– Значит так. Ты сейчас собираешь свои вещи и уходишь из моей квартиры.

– В смысле ухожу? – Владик неожиданно теряет уверенность. – Ты чего, Свет? Истерику закатывать вздумала? Это наша квартира!

– Не припомню твоего имени в завещании моей бабушки. Квартира моя, – даже не повышаю голоса, чем страшно горжусь, откровенно говоря. – Так что ты сейчас собираешь чемоданы и упархиваешь отсюда.

– Да брось! – Фыркает муж, качая головой и отказываясь верить. – Новый год через две недели! Разве так поступают порядочные люди? Да и куда я пойду?

– Куда хочешь. К маме, например. Там тебя и пожалеют, и накормят, и, возможно, найдут тебе кого-нибудь без лишних килограммов и этих вопиюще-очевидных недостатков.

– Света… – Влад переходит на умоляющий тон. – Ты сейчас на эмоциях. Завтра успокоишься, поймёшь…

– Завтра я буду в квартире одна, – перебиваю. – И если здесь останутся твои вещи, они полетят в окно.

Он ещё что-то говорит. Что-то про то, что все мужики изменяют, что нормальные бабы не делают из этого трагедии, что я сама его довела, что пилила и не давала чувствовать себя мужчиной.

Каждое его слово как очередная гирлянда, которую он пытается повесить на мою шею, чтобы потом затянуть удавкой.

Наплевать.

Отстранённо наблюдаю на беспорядочные сборы мужа. Через час он с двумя чемоданами застывает у входной двери. Ждёт. Возможно, даёт мне последний шанс одуматься. Но я этим шансом пользоваться не собираюсь.

– Ты ещё пожалеешь, – оборачивается через плечо. – Никому ты такая не нужна, Светка. И дело даже не в сале, свисающем с твоих боков. Характер у тебя дрянной. И баба ты дрянная.

Хватаю с пола злосчастную колбасу, замахиваюсь. Влада как ветром сдувает из квартиры, лишь дверь напоследок громко хлопает. А после я остаюсь в звенящей тишине. В ожидании Нового года на руинах собственной жизни.

Тишина давит. Такая плотная, что кажется, если вдохнуть поглубже, она заполнит мои лёгкие и я захлебнусь ею.

Медленно оседаю прямо на пол в коридоре, прислоняюсь спиной к стене и какое-то время просто смотрю перед собой. На валяющийся на боку пакет у двери в гостиную, на рассыпавшиеся по полу мандарины, на ту самую палку колбасы, которая только что выполняла функции орудия возмездия.

Уговариваю себя не скатываться в истерику, но всё-таки проваливаюсь.

Плачу. Реву с хрипами, с всхлипами, с мокрым носом и чувством, что несчастное моё сердечко вырвали, саму меня препарировали наживую, выпотрошили, набили соломой и зашили, сделав вид, что так быть и должно. Слёзы текут так, будто меня внутри прорвало плотину. Дрожащими руками размазываю по горящим щекам слёзы с тушью.

Никому ты такая не нужна.

Фраза Влада крутится в голове, как заевшая пластинка. А рядом всплывают другие: «женщина должна создавать праздник», «он нервный, не пили его», «ты расползлась», «спасательный круг на животе».

Спасибо, семья года. С Новым счастьем, как говорится!

Не знаю, сколько времени провожу на полу. Может, десять минут, а может, час. В какой-то момент слёзы заканчиваются. Остаётся сухая, противная усталость и лёгкая отрешённость, с которой я обследую стены опустевшей вмиг квартиры.

Плетусь в ванную. Из зеркала на меня смотрит панда: тушь размазана тёмными кругами, нос красный и опухший, волосы торчат, как у одуванчика, который пытались выдернуть, но передумали. Шмыгаю носом, умываюсь, смываю с лица весь этот кошмар. Капли воды стекают по шее и ключицам, холодят кожу.

Вздыхаю.

– Никому я такая не нужна, да? – Вопрошаю у собственного отражения. – Ну ничего. Сама себе нужна, и это уже неплохо.

Капаю себе щедрую порцию пустырника, залпом выпиваю. Внутри всё равно пусто, но хотя бы паника отступает. Хочется лечь под одеяло и проспать до весны.

Телефон в кармане разрывается от вибрации. На экране высвечивается имя свекрови. Её только сейчас не хватало для полного счастья…

Глава 4

– Да, Ольга Анатольевна, – беру трубку.

