Спасибо за письмо, мне было очень приятно. Устроилась я очень даже хорошо, работаю в больнице, меня заведующий отделением товарищ Аглинцев в личные ученицы взял! В общем, смело иду по выбранному пути! Очень рада за тебя, что поступил, ведь ты очень мечтал…»

Вскакиваю я отчего-то даже до будильника, но не успеваю приступить к зарядке, когда слышу странные звуки из коридора. Выскочив за дверь прямо так, в трусах и майке, я вижу папу. С хмурым видом он затягивает ремень, явно собираясь на выход. Но как же так, воскресный же день?

– Папа, что случилось? – подскакиваю я к нему.

– В часть вызвали, – отвечает он, погладив по голове, как в детстве, а затем уже и улыбается, – так что хорошей прогулки.

С улицы доносится звук длинного требовательного сигнала, папа надевает фуражку и выскакивает за дверь, оставив меня ошарашенно хлопать глазами. Придя тем не менее в себя, я отправляюсь заниматься обычными делами – зарядкой и умыванием. В прошлый раз, когда его вот так сдёргивали в воскресный день, мы переехали, но мне не хочется этого. Очень я из Ленинграда уезжать не хочу, потому что полюбила уже город.

– Папу вызвали… – сообщаю я маме, закончив с душем и натянув на себя любимое платье.

Она уже хлопочет на кухне, заканчивая готовить завтрак. В чёрной тарелке репродуктора негромко играет музыка, бодрая, как и положено. С улицы радостно светит солнце, и лёгкий ветерок колышет шторы. Всё кажется вокруг таким спокойным, отчего папин вызов выглядит… странным.

– Случилось у них что-то, – отвечает она, пожав плечами, но я вижу в её глазах тревогу. – Давай к столу. Вечером совершенно точно узнаем.

– Да, – киваю я, усаживаясь, ведь она права.

За завтраком я как-то очень быстро выбрасываю из головы произошедшее утром, потому что во мне зреет предвкушение встречи с Алексеем. Запавший мне в душу курсант, о котором я думаю уже неделю, вызывает странные эмоции. По крайне мере, ранее никогда не испытанные. Вот вечером надо будет позаниматься ещё, а сейчас уже пора скоро будет.

– Не спеши, – говорит мне мама, глядя с улыбкой, на сцену «дочка всасывает кашу». – Никуда твой Алексей не денется, да и тебе больше часа ещё.

– И ничего он не мой! – возмущаюсь я, но она не отвечает, продолжая есть.

– Почувствуешь головокружение – посиди, – напоминает мне мама. – Хоть и не должно уже быть, но акклиматизация нам планы подкорректировала.

– Да, мамочка! – киваю я, заканчивая с завтраком.

Кажется мне отчего-то, что сегодняшний день каким-то особенным будет. Может, это от предвкушения встречи с Алексеем, или оттого, что папу вызвали, точно не скажешь, но есть у меня ощущение некоторой необычности. Или чудесности?

Улыбаясь, я заканчиваю с одеждой, решив взять кофточку, а не плащ, а мама, что интересно, совсем не возражает. Наверное, тепло будет, прямо как вчера, а может, и ещё теплее, лето всё-таки. Должно же оно и в Ленинград прийти? Ой, время.

– Я побежала, – сообщаю маме, поцеловав её в щёку на прощанье.

– Хорошей прогулки, – улыбается она мне, провожая до дверей.

Легко соскочив по ступенькам, оказываюсь на улице. Не сказать, чтобы жарко было, но солнце припекает по чуть-чуть, возможно, поэтому я решаю пройтись пешком, а затем уже на трамвае до Дома книги добраться. Наверное, сегодня на проспекте много людей будет, воскресный же день.

Двинувшись уже знакомым маршрутом, иду неспешно, ведь времени ещё очень много, а сердце будто ждёт чего-то необычного, и душа прямо сжимается, хотя никаких поводов к этому нет, даже странно такое моё состояние. Вечером буду маму расспрашивать, отчего такие ощущения могут быть…

Вот и трамвай, сейчас он меня быстро до места домчит, а если долго ждать надо будет, то я, наверное, в сам Дом книги зайду… Интересно, а он открыт в этот день или нет? Всё равно же дома сидеть до нужного времени никаких сил не было, так что нечего и переживать. С этими мыслями я вскакиваю в уже знакомый номер, сразу же оплатив проезд, но далеко не ухожу, чтобы остановку свою не пропустить, город я всё же не очень хорошо знаю.

