отец, очень любил вас и готов был пойти на любые жертвы, чтобы сделать вас счастливыми! Он не учёл лишь одного – что ваши представления о счастье не совпадали с его. Он старался дать вам всё, о чём другие могли только мечтать, и я поощрял это стремление. Я всегда был амбициозен и эгоистичен, особенно в начале своей карьеры, и наши взгляды на жизнь и на вещи во многом совпадали, – Лоурен скрестил пальцы, опустив на них подбородок. Несмотря на то, что я забросала его обвинениями, он оставался крайне спокоен. Впервые у меня появилось ощущение, что он говорит со мной на равных и воспринимает меня всерьёз, хотя я повела себя не особо по-взрослому, выплеснув на него столько хаотичных эмоций. – Ты столько вытерпела, – продолжил он, – и, наверное, мне нет оправдания. Время я вспять повернуть не могу, чтобы что-то изменить, но одно я знаю точно – Стефан знал, что ты его любила, даже если ты и не успела сказать ему об этом в последний раз!

Я болезненно сглотнула, чтобы не разрыдаться вконец. Не хотелось терять самообладание.

– Спасибо, что сказал это, и прости. На самом деле ты ни в чём не виноват. Мне просто нужно было кого-то винить, чтобы не сломаться и идти дальше. Я была в отчаянии. А ты был подходящим козлом отпущения.

Лоурен горько улыбнулся:

– Я польщён, что ты в этом так открыто призналась! Не переживай, я привык к тому, что люди меня ненавидят. Как бы то ни было, копание в прошлом сейчас не даст никаких результатов. Ты уже выросла, и всё есть как есть. Единственное, о чём я тебя прошу – не грызи себя по поводу аварии! Тут ты была абсолютно ни при чём!

– Но если бы я не повздорила с отцом, мы бы никогда не поехали в эту поездку, и они были бы живы! – заявила я горячо.

– С таким же успехом вы могли поехать ещё куда-нибудь и могло произойти то же самое! Прекрати приписывать себе волю судьбы! Такие вещи люди не решают! – возразил он твёрдо. – Карина мне говорила, что ты склонна к самобичеванию. Я раньше в это с трудом верил, пока сам не убедился. Есть кое-что, что я хотел бы сегодня рассказать тебе, но сейчас я уже не уверен, что это хорошая идея. Мы с Кариной держали это в секрете много лет. Она хотела уберечь тебя от дополнительных потрясений.

– Раз начал, выкладывай до конца! Не надо меня жалеть!

Так вечно получалось. Карина всегда щадила мои чувства в ущерб себе. Несказанно злит, что она строит из себя мать Терезу! Может быть, у меня иногда есть плохая привычка искать причину неудач в себе, но это не значит, что я не умею держать себя в руках!

– Хорошо, только не нервничай! – попытался успокоить меня Лоурен, видя, как я начинаю заводиться, а потом продолжил: – Поскольку ты была маленькой, ты не всё знаешь об отце. После того как Стефан начал работать на меня, он со временем сколотил небольшое состояние. Но ты не могла не заметить, что после смерти ваших с Кариной родителей вы стали жить очень скромно. Ты ещё была ребёнком и долго пролежала в больнице, поэтому тебя это вряд ли удивило… – А ведь он прав! Я никогда не задумывалась над тем, куда вдруг делся наш огромный дом и три папины машины, а ещё квартира в Париже, а потом я снова пошла в обычную школу. Это были приятные перемены, поэтому я не придала им особого значения. – Твой отец был очень талантливым, трудолюбивым и харизматичным человеком. Правда, была у него одна слабость. Он играл в казино и проигрывался, поэтому на нём всегда висела куча долгов. Ко всему прочему, он скупал всё подряд и по уши увяз в кредитах. После его смерти всю вашу недвижимость, машины и другие ценные вещи забрали банки в уплату долга. Но даже этого было мало, чтобы погасить все задолженности.

Я ошарашенно плюхнулась на диван. Я действительно обо всём этом понятия не имела. Карина даже не упоминала ни о чём подобном. У меня внутри всё похолодело. Как же у неё получилось выпутаться из всего этого?! Хотя ответ очевиден – Лоурен.

