– Эта бестолковая не потянет учёбу и работу одновременно. На медицинском учиться очень сложно. С её способностями ей придётся всю себя посвятить обучению, иначе она вылетит оттуда уже после первых экзаменов, как пробка из бутылки.

– Вот не надо тут принижать мои способности! – возразила я, повышая голос. – Я со всем справлюсь! Вы можете за меня не волноваться, мне девятнадцать! Да и вовсе не обязательно искать квартиру. Я могу пожить в общежитии, если найду место, или буду делить квартиру с другими студентами. Когда начнётся учёба, наверняка я найду что-нибудь подходящее, если поспрашиваю своих однокурсников, – добавила я оптимистично, поворачиваясь к Карине и Петеру.

– Не пойдёт, – отрезал Лоурен, поднимаясь на ноги. – Это всего лишь слова, на деле получится полный провал. Ты поживёшь у меня первый год учёбы, – заявил он без колебаний. – Если через год ты будешь успешно справляться с университетом, то ищи себе работу и съезжай, а до тех пор я буду присматривать за тобой, чтобы тебя, бестолковую балбеску, не выкинули из университета.

Я гневно стиснула кулаки, а глаза Карины заблестели, полные радости и новых перспектив. Она нашла, кому сплавить непутёвую сестру.

– Лоурен, это было бы просто замечательно, но нам так неудобно тебя обременять!

Вообще-то, я должна была сейчас ответить, а не она! Смотреть противно, как за меня решают мою судьбу!

– Ничего, она всё ещё хорошо убирает мою квартиру и готовит. Мы будем сосуществовать на взаимовыгодных условиях, – успокоил он Карину, бросив в мою сторону ехидный взгляд.

– Я протестую! – Но протест был отклонён даже без выслушивания моих дальнейших доводов. Все остались довольны, кроме меня, естественно. Я не хотела жить в огромной безжизненной квартире «надзирателя» Лоурена целый год, да ещё на таких условиях, словно в тюрьме строгого режима, как преступница! Но мне не оставалось иного выхода, кроме как за год доказать всем, что я не бесполезное существо и в состоянии справляться со своей жизнью сама.

Суматоха в гостиной быстро рассосалась, как только вопрос был решён. Карина пошла собираться на работу, чтобы уладить дела с увольнением, а Петер помчался обзванивать перевозочные фирмы. Я и не заметила, как осталась с Лоуреном наедине, погружённая в свои тяжкие думы.

Отъезд сестры и Петера меня взволновал. Я никогда не расставалась с Кариной больше чем на две недели, а теперь нам предстояло жить в разных странах, и никто не знал, когда у нас получится снова увидеться, хотя она страстно уверяла, что будет навещать меня на все праздники.

– Всё будет хорошо, – сказал Лоурен тихо, глядя на меня серьёзным взглядом.

Я тяжело вздохнула:

– Ну, выбора-то вы мне не оставили… – У меня не было ни сил, ни желания скрывать, что ситуация меня не устраивает.

Я собиралась удалиться в свою комнату, но он схватил меня за локоть:

– Не спеши!

– Чего ещё? – спросила я недовольно, высвобождая руку.

– У меня есть для тебя подарок ко дню рождения, ты забыла?

Краска бросилась мне в лицо.

– Не нужны мне подарки, букета было достаточно. У меня уже от него проблемы были.

– И какие же? – поинтересовался Лоурен с удивлением в голосе, параллельно копаясь у себя в кармане.

– Тебе лучше не знать, – буркнула я.

Он достал из кармана маленькую, обитую зелёным бархатом коробочку и протянул её мне.

У меня чуть сердце не остановилось. Я встала как вкопанная, таращась на неё испуганными глазами, словно внутри была бомба. Руки затряслись, как у психопатки. Во всех фильмах, которые я смотрела, в подобных коробочках прятались помолвочные кольца. Но наяву такого точно не может быть! Только не Лоурен – точно нет!

– Не хочешь посмотреть, что там? – спросил он с усмешкой во взгляде.

И снова он читал мои мысли, хотя я не произнесла ни слова. Я резко выхватила у него коробочку и открыла её, чтобы одним махом развеять его догадки.

– Что это? – удивлённо спросила я, когда меня ослепил яркий блеск пары маленьких капель, словно утренняя роса на листьях.

