Татьяна Тэя: Развод. Красные тюльпаны – вестники любви

Глава 1

– Так не хочу улетать, – шепчет Максим, прижимаясь лбом к моему лбу, – но греет мысль, что скоро мы будем вместе. – Всего два месяца осталось, и ты ко мне вернёшься.

Он прикасается к моим раскрытым губам коротким поцелуем, а потом отстраняется, подхватывая дорожную сумку, стоящую на полу.

Мне никак не оторваться от мужа. Его отъезды – смерти подобны. Я уже год в Германии на стажировке. Говорят, что расстояние разводит, но у нас с Максом случился обратный эффект. Мы позабыли про ссоры и недопонимания, а разлука и нечастые встречи сделали наши чувства крепче, а близость ярче.

Вот и сейчас мелькает шальная мысль, а что если…

Мы стоим в прихожей небольшой квартиры, которую я снимаю, готовимся выходить и ехать в аэропорт, вернее, я его везу. А потом… жду новой встречи, которая в этот раз будет аж через полных два месяца.

Два месяца – это же целая вечность!

Словно мартовская кошка, я трусь о мужа, тянусь обнять его за шею и целую в гладко выбритую щёку.

Не хочу ждать два месяца, хочу кусочек воспоминания на прощание прямо сейчас.

Максу сорок два, он красавчик каких мало. Возраст сделал его ещё привлекательнее, а бледная седина на висках добавила шика и шарма. Между нами шесть лет разницы, но я её совершенно не ощущаю.

Пятнадцать лет брака – шутка ли. Всякое за это время было, даже страсть как-то пропадала, но кризисы у всех ведь бывают. Вот и мы все наши преодолели. Люблю его до безумия. Хочу до дрожи в коленках, до спиралек в животе. Мой родной, самый любимый, надёжный мой, моя опора и поддержка. Та самая каменная стена, которой многим не хватает.

Я просто везучая, да?

– Милая, я на рейс опоздаю, – шепчет Максим мне на ухо своим низким бархатным баритоном, а сам руками прихватывает за ягодицы и слегка сжимает, вызывая во мне новую волну желания. – Потерпи два месяца, приедешь и устроим с тобой марафон. Неделю не будем из кровати вылезать. Я забронирую нам коттедж в глухом лесу, спрячу одежду и… не выпущу из постели, – он снова целует меня, наполняя обещанием наше будущее. – А… Свет, я папку с документами в спальне, кажется, забыл. Принесёшь?

– М-м-м… сейчас, – словно пьяная, я иду, пошатываясь, в спальню и действительно вижу на кровати большую синюю папку. – Держи, – отдаю мужу, вернувшись.

– Ты же всё подписала? – спрашивает он.

– Да, вроде.

Он открывает папку, листает контракты и документы, которые привозил мне на подпись. Не всё возможно подписать по доверенности. Но поскольку у меня доля в семейной фирме, а я не в родном городе, Максим доставляет мне иногда документы на живую подпись, потому что даже цифровой не во всех случаях достаточно.

– Вот тут ещё пропустила, – говорит мне, и я подмахиваю, практически не глядя, очередной контракт, где требуется моё участие.

Подпись у меня простая – Жаркова. Без всяких закорючек. Просто фамилия. Я уж подшучивала, что и незачем ко мне за ней ездить, он может сам потренироваться и всё скопировать, но потом язычок прикусила. Если незачем, то Макс, может, приезжал реже, а так мы стабильно раз в месяц виделись.

Максим за годы брака превратил небольшую семейную фирму моего отца в крупный бизнес. Он у меня молодец, пробивной. Благодаря ему я могу снова заниматься медициной, потому что бизнес – ну это вообще не моё, как показала практика.

Я бы вообще вышла из управления, но не могу, по условиям завещания отца я обязана остаться в компании, либо продать фирму и отдать всё на благотворительность. Вот такой он у меня принципиальный был.

– Я постараюсь закончить быстрее и прилететь пораньше, – обещаю я, когда отвожу Макса в аэропорт.

– Свет мой, – целует меня в макушку, – не торопи события, занимайся спокойно любимым делом, через два месяца увидимся. Не провожай до регистрации, а то снова плакать будешь. А я не могу видеть твои слёзы, милая.