– Ты ведь расплатился со всеми долгами отца? – уточнила я тихо, косясь на Лоурена.

Как я могла быть настолько наивной дурой?! Всё это время я ненавидела человека, который нас спас в буквальном смысле этого слова. Что бы с нами стало, если бы он не оказался рядом?! Вот почему Карина всегда относилась к нему с таким глубоким уважением. Раньше мне казалось, что она преувеличивает со своей благодарностью, потому что я и представить не могла, насколько сильно он нам помог.

Сейчас я себя ощущала по-настоящему неблагодарной эгоисткой. За меня решили все проблемы, и я жила спокойненько на всём готовеньком.

– Это так. Не смотри на меня таким виноватым взглядом! Я это сказал не для того, чтобы ты чувствовала себя мне чем-то обязанной! Я хотел и мог помочь, потому что ваша семья для меня много значит! Я не самый надёжный человек и редко к кому-то привязываюсь, но даже у меня есть слабости. Когда я находился у вас дома, то всегда ощущал тепло, которого мне так не хватало. С вами я понял, что такое иметь настоящую семью!

– Ты меня терпеть не мог. От такого члена семьи ты бы с удовольствием избавился. Ты всегда отчётливо давал это понять, – напомнила я не без сарказма.

Лоурен печально улыбнулся:

– Не преувеличивай. Мне всего лишь хотелось тебя проучить, так как мне казалось, что ты отбилась от рук. В принципе, так оно и есть, хотя часть твоих проблем в общении с людьми лежит в твоём своенравии. Ты не умеешь уступать и даёшь отпор, а я к этому не привык. Поэтому нам всегда было непросто общаться.

– Интересное же ты нашёл оправдание нашим вечным конфликтам! – я не удержалась от злорадной улыбки.

Лоурен любит послушных, покладистых милашек, но всё-таки он сумел примириться даже с такой неконтролируемой штучкой, как я.

– Значит, ты меня не ненавидишь? – уточнила я на всякий случай.

– Должна бы уже была догадаться. Как ты думаешь, стал бы я столько нянчиться с человеком, которого ненавижу?

– И что теперь делать? – спросила я растерянно.

Конечно, я уже сама давно не ненавидела его той лютой ненавистью, как раньше. Логично, что все наши многочисленные встречи, разговоры и даже разногласия и ссоры проложили нам путь друг к другу и помогли выяснить отношения, но в моём случае всё обстояло гораздо сложнее.

После всего, что Лоурен сегодня мне рассказал, ситуация ещё раз кардинально поменялась. Если он, возможно, выработал ко мне определённую симпатию и толерантность, то я вдобавок к этому попала в его вечные должницы. Я никогда не буду в состоянии расплатиться с ним за то, что он сделал для нас с Кариной.

Лоурен состроил задумчивую мину, обдумывая, как лучше ответить на мой дурацкий, бессмысленный вопрос.

– Можешь сесть ко мне на ручки, – предложил он в итоге, задорно улыбнувшись. – Было бы совсем неплохо!

Краска хлынула мне в лицо.

Что это сейчас было?! Очередная его излюбленная шуточка или же настоящий флирт? После моих откровений и приставаний к нему ночью несложно разрисовать, как он истолковал произошедшее. Мне стало жутко стыдно.

– Размечтался! – ответила я грубо.

– Значит, спать в моих объятиях – это в самый раз, а на ручки не хочешь? – он многозначительно поднял бровь, не сводя с меня своего орлиного взгляда.

Да в конце концов, чего он разошёлся? Я надеялась на то, что, как и после Дня святого Валентина, тема моего неадекватного поведения останется неоглашённой, – но, похоже, начав разговоры начистоту, он уже не мог остановиться. Меня это как-то совсем не устраивало.

– У меня было мимолётное помутнение рассудка! – заявила я. – Этого больше не повторится! Забудь, не вспоминай!