Вот и ориентир – музей атеизма, значит, мне выходить уже пора. Не глядя по сторонам, смещаюсь к дверям и, стоит им открыться, шагаю наружу. Дом книги, по-моему, не узнать невозможно, навсегда запомнился он мне. Это книжный магазин, причём Ленка говорит, что самый лучший. Надо будет разок сюда заскочить да посмотреть, что там продают. Книга – лучший друг человека, его проводник к знаниям. Ой…

Несмотря на то, что я явно раньше приехала, у самого Дома книги вижу рослого моряка. И вот кажется мне, что это Алексей, хоть и лица его ещё не различаю. Но это точно он – так мне говорит тёплый комочек, внезапно оживший где-то внутри. Совершенно я не понимаю своей на него реакции, но в этот момент, неспешно идя к месту нашей встречи, я отпускаю свои мысли. Вокруг слышен смех, какие-то обрывки разговоров, а я иду, улыбаясь. И кажется мне, что весь Ленинград улыбается вместе со мной.

– Здравствуйте, Валерия, – первым здоровается шагнувший мне навстречу моряк.

– Здравствуйте, Алексей, – улыбаюсь я ему и вдруг, презрев все свои планы, с ходу бухаю: – А давайте на ты?

– А давай, – сразу же перестраивается он. – Погуляем?

– Да, – киваю я, отчего-то слегка смутившись.

Он совсем не изменился с прошлого раза, такой же – в отглаженной форме, в бескозырке, и улыбка у него всё та же. Уцепившись за его локоть и даже не подумав, насколько это прилично вот так, сразу, я уже готова идти. И вот он ведёт меня по улице… Мне это так нравится, что его вопрос я чуть не пропускаю, но нахожу в себе силы сосредоточиться.

– А ты родилась в Ленинграде? – интересуется Алексей.

– Нет, что ты, – улыбаюсь я. – Я и города почти не знаю, – вздохнув, рассказываю свою короткую историю: – Мы сюда переехали, потому что папу перевели. Он военлёт у меня, командир эскадрильи. А ты?

– А я родился в Ленинграде, – он замолкает на некоторое время, будто не желая продолжать, но заканчивает: – Родители недавно совсем погибли.

– Не надо, не рассказывай, – прошу я его, понимая, как тяжело о подобном говорить. – Тебе тяжело очень.

– Да, – сжав губы, произносит Алексей, а затем добавляет: – Спасибо.

– Не за что, – улыбаюсь я ему, подумав о том, что до больницы тут не так и далеко. – А я вот в больнице имени Раухфуса работаю и учусь ещё, конечно.

– Санитаркой? – интересуется он, пропуская вперёд какую-то спешащую пару.

– Младшей медсестрой! – поднимаю я палец свободной руки.

Как-то очень легко мне с ним, даже и не верится. А на стенах видны вывески, напротив через дорогу сквер, который я отмечаю себе как ориентир; мы же идём медленно, разговаривая о Ленинграде. Алексей мне о городе очень интересно рассказывает, поэтому я вся обращаюсь в слух.

***

Войдя в сквер перед очень красивым зданием, мы с Алексеем усаживаемся на лавочку. Оказывается, это Дворец пионеров такой красивый, а раньше, до Революции, царским был. Вот это чётко показывает, что для советского человека важна забота о детях. Именно поэтому народ и скинул ярмо царей со своей шеи.

– А у тебя увольнительная на весь день? – интересуюсь я у курсанта.

– Почти, – улыбается он. – До восемнадцати ноль-ноль. Так что времени у нас ещё предостаточно.

– Здорово, – я радуюсь этому известию, хоть и не понимаю отчего. – Тогда гуляем?

– Гуляем, – согласно кивает мне Алексей.