Я смущённо улыбаюсь. Да, каюсь, грешна, каждый раз, провожая его, рыдаю так, будто это наша последняя встреча.

– Хорошо, – говорю с грустинкой. – Не буду настаивать.

Мы снова крепко обнимаемся, и Макс уходит. Я смотрю, как его широкая спина и высокий силуэт растворяются в толпе пассажиров, и вздыхаю.

Нет, два месяца – это слишком много.

Надо устроить сюрприз.

Макс ведь тоже мне их регулярно устраивает.

Я подумаю, что можно сделать и как мне пораньше вернуться в Россию. К любимому мужу.

Потому что год жизни на две страны – это всё-таки очень и очень сложно.

Я строю планы и решаю рискнуть. Договориться ведь можно обо всём, о чём угодно, да? И я договорюсь. У меня талант – заболтать и уболтать.

Так что да… решено.

Пару недель спустя я сажусь на самолёт и лечу к любимому мужу делать сюрприз.

Только кто же тогда знал, что тот сюрприз обернётся горькими слезами для меня.

А последствия будут практически необратимыми.

Глава 2

Неделю спустя

– Вы, что? Боитесь? – спрашивает меня сосед по самолёту.

Он сидит через проход, поэтому мне приходится повернуть к нему голову и бросить короткое:

– Нет.

Стараюсь отвечать ровно, но сама, сижу, вцепившись в подлокотники кресла и пытаюсь управлять железной птицей, заходящей на посадку.

Рейс из ближайшей европейской столицы до Питера короткий. Не дольше сорока минут. Лететь – рукой подать. Пятнадцать минут вверх, пятнадцать вниз. Где-то между даже водичку успели разнести. Но мне от этого не легче.

– Врёте, – заявляет наглец на соседнем сиденье.

Приходится отвлечься и посмотреть на него внимательнее.

Он, наверное, лет на пять-шесть постарше меня, где-то сорок или сорок с небольшим, быть может. Светлорусый, темноглазый, с жёсткой складкой в уголке губ, что, конечно, говорит о его упрямом характере. Адвокат или бизнесмен крупного калибра, как пить дать.

– Вру, – признаюсь уже честно.

– И давно аэрофобией страдаете? – приподнимает он бровь и я, конечно, не могу не заметить, насколько он красив и лёгок в общении.

– Я ей не страдаю.

– Я ей наслаждаюсь? – подкидывает он, и это вызывает у меня приступ неконтролируемого хихиканье. Как девочка, ей богу. – А это что? – мягко усмехается, когда я успокаиваюсь.

– Это… просто самолёт маленький. Я на больших не боюсь летать, а на маленьких вот… немного боюсь. Их болтает в воздухе, и мне не по себе.

– Можете расслабиться, – говорит вкрадчиво, – мы уже приземлились.

Я бросаю быстрый взгляд в иллюминатор и удивлённо моргаю.

– И правда… надо же… я даже не заметила, как сели.

– Что ж… рад был вас отвлечь хоть немного.

– Спасибо, – искренне благодарю. – Вам это удалось.

Мы улыбаемся друг другу какое-то время, а потом, когда руление прекращается, все пассажиры живо вскакивают с мест и, разобрав ручную кладь, ждут, когда откроют выход.

У меня стойкое ощущение, что мужчина хочет продолжить знакомство, даже не смотря на наличие обручального кольца на моём безымянном пальце, поэтому я стремлюсь убежать от него, как можно быстрее. Вообще я знаю, что даже кольцо не всех останавливает, а я… я сейчас так напряжена и взбудоражена сюрпризом, который готовлю для Максима, что отшивать внезапных поклонников как-то не настроена.

Потом пусть приятный момент поддержки останется лишь приятным моментом. Без продолжения.

Когда подводят трап, я быстро устремляюсь к выходу, а потом в аэропорту хватаю уже крутящийся на ленте чемодан и спешу пройти паспортный контроль, попутно заказывая такси до дома.

Меня так и подмывает позвонить мужу, но я напоминаю себе, что сюрприз прежде всего.

В конце концов, мы виделись неделю назад, когда он улетал из Берлина. Он не ждёт меня раньше следующего месяца, а я… а я уже давно готовилась вернуться пораньше. Даже лететь пришлось с пересадкой, чтоб ускорить процесс.