Я залпом выпила остывший чай и пошла на кухню мыть стакан. Мне послышалось, что за моей спиной он произнёс:

– А жаль…

Но мне точно примерещилось.

14

Вечером Лоурен отвёз меня с вещами домой. Карина с Петером вернулись из свадебного путешествия, и моей радости не было предела. Они наперебой рассказывали с восторгом о Гавайях, хвастались фотографиями, параллельно засыпая меня сувенирами. Какие же они всё-таки были хорошенькие в своём безоблачном счастье, а я с упоением слушала их, наслаждаясь тем, что могу наконец-то быть рядом с людьми, которыми дорожу больше всего на свете.

Они расспрашивали о нашей с Лоуреном поездке, и я во всех красках расписала, как прекрасен остров Капри. Я рассказала также о Жасмин, о том, что она всегда составляла мне компанию, пока Лоурен работал. Синяк на щеке я, пожав плечами, объяснила моей неуклюжестью. Карина молча проглотила отговорку, как я и предполагала. Она даже не донимала меня расспросами, но, скорее всего, потому, что не заметила в моём поведении ничего необычного. И Лоурен промолчал, не выдав тайну. В итоге он мне уступил. Однако, доставив меня домой, он сразу с порога попрощался со всеми, несмотря на уговоры остаться хоть ещё на чуть-чуть. Его мучило чувство вины перед Кариной за происшедшее со мной, я это видела. Если бы он не ушёл, то непременно поменял бы своё решение и проболтался, поэтому я не стала его удерживать.

Последующие недели мы с Лоуреном виделись редко. Он всего несколько раз заглядывал к нам мимоходом, обсуждал что-то с Кариной, после чего сразу уезжал. Мы едва успевали обменяться парой слов. Было немного грустно натыкаться на такое явное равнодушие после всех тех откровений и признаний, что вышли наружу, когда мы вернулись с Капри. Он пообещал заботиться обо мне, поэтому я настроилась, что мы станем больше общаться и больше времени проводить вместе, но ошиблась. Меня это злило. Лишь изредка, оставаясь наедине с собой, я позволяла себе скучать по нему и по его близости. Тогда в моём сознании всплывало ощущение его холодных рук и острый, словно клинок, пронзительный зелёный взгляд. Частенько я ловила себя на мысли, что жду его. Если в дверь кто-то звонил или раздавался телефонный звонок, я с замиранием сердца прислушивалась, кто это может быть. Сами мы с Лоуреном редко созванивались, и то лишь по делу. Наши разговоры всегда ограничивались несколькими фразами. Обычно он звонил мне, когда не мог дозвониться до Карины или я опаздывала на нашу встречу. Он спрашивал, всё ли в порядке, и, получив удовлетворительный ответ, отключал мобильный. С Кариной он мог болтать подолгу обо всём на свете. Раньше я с ненавистью закрывалась у себя в комнате, только чтобы не слышать, как они общаются, а сейчас мне самой хотелось оказаться на месте сестры, чтобы хоть на минуту услышать его голос. Может, мне стоило самой позвонить ему, раз мне так сильно его не хватает, – но каждый раз я одёргивала себя, зная, что мне нечего будет ему сказать. Недели через три я всё-таки кое-как сумела совладать с собой. Я понимала, что привязанность к такому человеку, как Лоурен, не несёт в себе ничего хорошего. Но, несмотря на это, мне всё сложнее становилось вытеснять его из своего сердца.

Моё состояние усугублялось постоянными размышлениями об отце и о том, что произошло после аварии. Новость, что папа увлекался азартными играми, потрясла меня до глубины души. Конечно, он всегда мечтал разбогатеть, но у меня никак укладывалось в голове, что для этого он ударился в такой абсурд. Я много лазила в интернете, пытаясь объяснить себе его поведение, и не нашла ничего дельного, – разве что амбиции погубили его. Игровая зависимость затянула отца, и он уже не мог выбраться.

В один вечер я набралась смелости и решила поговорить с Кариной о прошлом. Она уже была в курсе, о чём мы с Лоуреном разговаривали, но кое-что важное осталось невысказанным.