– Ты настолько дикая, что не знаешь что это? Всё ещё хуже, чем я думал, – Лоурен театрально вздохнул и потёр лоб. – Это серёжки, бестолочь!

– Я знаю! – рявкнула я. – Зачем они мне, если у меня даже уши не проколоты?

– Это поправимо. Одевайся.

– Чего?!

– Одевайся, мы едем в пирсинг-салон.

– Да ни за что! – отрезала я, но почему-то через десять минут уже сидела в его машине. Снова и снова я ругала себя за то, что я слабохарактерная идиотка. Ну почему моё «нет» никто никогда не воспринимает всерьёз? Что со мной не так?!

– Не переживай, это не больно, – съязвил Лоурен, бросая на меня короткий взгляд.

Он выглядел свежим, бодрым и очень элегантным в лёгких брюках кофейного цвета и белой рубашке, впрочем как и всегда. Судя по всему, в офис он не собирался, раз на нём не было костюма. Но это не меняло того факта, что я с нечёсаными волосами, хмурой миной и скрещенными на груди руками смотрелась абсолютно жалко рядом с таким лощёным господином в эксклюзивном Порше.

– Я и не переживаю! Меня просто бесит, что моё мнение никого не интересует и всё вечно решается за меня! Сколько раз мне повторять, что я не маленькая?!

Он снова на секунду отвлёкся от дороги и посмотрел в моё лицо.

Этот павлин даже машину вёл с особой грацией и шиком. Было такое ощущение, что Лоурен родился при манерах, в дорогущей одежде из лучших домов Парижа.

– Учитывая то, что ты даже Карине еле достаёшь до плеча, а мне так вообще едва до груди, то ты не просто маленькая – ты настоящая коротышка!

– Я не это имела в виду! Сколько можно!

Опять он несерьёзен, когда у меня совсем нет настроения для его сарказма!

– Тебе не понравился мой подарок?

– Не в этом дело! Я говорю в общем! Да и серёжки мне не нужны! Я до этого без них прекрасно обходилась! – открыв коробочку, я ещё раз внимательно изучила маленькие сверкающие капельки. – Только не говори, что это бриллианты, – добавила я, понижая голос.

– Они самые, – подтвердил он бодро. Похоже, у него хорошее настроение, в отличие от моего.

– Я не могу это принять, – словно обжигаясь о горячие угли, я захлопнула крышечку и бросила подарок ему на колени. Он отнял руку от коробки передач и вернул мне серёжки обратно.

– Когда до тебя уже дойдёт, что я не терплю приверед?

– А когда до тебя дойдёт, что я не терплю всякие баснословно дорогие штучки?!

– Значит, если бы я тебе подарил дешёвую бижутерию, ты бы так не возникала?

Я не знала, что ответить. Моя натура и правда ужасна. Другая девушка на моём месте прыгала бы от счастья. Чего я, собственно, на него вечно ворчу? Неужели привычка? Хотя нет, эта его манера командовать людьми меня выбешивает, но он спас мне жизнь, и у меня нет права возражать ему. О таком нельзя забывать, но от этого мне хотелось бушевать ещё больше.

– Почему ты всё время пытаешься сделать из меня то, чем я не являюсь? – ответила я вопросом на вопрос. – Если я не устраиваю тебя такой, какая я есть, так прямо и скажи! Твои завуалированные намёки в форме зверски дорогих подарков угнетают!

Он секунду помолчал, глядя на дорогу перед собой, поддерживая руль.

– Ты постоянно ищешь в моих словах скрытый смысл, которого нет. Я всего лишь хотел быть внимательным. Когда мы были на Капри и я впервые увидел тебя в платье, то подумал, что серёжки тебе были бы очень к лицу, и мне захотелось подарить тебе их. Вот и всё.

Я покраснела и отвернулась от него, ничего не ответив. Он был прав. Я не могла не признать, что отовсюду жду подвоха. Ко всему прочему, когда он говорил такие слова, я сгорала от неловкости. Я жутко смущалась и не хотела это выдавать.