Мы год живём на две страны. Я работаю по приглашению в германской клинике, параллельно учусь, повышая квалификацию, а он прилетает ко мне каждый месяц.

Ну… почти каждый месяц.

И очень ждёт домой.

Когда я уезжала, даже речи не было, чтобы Макс ехал за мной. Ведь на нём держится наш бизнес, и то, что он мотался ко мне практически раз в месяц на пару-тройку дней, уже фантастика.

Сажусь в машину, смотрю в окно, внезапно ощущая, что я вернулась.

Действительно вернулась в родной город.

Боже… как я люблю Петербург. Кажется, даже слёзы на глаза наворачиваются. Я тут родилась и выросла, и просто обожаю наш северный рай, как поётся в одной из песен.

Не надо нам городов заморских, нет ничего лучше нашего родного болота.

Тут даже пахнет по-другому.

И живётся тоже.

Ведь здесь мои родные.

И Макс.

И вся моя жизнь.

Настроение, правда, немного портит пробка на Пулковском шоссе.

– Ремонт, – словно читая мои мысли, сообщает таксист. – Сейчас доползём до кольца, быстрее пойдёт.

– Надеюсь, – тяну я, готова пританцовывать от нетерпения. Так мне хочется быстрее попасть домой.

Я снова верчу в руках сотовый и смотрю на список вызовов. Так и подмывает набрать Макса. Сейчас выходной. Шесть утра. Он точно отсыпается после трудной недели. Мы вчера разговаривали, я с трудом сдержалась и не выболтала своих планов.

Любимый мой… любимый.

Уже предвкушаю, как упаду в его объятья, а потом мы вместе рухнем в постель. А после он, конечно, сварит мой любимый кофе, и мы будем пить его на балконе в обнимку и радоваться, что разлука длинною в год закончилась.

Как я вообще решилась на эту авантюру? Уехала? Ой…

Невольно жмурюсь, качаю головой, усмехаюсь, улыбаюсь, поворачиваю голову и… через окно машины вижу другую машину. Внушительного чёрного мерина бизнес-класса, конечно, за рулём которого тащится всё в той же пробке мой сосед по джету.

Тот боковым зрением замечает меня, поворачивается, приподнимает брови. Одаривает меня короткой улыбкой и лёгким взмахом руки. Я киваю с небольшим опозданием.

А потом его ряд первым приходит в движение, и он уносится вперёд, теряясь в плотном потоке.

Такси сворачивает направо, чтобы объехать пробку, а я закрываю глаза, откидывая затылок на подголовник и пихаю сотовый в карман.

Не буду я звонить и портить сюрприз.

Терпела несколько дней, чтоб не проболтаться. Не стану и сейчас.

Двор встречает меня утренней тишиной.

– Спасибо, хорошего дня, – вежливо благодарю таксиста и, подхватив чемодан, иду к парадной.

Мне на третий этаж. На площадке всего две квартиры с высокими дверями. Я роюсь в сумочке в поисках ключей, сама втягиваю воздух подъезда глубоким вздохом.

Улыбка скользит по губам.

Как знакомо… будто бы и никуда не уезжала. Будто бы вчера вышла за дверь и… уже вернулась.

Интересно, дом тоже будет казаться чужим, или я быстро адаптируюсь?

– Чёрт… вы где, мать вашу, – бормочу себе под нос, шаря по карману сумки.

Надеюсь, я ключи не в Берлине оставила? Да нет… помню, как клала внутрь.

Вот ещё не хватало испортить сюрприз из-за такой мелочи!

– А вот! – с победным кличем извлекаю ключ из сумки, вставляю его в замочную скважину и проворачиваю.

Замок с тихим щелчком поддаётся.

Дверь распахивается.

Я перешагиваю порог и… спотыкаюсь…

Опускаю взгляд вниз. Моргаю.

Хмурюсь.

Спотыкаюсь о какие-то ярко-красные кричащего цвета туфли на высокой шпильке, валяющие в прихожей у самого входа.

Не мои туфли.

Не мои.

Глава 3

Я всегда считала наш дом – нашей крепостью. Своим безопасным оазисом. Уголком спокойствия. Моим миром.

А теперь… теперь в этот мир проникла гниль и предательство.

От самого близкого. От самого родного мне человека.