– Светочка, что там у вас произошло? Владик бледный пришёл, лица нет, зато есть чемоданы. Неужто поссорились?

– А вы у своего сына и спросите, в чём дело.

– Так он молчит как партизан!

– Надеюсь потому, что ему стыдно. Зато мне не стыдно. Ваш сын мне самым подлым и гнусным образом изменил, притащив свою любовницу в мою квартиру.

– Ох, – выдыхает свекровь. – Только не говори, что его из квартиры попёрла из-за этого.

– А этого мало?

– Светочка, – свекровь мнётся, явно подыскивая формулировки помягче, – я не вижу в этом ничего криминального. Так все живут. И все мужчины изменяют своим жёнам, это абсолютная норма. А те мужчины, которые утверждают, что не изменяют – изменяют вдвое чаще. Чего от них требовать? Физиология берёт своё. Инстинкты того требуют. Зов предков.

– Уж простите, Ольга Анатольевна, но я выходила замуж за человека разумного, а не за животное, живущее инстинктами и принимающее решение спинным мозгом.

– Светлана! – С укором. – Как ты можешь говорить такое о моём сыне, своём муже?!

– Не муж он мне. Больше нет.

Свекровь сопит в трубку.

– Светочка, – сменяет гнев на милость и снова воркует, – ну, сама посуди, к чему это сейчас, перед самым Новым годом? Что ты будешь делать? Сядешь одна, в пустой квартире с тазиком оливье, послушаешь речь президента и в гордом одиночестве спать ляжешь?

Да, примерно такой был план, но свекрови об этом знать не обязательно.

– Нет, Ольга Анатольевна, я в отпуск улетаю!

– Какой ещё отпуск? Куда? Не растрясай семейный бюджет!

– Бюджет уже как полгода не семейный, а мой. Всего вам доброго, Ольга Анатольевна. Надеюсь, больше не встретимся.

Бросаю трубку и тут же наполняюсь странной решимостью воплотить угрозу в жизнь, а именно укатить в отпуск. Почему нет? Я, кажется, лет сто не отдыхала полноценно!

Открываю ноутбук. Экран оживает, освещая комнату голубоватым светом. На стартовой странице яндекс-лентой вываливаются новости и реклама. И как будто нарочно, сразу же в глаза бросается баннер:

«Всероссийский редакторский и писательский симпозиум. Красноярск. 26-30 декабря. Ещё есть свободные места».

Этот симпозиум Олег Петрович, наш главный редактор, мне ещё месяц назад предлагал.

– Свет, скатайся. Пообщаешься с авторами, завяжешь контакты, подумаешь насчёт секции романтической прозы. Там и Дорохов выступает, и Крылова, – убалтывал он меня.

Я тогда отказалась. Новый год всё-таки семейный праздник, к тому же свекровь уже наметила план захвата нашей квартиры.

Смотрю на баннер, на даты, на слово «Красноярск», и где-то в груди шевелится старая, давно утрамбованная мечта вернуться в родной город. Увидеть зиму не в промозглой московской наледи, а настоящую. С морозом, с хрустящим снегом, с клубящимся над могучим Енисеем воздухом. Всё времени не находилось…

А теперь вот его полно – муж освободил календарь очень радикальным способом.

Рука сама тянется к тачпаду, я кликаю на баннер. Открывается сайт симпозиума: программа, секции, список спикеров.

Так же резко закрываю вкладку.

Не поеду я на ваш симпозиум. Лучше с кайфом на пляже поваляюсь, загорю и вернусь шоколадкой после Новогодних праздников.

Открываю новую вкладку, набираю в поиске: «горящие туры Новый год море».

Сайты турагентств вываливаются один за другим. Картинки пестрят: Гоа, Сейшелы, Мальдивы, Пхукет. Голубая вода, пальмы, кокосы, девушки в купальниках, мужчины в шортах. Смотрю на это и пытаюсь представить себя на пляже тридцать первого декабря. В купальнике, с коктейлем, на жаре.

Не получается…

И не в купальнике дело. Я свои формы люблю, пусть Владик подавится. Просто Новый год без снега и ёлки – это же как оливье без майонеза. Формально салат, но радости не приносит никакой.

Щёлкаю обратно на вкладку симпозиума. В самом низу крупными буквами: «Официальный отель симпозиума. Специальная цена для участников».