Мы разговариваем обо всём на свете, но мне на душе так спокойно, будто я его тысячу лет уже знаю. Вот почему я себя так ощущаю? Впрочем, папа же сказал не задумываться, вот и я прогоняю непрошеные мысли. А мы гуляем сначала в сквере, а затем выходим обратно на проспект.

– А здесь тоже магазин какой-нибудь? – я показываю на красивое здание, нижняя часть которого раскрыта широкими окнами-витринами. – Или парикмахерская?

– Здесь зубы лечат, – смеётся Алексей. – Стоматология тут расположена.

И это опять же удивительно: сразу и не подумаешь, что здесь врачи работают. А он ведёт меня дальше, показывая на разные дома и рассказывая их историю. Алексей действительно любит Ленинград и рассказывает о нём очень интересно.

– Вот тут как раз магазин, – показывает он на следующее здание с арочными проходами, но вывеску универмага я вижу уже и сама.

Я с большим интересом разглядываю дома, в каждом из которых притаилась своя история. Здесь жили купцы, цари, дворяне всякие, но потом пришёл товарищ Ленин, чтобы сделать Революцию. Трудовой народ поднялся и в едином порыве выкинул этих всех паразитов, для того чтобы мы могли наслаждаться красотой зданий и обустраивать свои магазины – честные, советские. А когда придёт коммунизм и деньги исчезнут, здесь музеи устроят. Так обязательно будет, я верю.

Мы проходим мимо кинотеатра, когда я чувствую подступающую усталость, но ничего, разумеется, не говорю. Но Алексей будто читает мысли – чуть ускоряет шаг, ведя меня куда-то. При этом я совершенно не задумываюсь, куда именно, потому что мне просто внутренне хорошо.

– Зайдём в кафе? – предлагает он, на что я благодарно киваю.

Насчёт денег у курсантов меня папка ещё вечером просветил, поэтому я не волнуюсь за «платежеспособность», как мама говорит, нового друга, а просто иду, куда он говорит – в прохладное нутро какого-то кафе. Плетёный стул принимает меня, только сейчас осознавшую, что действительно устала. Всё-таки не восстановилась я полностью ещё. Права мама, помешала нам немного акклиматизация.

Заказав мне пирожное и чай, он продолжает рассказывать мне о городе, а я… Я любуюсь Алексеем. Вот ловлю себя на мысли, что откровенно им любуюсь, потому что… Не знаю, почему. Для «любовных томлений», как мама говорит, я ещё юна, по-моему, но вот нравится мне смотреть на Алексея, и всё. И думать даже ни о чём не хочется… Жаль, мы недостаточно знакомы, а то бы фотокарточку попросила. О чём я думаю?

Моментально рассердившись на себя, я прогоняю непрошеные мысли, расспрашивая его о море. Вот о нём Алексей может говорить бесконечно, по-моему. Он так ярко живописует волны и бегущие по ним барашки пены, я будто сама в этот миг оказываюсь среди бушующей стихии. Кафе я даже рассмотреть не успеваю, так меня увлекает рассказ Алексея. Спроси меня сейчас о цвете стен или люстре, я и не отвечу, наверное. Просто поразительный он парень.

Справившись с изумительным воздушным пирожным, я допиваю чай, получая огромное удовольствие от нашего разговора. И только закончив, понимаю, что уже достаточно отдохнула, чтобы идти дальше. Алексей после оплаты поднимается, подаёт мне руку, после чего мы выходим на улицу, где, кажется, ещё люднее стало. Женщины в платьях, мужчины в летних костюмах, чинно идущие рядом со взрослыми дети – всё это выглядит праздничным, но одновременно и привычным, как будто теперь праздник будет каждый день, что, конечно, не так… Но мне хочется верить, очень хочется!

– Можем в кино сходить, если хочешь, – предлагает мне Алексей.

– Если ты думаешь, что я могу заскучать, не обманывай себя, – строго говорю я ему и, не выдержав, счастливо смеюсь.

– Ну, тогда пошли, – кивает он, никак не комментируя сказанное мной.

– День какой прекрасный, – признаюсь я Алексею. – Который час, полдень есть?