В комнате повисла оглушительная тишина. Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине. Павел Игоревич, наш бывший шеф, настоял на этом подрядчике, уверяя, что это «быстро и недорого». Мы тогда спорили, но он настоял. И мы, чёрт возьми, не перепроверили. Мы доверились.

– Мы… сочли эти данные достаточными, – Артём пытался сохранить самообладание, но в его голосе прозвучала предательская неуверенность. – Отчёт был полным, никаких аномалий…

– «Достаточными»? – Марк медленно поднял глаза, и в них сверкнул лёд. – Мы собираемся воткнуть в центр Москвы стоэтажную иглу весом в полмиллиона тонн, а вы сочли данные от компании-банкрота, уличённой в мошенничестве, «достаточными»? Вы хоть представляете, что такое карстовый провал под зданием такого типа? Это братская могила на несколько тысяч человек, господин Лазарев. И первая полоса во всех мировых новостях. Следующий вопрос.

Он не повышал голоса. Он говорил тихо, почти вкрадчиво, и от этого его слова становились ещё более весомыми и страшными. Он не просто критиковал. Он убивал. Медленно, методично, на глазах у всех.

– Слайд двенадцать. Аэродинамика. Ваша команда моделировала стандартные ветровые нагрузки. А как насчёт резонансного вихревого возбуждения? При определённой скорости ветра высотное здание начинает вибрировать, как струна. Для гашения этих колебаний применяются инерционные демпферы. Я вижу их в вашем проекте. Два по четыреста тонн. Стандартное решение для прошлого века. Но вы учли эффект «танцующих небоскрёбов», который возникает, когда два высотных здания находятся рядом? Наш «Атлант» будет стоять в пятистах метрах от башни «Федерация». Воздушный поток между ними создаст непредсказуемую турбулентность. Ваши демпферы рассчитаны на это? Или нам стоит заранее продавать билеты на аттракцион «почувствуй себя в эпицентре девятибалльного землетрясения» для любителей острых ощущений?

Артём молчал. Он стоял, бледный как полотно, и смотрел на свои графики, которые вдруг показались ему детскими рисунками. Он был раздавлен. Унижен. И всё это – из-за меня. Марк бил по нему, но целился в меня. Каждый его вопрос был ударом по моему выбору, по моему окружению, по моей новой жизни.

Коллеги вжимали головы в плечи. Никто не смел поднять глаз. Это была публичная порка, и каждый боялся попасть под горячую руку.

– Я так и думал, – Марк с тихим стуком положил ручку на стол. Он откинулся в кресле и сцепил пальцы в замок. Он посмотрел на Артёма с таким холодным презрением, что мне захотелось вскочить и выцарапать ему глаза. – Знаете, в чём ваша проблема, Лазарев? Вы хороший исполнитель. Вы знаете формулы. Но вы не видите картину в целом. Вы смотрите на дерево, но не видите леса. Вы считаете риски, которые вам дали, но не способны предугадать те, о которых умолчали. Профессионализм, Лазарев, это не только умение считать. Это умение предвидеть. Вы, очевидно, не предвидели даже моих вопросов.

Это была последняя капля. Ярость, холодная и острая, как скальпель, вытеснила страх и унижение. Хватит. Я не позволю ему уничтожить хорошего человека и блестящего инженера только для того, чтобы доказать мне, кто здесь хозяин.

– Вы ошибаетесь, Марк Вадимович.

Мой голос прозвучал в мёртвой тишине конференц-зала громко и отчётливо. Все головы, включая голову Марка, повернулись в мою сторону. Я медленно поднялась, чувствуя, как на меня устремлены десятки пар глаз.

– Карина Андреевна? – в его голосе прозвучало наигранное удивление, но в глазах мелькнул хищный огонёк. Он ждал этого. Он провоцировал меня на это.

– Вы ошибаетесь, – повторила я, глядя ему прямо в глаза. Я сделала шаг вперёд, к столу. – Насчёт господина Лазарева. И насчёт проекта. Да, мы использовали данные «Гео-Стандарта». Это было решение предыдущего руководства, продиктованное сомнительной экономией. Но параллельно с этим, по моей личной инициативе, мы заказали георадарное сканирование участка у независимых экспертов из МГУ. Отчёт я получила вчера вечером. Он лежит у меня на столе. Никаких карстовых пустот. Более того, под нашим участком на глубине восьмидесяти метров проходит гранитная плита толщиной в тридцать метров – идеальное основание для любого небоскрёба. Можете ознакомиться.

Я видела, как дёрнулся желвак на его щеке. Он не ожидал этого.

– Что касается аэродинамики, – продолжила я, чувствуя, как ко мне возвращается уверенность. Это была моя территория. Моя стихия. – Стандартные демпферы – это лишь первый уровень защиты. В первоначальной, не урезанной концепции проекта, которую вы так любезно одобрили вчера, предусмотрен второй уровень. Сам шпиль здания, начиная с девяностого этажа, спроектирован как динамический гаситель колебаний. Его конструкция не монолитна. Внутри неё находится система маятников, управляемая компьютером, которая в реальном времени будет противодействовать любым вибрациям, включая резонансные. Технология новая, экспериментальная, но она уже успешно испытана на небоскрёбе Тайбэй 101. Артём не упомянул о ней, потому что детальные расчёты по ней мы должны были начать только на следующей неделе. Он докладывал лишь о том, что уже сделано. Он – инженер. Он оперирует фактами, а не предположениями. Это и есть профессионализм.

Я замолчала. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как гудят серверы в углу. Я бросила ему вызов. Перед всей командой. Перед его топ-менеджерами. Я не просто защитила Артёма. Я показала, что знаю проект лучше, чем он думает. Что я на шаг впереди.

Марк смотрел на меня. Долго. Не моргая. Его лицо было непроницаемым, как маска из полированной стали. Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен всем в этом зале.

Наконец, он медленно кивнул. И на его губах появилась тень улыбки. Но это была не та хищная усмешка, которую я так ненавидела. В ней было что-то другое. Уважение? Удивление?

– Что ж, – произнёс он, наконец, нарушая тишину. – Вот это уже похоже на разговор. Именно этого я и ждал. Не слепого исполнения, а инициативы. Браво, Карина Андреевна. Вы защитили свой проект. И своего инженера. Совещание окончено. Все свободны. Богатырёва, вас я попрошу остаться.

Последняя фраза прозвучала как удар хлыста. Команда, не веря своему счастью, начала быстро и бесшумно собираться, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Марка. Артём подошёл ко мне, пока остальные выходили.

– Спасибо, – прошептал он. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах светилась благодарность. – Ты меня спасла.

– Ты бы и сам справился, – так же тихо ответила я, ободряюще коснувшись его руки. – Просто он…

– Я понимаю. Будь осторожна с ним, Рина.

Он вышел последним. Дверь закрылась, и мы остались одни в этом огромном стеклянном зале, парящем над городом. Вдвоём. Как тогда, в его кабинете. Только теперь поле боя было другим. И я только что выиграла первую битву.

Или мне только так казалось.

– Дерзко, – сказал он, поднимаясь со своего места. Он не спеша обошёл стол и остановился передо мной. Слишком близко. – Очень дерзко, Богатырёва. Я почти поверил в твой праведный гнев.

– Это не было игрой, – отрезала я, заставляя себя не отступать. – Вы унижали моего сотрудника и ставили под сомнение мою работу. Я была обязана отреагировать.

– «Вы»? – он усмехнулся, склонив голову набок. Его глаза потемнели, в них заплясали опасные искры. – Ещё вчера в театре ты называла меня на «ты». Что изменилось? Решила снова возвести стену? Не трудись, Рина. Я перелезу через любую твою стену. Или просто снесу её к чёрту.

Он сделал ещё один шаг. Теперь нас разделяли жалкие сантиметры. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и этот проклятый запах сандала, который сводил меня с ума. Мои ладони вспотели.

– Не подходите ко мне, – прошипела я.

– Почему? Боишься? – его голос стал ниже, интимнее. Он протянул руку и коснулся пряди волос, выбившейся из моей причёски. Его пальцы были горячими. Они скользнули по моей щеке, посылая разряды тока по всему телу. – Боишься, что твоё тело снова тебя предаст? Как вчера, когда я коснулся твоей спины? Ты ведь вздрогнула. Я почувствовал. А как ты оттолкнула своего инженера? Я видел. Твоё тело помнит, кто его хозяин, даже если голова упрямится.

Я резко отшатнулась, сбрасывая его руку.

– Не смей меня трогать! Я здесь, чтобы работать, а не для того, чтобы вы упивались своей властью и играли в свои садистские игры!

– А кто сказал, что одно мешает другому? – он снова сократил дистанцию, но на этот раз не коснулся меня. Он просто стоял, нависая, лишая меня воздуха. – Ты думала, я позволю кому-то другому крутиться возле тебя? Каждому, кто посмотрит на тебя, заплатит за это. Твой инженер легко отделался. Он просто потерял лицо. Другим повезёт меньше.

– Ты чудовище.

– Я твой муж, – отрезал он.

– Бывший! – напомнила я.

– Бывших не бывает, Рина. Запомни это.

– Это всего лишь твои закидоны, Богатырёв. Ты бесишься, что мне плевать на тебя. Ну так задохнись от ревности, мне правда плевать на тебя! МНЕ. ВСЁ. РАВНО… – договорить не дал. Заткнул. Просто взял и поцеловал меня.

Жёстко, властно, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Это не был нежный поцелуй. Это был шторм. Ураган. Утверждение прав. Его рука легла мне на затылок, пальцы впились в волосы, не давая отстраниться, а вторая обхватила талию, прижимая меня к его твёрдому, как камень, телу. Я замерла на секунду от шока, а потом укусила его. Он взрыкнул, но не отстранился и я… Я принялась кусать его, царапала ногтями его плечи сквозь дорогую ткань пиджака, пытаясь причинить ему хоть толику той боли, что он причинял мне. Но он лишь рычал в ответ, прижимая меня ещё сильнее, сминая, покоряя, заставляя моё тело плавиться и отвечать на его дикий напор. Мои руки, которые упирались ему в грудь, вдруг ослабли и сами собой легли ему на плечи, пальцы вцепились в него, словно я боялась упасть. Он чуть отстранился, чтобы прохрипеть мне в губы:

– Вот так, Рина… Ненавидь меня. Бей меня. Но не смей врать, что ты ничего не чувствуешь.

Он оторвался от моих губ так же резко, как и набросился. Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Мои губы горели, в голове шумело. Я чувствовала себя опустошённой и одновременно… до ужаса живой.

– Я тебя ненавижу, – прошептала я. И это была правда. Но это была лишь половина правды. И он это знал.

– От ненависти до любви всего один шаг, Рина, – криво усмехнулся он, возвращаясь к своему креслу. Он снова стал холодным, отстранённым боссом. Словно и не было этого взрыва страсти посреди конференц-зала. – А теперь к делу. Твоя защита была блестящей. Но слова – это просто слова. Я хочу видеть цифры. Полный перерасчёт аэродинамики с учётом новой технологии. Детальный план по внедрению системы маятников. И новый отчёт по георадару. Всё это должно быть у меня на столе. Завтра. К девяти утра.

Я замерла. Это было невозможно. Такой объём работы требовал минимум недели. Даже если вся команда будет работать без сна.

– Это нереально, – выдохнула я.

– Для кого-то, может, и нереально, – он посмотрел на меня своим стальным взглядом, в котором не было ни капли сочувствия. – Но ты же у нас не кто-то. Ты – Карина Богатырёва. Ты только что это доказала. Так что докажи ещё раз. Или ты хочешь, чтобы я передал эту задачу твоему… протеже? Уверен, Лазарев будет рад возможности реабилитироваться.

Шантаж. Снова. Только теперь он шантажировал меня не деньгами, а моей профессиональной гордостью. И судьбой Артёма.

Он знал, что я не откажусь.

– Будет сделано, – процедила я сквозь зубы.

– Не сомневался, – он кивнул. – Можешь приступать. Мой кабинет в твоём полном распоряжении. Здесь есть всё необходимое: компьютеры, связь, кофемашина. Будешь работать здесь. Под моим присмотром. Я хочу лично контролировать процесс.

Он откинулся в кресле, взял в руки планшет и посмотрел на меня поверх него. В его глазах плясали дьяволята.

– Ночь будет длинной, Карина. Очень длинной. Надеюсь, ты никуда не торопишься?

– Будь ты проклят, Богатырёв!