Развод. Красные тюльпаны – вестники любви (страница 2)
То, что чужие женские, даже вызывающие туфли совершенно случайно оказались в моей прихожей я не верю. И никогда не поверю. Мне тридцать шесть, я не настолько наивна. И не настолько глупа, чтобы позволить себя убедить, что я всё не так поняла.
А ведь именно это Максим и будет мне говорить. Так ведь?
Сердце колотится, будто у воробья, загнанного в клетку. Всё внутри вибрирует и трясётся от ужаса, от паники, от импульса развернуться и бежать.
Но нет…
Я выпью эту горькую чашу до дна, как и положено.
Выпью… и приму, как есть.
Хорошо, что не позвонила, не предупредила, – мелькает мысль.
А сколько это длится? – приходит следующая.
Как он мог притащить кого-то в наш дом? – накрывает злостью и растерянностью.
Это же НАШ ДОМ!
Ну случилось так, что оказался слаб, ну будь хоть в чём-то мужчиной. Езжай к ней, сними номер в отеле. Найди место…
Но в дом тащить эту грязь, эту пошлость?
Она трогала мои вещи, ела из моей посуды, спала на моей кровати, трахала моего мужа… – карусель образов и мыслей крутиться, не переставая, у меня в голове.
И тошнота: горькая, наполненная желчью, ползёт по горлу.
Я тихонько прикрываю дверь, оставляя чемодан на лестнице, и осторожно прохожу вглубь квартиры.
Словно бы могу во что-то ядовитое вляпаться.
Словно бы ожидаю нападения.
Да… меня здесь не ждали и не ждут.
А я то думала, что всё иначе.
Наивная…
Взгляд вправо – стол в кухне-гостиной хранит остатки вечерней или ночной трапезы. Грязные тарелки, недопитое вино в бокалах, коробка из-под суши, улетевшая на пол.
Взгляд влево – дверь в санузел распахнута. Там мокрые полотенца валяются на полу и чья-то скинутая наспех одежда. И нижнее бельё.
Взгляд вперёд – прямо на дверь нашей спальни. Чуть приоткрытую, приглашающую в неё заглянуть.
Ну давай, Света. Не бойся. Будь смелее!
Я протягиваю дрожащие пальцы, крепко обхватываю круглую ручку двери и тяну её на себя.
Не издав и звука, та поддаётся.
Воздух застревает в лёгких. Мне не сделать ни вдоха, ни выдоха. Тело отказывается слушаться, но я приказываю ему, нет, умоляю, не подвести меня.
В комнате полумрак, но света достаточно, чтобы разглядеть две фигуры на разворошённой кровати.
На нашей семейной кровати!
Они не в обнимку.
Просто спят рядом.
Лишь рука женщины, лежащей на боку, по-хозяйски расположилась на груди моего мужа, спящего в привычной позе – на спине.
Новая волна тошноты накатывает внезапно. Я даже прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, борясь с приступом, подавляя его.
Так же внезапно тошнота уходит, уступая место растерянности.
На мгновение теряюсь, не знаю, что делать.
Сказать что-то? Рассмеяться? Сходить в ванную, набрать воды и вылить на них? Схватить швабру или что-то, что под рукой, накинуться и побить? Как обычно ведут себя обманутые женщины в таких случаях?
Скатываются в истерику?
Держат себя в руках?
Плачут?
Угрожают?
Смеются, скрывая за этим свой страх и неуверенность?
Я не успеваю принять правильное решение. Этого не требуется. Потому что внезапно раздаётся хриплый, заспанный и максимально удивлённый голос:
– Света?
Я невольно отшатываюсь, потом одёргиваю себя, делаю шаг вперёд.
Максим всё-таки проснулся. Почувствовал что-то? Услышал? У него не особенно чуткий сон.
– Света? Что ты тут делаешь?
Максим садится на кровати, женская рука вяло соскальзывает с его груди. Он трёт лицо, глаза, которым, видимо, не верит.
– Здравствуй, – говорю я и хвалю себя за максимально ледяной тон.
Он ещё не успел удивиться до конца. Не проснулся или последствия весёлого вечера сказываются на его когнитивных способностях?
– Почему ты не в Берлине? – спрашивает глухо.
– Почему ты не один? – тут же возвращаю вопрос.
– Света… не начинай, а? Какого чёрта ты тут делаешь?
А… вот значит как?
Макс и не собирается оправдываться.
Интересно…
Это слегка рушит мою уверенность.
Но не намерения.
– Вот, сюрприз хотела тебе сделать, – отвечаю всё так же прохладно. – Прилететь пораньше решила. И сделала его себе… по итогу… Как ты мог, а? Жарков, ты… – моё горло так сильно сжимается от нервов, что я больше не могу сказать ни слова.
Вместо слова «сволочь» выходит какое-то жалкое нервное бульканье.
И сердце стучит сильнее от паники, когда Максим встаёт с кровати. Одеяло съезжает вниз, открывая идеальное тело. Хорошо хоть трусы на месте.
– Света, не опускайся на этот уровень деревенской хабалки. Это же не ты.
– А это? – я обвожу спальню рукой. – Это ты? Вот это и есть ты настоящий? Вот с таким мужем я жила, значит?
Наши голоса будят ещё одного участника этой драмы.
– Ой, – раздаётся томный вздох, от которого я вздрагиваю.
И спящая до этого момента женщина садится на кровати, даже не придерживая одеяло на груди. Оно съезжает до талии, но густые рыжие локоны прикрывают нагое тело.
А тихий смех, долетающий до моих ушей, пугающе знаком.
И это её небрежное:
– Светик?..
Глава 4
– Яся? – мои глаза распахиваются шире.
Я как-то сразу не обратила внимание на то, кто рядом с моим мужем. Ну мало ли вокруг рыжих девушек, а оно вот что.
Вторая жена моего отца. Его последняя любовь, его искушение, его утешение, как он называл её. Она младше меня на пару лет, но ради папы я постаралась с ней подружиться.
Это было непросто, но не невозможно.
И мне казалось, мы хорошо ладили.
Казалось…
Я закрываю рот ладонью.
Это удар под дых.
Ещё и потому, что это Яся… а это Макс… они, вроде как, моя семья. А что если всё это началось при жизни отца?..
О, бедный папа…
Яся полностью вскружила ему голову. Он ничего не видел, кроме неё, никого не замечал, ловил каждое слово с открытым ртом, исполнял любые её капризы и, уйдя, оставил неплохое содержание, чтоб она не бедствовала.
– А я ведь ещё желала тебе встретить достойного мужчину после смерти моего отца, – сдавленно произношу, так и не решаясь оторвать ладонь ото рта, потому что думаю, что в противном случае – заору! Настолько мне больно.
Сердце раздирает когтями дикий зверь. Это не ревность. Это отчаяние.
Это то, как рушится вера в тех, кто казался самым близким. И самым надёжным.
– Хах, – переливисто смеётся Яся поднимаясь с кровати, и я, не выдерживая, отворачиваюсь.
Не могу видеть их обоих голыми. Но и сдвинуться с места не могу, прикована, приклеена к полу.
– А я встретила его при жизни твоего отца, – хрипло смеётся Яся, обходя меня и оказываясь прямо перед моим лицом.
Слава богу ей хватило чувства такта накинуть халат. Хотя вообще о чём это я? Какой такт?
Снова похихикав, она подходит к Максиму и обнимает его за плечи, встаёт на цыпочки и целует в щёку.
– Милый, объясни всё Светику, пожалуйста. Это всё-таки твоя обязанность, а не моя, – она похлопывает его по плечу, прежде чем выскользнуть из комнаты.
Словно змея… или словно какое-то ползучее насекомое с ядовитым жалом. Ах хорошо бы она померла после укуса, но от таких как Яся, видимо, такого не дождёшься.
Максим же ничего не говорит. Так и стоит, вздыхает, ерошит свои волосы. Затем коротко бросает:
– Как же ты, блин, не вовремя вернулась.
Не сдержавшись, я смеюсь.
– Не вовремя? Ты сейчас серьёзно, да?
– Вполне. Помешала нам. И вообще я б ещё поспал.
Мои брови приподнимаются от наглых заявлений. Ещё и я виновата, что приехала… интересно как.
– Ну так ложись, поспи, давай попозже поговорим. Ты чего… я подожду, – говорю с язвительностью.
Но Жарков лишь цокает языком недовольно.
– Не ёрничай, Света. Выглядит нелепо.
– Зато ты красавец.
Он морщит нос.
– Сколько это всё длится? – задаю я вопрос, который мучает меня.
Макс жуёт губу, потом выдаёт коротко.
– Порядком.
– Порядком? – ахаю. – То есть реально это началось при жизни папы?
Он молчит, но по его выражению лица я понимаю, что это действительно так и было.
Не знаю, кого мне сейчас больше жалко – себя или отца. Мы оба обмануты. Хорошо, что он не дожил до этого дня. И не узнал, что его светлая девочка Яся его предала.
Я рассыпаюсь на куски, на осколки, падаю, мне не подняться. Я поставлена на колени, унижена, истрёпана, убита его предательством. Его словами. Его гадким поступком. И её… Как она могла? Как они могли?
– Как ты мог? – голос будто бы не мой.
– Я мужчина, у меня есть потребности.
– Которые я регулярно удовлетворяла.
Макс усмехается.
– Ну да… в сексе ты огонь, Света. Тут уж ничего не сказать, но дело… в разнообразии. Мы, мужчины, в принципе полигамны.
– И стремитесь покрыть как можно больше самок? Жарков, ты «в мире животных» пересмотрел? Ты человек, тебе сознание дано, а не инстинкты…