Нажимаю.

Открывается сайт гостиницы. Красивая, современная. Вид на реку и коммунальный мост, ресторан с панорамными окнами, спа-зона, фитнес, куча красивых фоток. Есть стандартный номер, комфорт, а есть люкс с огромной роскошной кроватью, мягким диваном, собственной кухней, отдельной гостиной и огромным окном во всю стену, из которого видно город в огнях.

Разумеется, кликаю на «стандарт». Цена вполне терпимая. На неделю вылетит в приличную сумму, но не катастрофу. Хватаю листок, чёркаю карандашом цифры, подсчитывая сколько у меня на карте, сколько в кубышке, сколько уйдёт на дорогу.

Да, прилично… Где денег взять?

Обновляю без конца приложение банка, словно нужная сумма сама вот-вот должна появиться на счёте. А потом взгляд мой спускается ниже, на накопительный счёт, на котором отложено уже прилично. Эти деньги я копила на подарок Владу. Хотела подарить ему мощный игровой компьютер, которым он грезил последний год. Откладывала по чуть-чуть, экономила на такси и лишних латте. Представляла, как буду смотреть на его счастливое лицо, когда он распакует коробку.

Сжимаю челюсти.

– Хрен тебе, а не компьютер, Владик! Мой Новый год, мои деньги!

Возвращаюсь на вкладку гостиницы. Переключаюсь с «стандарт» на «люкс». Цифра в строке «итого» подскакивает, и внутри меня смешиваются страх, возбуждение и азарт.

Ну, Семёнова! Ну, оторва!

Я никогда в жизни не позволяла себе такой роскоши. Жила скромно, по средствам. Люкс – это для других. Для тех, кто не считает каждую копейку и не живёт с установкой «не высовывайся», заботливо вложенной в голову мамой.

Смотрю на сумму ещё раз.

Дикость!

– Да пошло оно всё!

С чувством невообразимого восторга клацаю по кнопке «забронировать». Телефон тут же брякает, уведомляя о списанных средствах. Всё, Семёнова, нет пути назад. Полный вперёд!

Следующие дни проходят в режиме турбо. На работе в издательстве отпрашиваюсь у самого генерального, подписываю какие-то бумаги, забираю служебное удостоверение для участника симпозиума. Коллеги суетятся с макетами, ругаются на авторов, желают мне отдохнуть за всех.

Никто не знает, что дома у меня теперь на одного идиота меньше.

И я не спешу делиться.

Потом дом, чемодан, паника: что брать в Красноярск? Тёплые свитера, термобельё, шерстяные носки, платье на симпозиум, второе платье на случай, если доведётся выбраться в ресторан. Минимум косметики, но обязательно красная помада.

Влад не звонит. Свекровь тоже. Наверняка они уже собрали координационный совет и обсуждают, как вернуть заблудшую жируху в лоно семьи. Ну-ну. Пусть попробуют.

Вечером двадцать пятого числа выезжаю в аэропорт. Мелькают окна, фонари, снег, серый декабрь, но на душе странно спокойно. Как будто я уже не убегаю, а возвращаюсь.

К себе, что ли…

Самолёт набирает высоту, город остаётся внизу маленьким пятном. В иллюминаторе чернота и редкие звёзды. Я впервые за несколько лет не думаю «лишь бы дома всё было хорошо». Сейчас дома хорошо хотя бы потому, что там никого нет.

Когда объявляют посадку, сердце ускоряет бег и проваливается в пятки. Самолёт идёт на снижение, под крылом появляется белый, заснеженный город. Огни, ленты дорог, тёмная полоса Енисея.

Выхожу на трап. В лицо ударяет настоящий, жгучий сибирский мороз.

Господи, я дома!

Глава 5

Новый терминал встречает меня светом и стеклом.

Здесь всё другое, совершенно не похожее на то, что я помню. Высокие потолки, много воздуха, на стенах огромные изображения Енисея и тайги, надписи «Ворота Енисейской Сибири».

Меня распирает изнутри. Отсюда я когда-то улетала двадцатидвухлетней девчонкой в дешёвой куртке. С собой у меня был лишь рюкзак и целая прорва надежд и розовых мечт. Сейчас я взрослая женщина с оплаченным номером люкс и разводом, маячащим на горизонте.

Но я искренне радуюсь этому аэропорту. Прямо как ребёнок.