На девятнадцатом году жизни странно смотреть на своё отражение с проколотыми ушами. Но самое странное было притащиться на эту процедуру в сопровождении Лоурена. На него таращился весь пирсинг-салон, начиная от работниц, заканчивая несколькими посетителями, сидевшими в приёмной. У мастера чуть челюсть не выпала, когда он увидел мои серёжки. Неудивительно. Он разбирался в украшениях. Наверное, нечасто к ним захаживали клиенты, которые приносили с собой бриллианты в платине, но Лоурена эта ситуация, как всегда, ни капельки не смутила. Он как будто не замечал, что становится центром всеобщего внимания, стоит ему оказаться в местах, куда ходят обычные люди. Не сказать, что он кичился своим положением, но и скрывать его, похоже, смысла не видел.

«Аннета наверняка упадёт в обморок, когда увидит меня с новым украшением в ушах», – подумалось мне. Она уже вечность пыталась уговорить меня пойти на этот подвиг. Лоурену удалось совершить за пять минут то, что ей не удалось за многие годы нашей дружбы. Она точно нафантазирует невесть что, если узнает. Придётся соврать, что у меня появилось настроение и я сама пошла прокалывать уши. Я надеялась, несведущий человек не сможет отличить бриллиант от стекляшки. А если у Аннеты возникнут подозрения, я могу всё отрицать.

Когда мы покинули салон, уже было почти десять утра.

– Приготовишь нам обед? Я проголодался, – произнёс Лоурен, отворяя передо мной дверь машины. Я пожала плечами, и мы поехали сначала в магазин за продуктами, а потом к нему домой. То есть теперь уже к нам домой, ведь через несколько недель я должна буду переехать к нему.

Вопреки моим протестам Лоурен потащился за мной в супермаркет. Я уже догадывалась, что это плохо кончится. Его нога никогда не ступала в магазины, где продаются продукты.

Он с удивлением туриста-дикаря оглядывал полки, словно был на сафари, а посетители супермаркета одаривали такими же взглядами его. На кассе он при всех демонстративно развернул своё портмоне, до отказа набитое наличными и кредитными карточками. Словно наивный ребёнок, Лоурен обратился ко мне с вопросом, как в таких местах обстоит дело с оплатой – полностью игнорируя продавщицу, у которой глаза полезли на лоб от его наглости, а может быть, и от его вида. Я была готова провалиться сквозь землю.

Когда мы наконец-то приехали домой, я вздохнула с облегчением. Огромная квартира Лоурена, как всегда, проглотила меня, словно пасть крокодила. В ней я себя чувствовала лилипутом в доме Гулливера.

Разложив покупки на кухне, я начала готовить. Лоурен встал в дверном проёме, пристально наблюдая за каждым моим движением. Его взгляд обжигал. Я не выдержала:

– Хватит тут стоять! Тебе разве не нужно работать? Я позову, когда всё будет готово!

– Работа подождёт, – ответил он, не колеблясь. – Что тебя тяготит? Расскажи мне, – перешёл он сразу к делу. Я разинула рот.

Так вот зачем он заманил меня к себе! Хотел поговорить!

Лоурен медленно приблизился, забрал у меня из рук кухонный нож и повлёк за собой в гостиную, усадив в кресло. Неожиданно его руки коснулись моей головы, и резинку, держащую копну моих нечёсаных волос, стянули его длинные пальцы. Я окаменела. Потом я почувствовала зубцы расчёски, они снова и снова скользили сквозь мои пряди, аккуратно распутывая их. Лоурен был очень бережен, не тянул и не рвал непослушные волосы, которые не хотели подчиняться его настойчивым движениям.

Он молчал, и я молчала. Я просто потеряла дар речи. Как-то всё это было странно, а в чём странность, я сказать не могла. Моё сердце билось как очумелое от каждого его прикосновения. Всё это действо было на первый взгляд безобидным, но при этом настолько интимным, что дрожь пробегала у меня по спине.

Когда он закончил, то отложил расчёску в сторону и сел напротив меня, вглядываясь в моё лицо. Наверное, вид у меня был ошеломлённый, но я утешала себя тем, что в такой ситуации любая девушка растерялась бы.

– Неужели тебе так ненавистна мысль жить со мной под одной крышей? Я думал, мы теперь ладим, – произнёс он.

При звуке его голоса моё трансообразное состояние отступило.

– Ладим. Просто ты не обязан делать мне одолжение, – ответила я довольно-таки ровным тоном, учитывая напряжённую атмосферу между нами.

Он многозначительно поднял бровь: